Надежда Лаптаргии

Шум налетевшего ветра разбудил Дэнни. В первое мгновение ему показалось, что он спит на мельнице, там у себя дома, прикорнул на лужайке, а рядом крутятся лопасти ветрил и добродушно ворчит вода. Затем вспомнил, что больше нет у него ни того дома, ни мельницы, ни папы… Это окончательно пробудило Дэнни. Он резко сел, злясь и ругая себя за подобные мысли. Слун обещал найти папу, значит, найдет, своему альфе надо верить. Мальчишка не мог вспомнить, как уснул и как оказался на матрасе из веток. — Рэй! — негромко позвал он. Ему никто не ответил. Может, бета бросил его? Дэнни обеспокоенно вскочил на ноги и высунулся из-за ивняка, не обращая внимания на то, что тело плохо слушалось его, а ноги горели и болели. Уже первый взгляд успокоил его: лошади были на месте, привязанные и спокойно щипали зеленую траву. Рэй должно быть где-то рядом, а вдруг?.. Про «а вдруг» думать не хотелось и Дэнни, собрав хвороста для костра, повернул назад. Когда бета вернулся, то увидел Дэнни сидящего на ветках. Мальчишка подтянул колени к груди и положил на них голову. Его рыжие волосы переливались, ветерок трепал их и казалось, само солнце играет с мягкими пушистыми прядями. — Лучик, — позвал он. Вздрогнув, Дэнни растерянно прошептал: — Да… а почему… и как… — Да я уходил по одному делу, — задорно подмигнул ему бета, думая, что омежка интересуется, где он пропадал, — смотри, что я принес. Рэй протянул руку, и Дэнни увидел завернутый огромный лист лопуха, вязкие янтарные капли медленно стекали по листу и, оторвавшись, падали на землю. Рэй махнул рукой, отгоняя лесную пчелу. — Еле оторвался, а эта привязалась. Ну, чего тебе? Лети домой или на работу. Давай-давай… — О духи, соты! — тихонько ахнул Дэнни. — Но как же! Они не загрызли тебя? Где ты их нашёл?! — Не загрызли, разве что чуть-чуть, — рассмеялся Рэй, — я, исследуя окрестности, заметил рой. Я умею с пчелами находить общий язык, дед научил. Он, когда помоложе был, даже держал улики. Так, но это десерт. Сейчас огонь… поешь, потом чай с медом. Но чай оказался ужасным, во рту тянуло от горького вязкого вкуса. — Фу… — констатировал Дэнни. — Здесь специальные травы. Снимают воспаление, а также при разных болях помогают, укрепляют… — Ооооооо, понятно, понятно, но на вкус такой, что жуть берет! — И всё-таки выпей до дна, а медом закусишь. Сразу почувствуешь себя бодрее и лучше. Не строй такую рожицу, от нее и мед прокиснет. — Он не киснет, — недовольно морщась, пробубнил мальчишка. — Еще как портится. Нам пора в путь. Но сначала я разотру тебя. — Вот ещё! — А иначе через полчаса хныкать начнешь и просить меня о привале, как маленький. — Не будет такого! — Постой, а может ты стесняешься? Я же лекарь, ты не забыл? Нет ничего такого, что бы я не видел и что бы меня удивило. Эта мазь лечебная. Попку отбил-то? — Сам ты… отбил! И ничего я не стесняюсь. Мы даже спали с тобой в одной кровати. — О, да… спали, — рассмеялся Рэй, — только кто-то закутывался в пижаму и одеяло до самого курносого носа и боялся шелохнуться. Аааааааааа, точно! Ты боишься меня! Смею уверить: я не собираюсь нападать на тебя и кусаться, просто разотру уставшие мышцы и смажу натертости, это необходимо сделать. — Я сам. — Дэнни, самому у тебя не получится. Нет времени на уговоры и на твои препирательства. Пока от костра тепло, раздевайся и ложись. Начну с ног. Не нравится мне твоя левая ступня. Рэй деловито закатал рукава, достал из мешка баночку с мазью и поднял удивленно бровь, увидев, что мальчишка по-прежнему стоит истуканом. Губы беты высокомерно искривились, но подтрунивать он не стал: омега, сверкнув глазами, стал зло срывать одежду. — Аккуратнее, если не хочешь путешествовать дальше нараспашку. Дэнни зашипел сквозь зубы и лег на живот. Улыбнувшись, Рэй взял на пальцы мазь и опустился рядом. Как он и предполагал ступня была немного растянута. Укоряя себя за вчерашнюю невнимательность, бета осторожно смазал ногу, наложил фиксирующую повязку. Мужчина провел рукой по всей линии позвоночника, нащупывались узелки напряженных мышц. Рэй только покачал головой: это доставляло неудобство и боль, но упрямый мальчонка предпочитал терпеть, но не просить помощи. Бета знал свое дело хорошо. Умелые руки снимали напряжение и спазмы. Когда Рэй массировал спину от талии до затылка, Дэнни тихонько охнул. — Слишком сильно? — спросил мужчина. — Аггхх, — выдохнул омежка, — с-скоро уже? — Признайся честно, где тебе еще больно, здесь? — и Рэй надавил на предплечья. Дэнни кивнул головой, глаза его были закрыты. Сильные пальцы беты надавили на узел напряженных мышц, и мальчишка застонал. — Больно? — Да… — прошептал Дэнни, но руки расслабленно вытянулись вдоль тела. Улыбаясь, Рэй взял еще мази и принялся снова за массаж. Омега плавился под этими руками, было ошеломляюще приятно. Никогда еще Дэнни не испытывал такого. Он даже сразу не заметил, как эти руки поддев резинку трусов, опустили их вниз. — Рэй?! — У тебя здесь особенно мышцы больные, — сказал он деловым тоном. — Да, но… — Помолчи, Дэнни, — строго перебил его Рэй, — вообрази, что я растираю тебе плечи. — Но ведь это не так! — Вот поэтому и надо вообразить. Дэнни пугливо замер. Рэй вздохнул и сказал: — Мальчик, если тут не смазать, дальше езда превратится в мучение. За потом я вообще молчу. Не будь таким трусом! — Кто тут трус? Побыстрей давай только! А то… — Тише, расслабься. Дыхание Дэнни стало прерывистым, когда сильные руки беты стали растирать ему бедра от самого верха до колен. Потом ловкие пальцы быстро смазали потертости, под конец нежно провели по маленьким упругим округлостям и подтянули резинку трусов вверх. — Вот и всё. Можешь одеваться. Но Дэнни продолжал лежать, уткнувшись носом в походное одеяло. — Дэнни, — слегка тряхнув его за плечо, позвал бета, — как ты себя чувствуешь? — Уйди а… — попросил мальчишка. — Я… пойду к реке, приготовлю лошадей, а ты как оденешься, собери вещи и приберись здесь. Дэнни, скосив глаза, проследил за бетой. Он приподнялся и с осуждением посмотрел на свой член. Вот гадство-то… Дэнни только дотронулся до него, как тут же брызнули белесые капли. В последнее время он всё чаще чувствовал напряжение внизу живота, и в трусах становилось немного влажно. С чувством стыда он быстро оделся и стал собирать вещи в мешок. Может, у него скоро будет течка? Что там папа рассказывал про неё… В эти дни свободных омег запирали, потому что они могли привлечь своим запахом альф и спровоцировать их на неприглядные поступки. Если такое случалось, то омег могли наказать, отослать в приют для исправления. Что такое неприглядные поступки Дэнни догадывался. Он не знал, как папа чувствовал себя в эти дни: его всегда отсылали на мельницу, а у Медвежатника папа не тек, слава духам… Лишь раз, один-единственный раз Дэнни увидел папу во время течки и этот день врезался навсегда в его память. Слун сказал, что Жабы больше нет, сдох тогда тоже… О, духи, его альфа! Он замер и растерянно огляделся вокруг. На глазах выступили слёзы. День как день, облака, похожие на огромные летающие корабли, плыли по небу, в траве трещали кузнечики, ветер доносил ржание лошадей… Вот только он предал своего альфу и получил наслаждение от рук беты… Он испорчен… — Дэнни, ты чего? — раздался взволнованный голос и, глядя в затуманенные жгучим стыдом глаза омеги, бета продолжил: — Прекращай анализировать и выбрось всю эту чушь, что успел надумать, из головы. Для твоего возраста обычное дело возбуждаться и по меньшему поводу. Иногда даже мысль или невинная сценка может вызвать прилив желания. Это ничего не значит. Это проходят все. — Но… если… — Никаких, но и если. К тому же… если тебя это успокоит, — совсем тихо добавил Рэй, — я не чужой Слуну и надеюсь стану вскоре и тебе тоже… не чужим. Знай, от Слуна я не откажусь, а поэтому давай постараемся хотя бы подружиться на первых порах. — А потом? — подозрительно сощурился Дэнни. — А потом суп с котом. Будем учиться доверять и жить вместе, тройственным союзом. — Но это я его истинный омега! — Да, ты — главный, я согласен. А теперь давай поспешим. Нам предстоит преодолеть перевал до нового дождя. Рэй помог взобраться Дэнни на лошадку, и они в молчании покинули их первый привал. После часа езды Рэй остановился у начала затяжного подъема, чтобы дать лошадям передышку. — Поднимемся повыше и увидишь, какой открывается вид, — сказал бета. Зрелище и в самом деле было восхитительным. Околдованный красотой, Дэнни в молчании вглядывался в дали. Среди горных цепей расстилалась равнина, покрытая сочной травой и яркими дикими цветами. По зелени извивалась бледно-голубая лента реки. И весь этот простор охраняли остроконечные горы. Что ждет его там за этим перевалом? Где и что с папой? Когда за ним придет его альфа? Ни на один из этих вопросов у него не было ответов, только одна слепая надежда.