Надежда Лаптаргии

— Ты знаешь, почему Коул не поставил на тебе метки? — спросил Берт, как только захлопнул за собой двери каюты. Лукас тяжело опустился на койку и уставился в иллюминатор. Ему казалось, что его тело охватила серая волна омертвляющего изнеможения. Все силы уходили на то, чтобы держать прямо спину и не дать волю слезам. — Лукас… Лукас… я прошу, поговори со мной… Омега покачал головой и с трудом выговорил: — Я… плохо помню… я… его почти забыл… Порой, мне становится так страшно… Коул был моим альфой, когда нить оборвалась — это было так… так… он был всем для меня, всем… а я не помню! Его лицо, слова, обещания, всё! Не помню… Лукас развернулся и впился глазами в лицо беты. Боль, обида за все эти годы выплескивалась наружу. — Он обещал… говорил, говорил… и я верил, что мой альфа заберет меня… этот остров, как сказка… Почему он не поставил метку? Почему? Он же уже знал, что… и был так рад… — Что он знал, Лукас? Омега тряхнул головой, пряча глаза под челкой. — Не важно… всё равно вы… — Он что-то рассказывал о семье, о своем доме? Что ты помнишь, милый? — Да, он говорил… я знал, что у него есть отец и братья, и что он с острова, но ничего подробно… обещал забрать с собой… а сам… а сам… — Тшшшииии, иди ко мне, тише, мальчик, всё в прошлом, тише… Омега не сопротивлялся, когда бета осторожно притянул его к себе. — А почему… он не пометил меня, Берт? — Он не мог. У нас не ставят метку на омеге. Таков закон острова. — Но почему?! — Я расскажу тебе… через несколько дней ты увидишь Лаптаргию. Там очень красиво. И люди живут богато… у каждого не дом, дворец… диковинные сады с фонтанами, некоторые из чистого золота. У тебя будет всё, что ты пожелаешь… всё… вот только… — Хм… я всегда знал, что у каждой сказки есть свой правдивый конец. — Да… тут ты прав. — Берт подтянул Лукаса и поцеловал его в висок. — На острове ты не встретишь омег… их просто там нет… — Как? Как нет омег? Совсем нет? Берт вздохнул. — Месяц назад похоронили Мили, последнего омегу острова. Он был стареньким, еще нашего отца на руках держал. Для всех нас это большое горе. — Но как же так… почему… — Мы — лаугеры. Ты слышал про них? — Это сказка… выдумки… — Нет. Знающие люди, говорят, что все маги на нашей земле произошли от лаугеров. Они родоначальники. Лаугеры способны видеть других, духов, как называем мы их, а на материке — нечисть. Люди нетерпимы к инаковому… это пугает и вызывает недоверие, в лучшем случае. У нас тоже есть свои легенды… Одну я расскажу тебе. — Она имеет отношение к… — Да. Послушай. Много лет назад заключили старейшины рода сделку с морским дьяволом. И каждый год отдавали ему своих омег, выбирая самых лучших, красивых, умных, невинных… — Как же так? Почему? — Сделка… договор. В день первого солнцестояния, начало нового года, приносили в жертву омегу морскому духу, взамен у лаугеров оставался камень. — Что это за камень? — Его еще называют камнем судьбы, но… это придумали после. Камень алчности, так бы я назвал его. Он показывал места, где были захоронены сокровища. Так решили наши предки: что такое один омега, когда взамен давали так много… А потом всё поменялось. Ведь омега был чьим-то сыном, братом, другом, возлюбленным… И вот однажды морской дьявол остался без ежегодного приношения. — И что? — Лаугеры разорвали договор, но не вернули камень. Алчность и жажда легкой наживы еще жила в них. Они решили, что если объединить их способности, то они смогут противостоять духу и оставить себе и камень и омег. — У них получилось? — Да. Камень остался, но морской дух проклял остров. Омеги начали рожать только бет или альф. Этого сразу даже не заметили, только после, когда омег на острове стало становиться всё меньше и меньше… — И они стали привозить омег с материка… Берт горько рассмеялся. — Ты догадливый, мальчик. Что-то такое началось, да… только вот добраться до материка надо было через море. Приходилось вступать в схватку с русалами… но всё было зря. Омеги умирали на Лаптаргии, не могли жить… — А сейчас, то есть… как же… — Проклятие не снято, омеги всё также умирают… но это не касается истинных, тут даже морской дух оставался бессильным. Такой омега жил со своей парой и приносил потомство. Только вот… попробуй встретить своего истинного, для нас это самая великая удача. Даже если альфа погибал, его истинный спокойно мог жить на острове и тогда… Лукас, у нас не метят омег, потому что омега принадлежит семье. И если его альфа погибает, то он обязан выбрать кого-то из родственников супруга и жить дальше, принося потомство. Омега также волен сам выбирать себе партнера даже если его истинный оставался живым, у нас он свободен в своем… — То есть… — перебил его Лукас, — то есть я… я должен буду… сделать выбор между вами? — Да. Колин или Сим. У Коула два брата. — А ты? — с горькой насмешкой спросил омега. — Я — бета. От меня не будет потомства. Я останусь твоим другом, самым преданным, братом, готовым прийти на помощь. Я… Эти слова для Лукаса прозвучали, как пощечина. Рот омеги искривился так, словно он хотел зарычать. Он рванулся из рук беты и прошипел: — Но мне надо будет все равно лечь под кого-то из твоих братьев! Здесь ты мне не защитник… — Всё не так… я понимаю, как ты воспринимаешь это сейчас. Но у тебя будет время узнать их, привыкнуть и ты полюбишь кого-то, только тогда… у нас не принуждают омег, но во время течки, тебе самому станет легче. Никто из них не посмеет обидеть тебя, никто… Для нас ты — величайшая ценность, дар… Лукас судорожно вздохнул. Его душила злоба к этому человеку, к которому он позволил себе испытать давно забытые чувства: доверие, признание, симпатию. А он всего лишь… — Замолчи… я прошу тебя, замолчи… неужели и Коул тоже… знал, что его омега станет общей для семьи и не метил меня потому что… — Не говори ерунды и не перекручивай. Ты не общий и тебя бы никто не принуждал ни к чему. — Но и в покое не оставили бы нас… — Коул… скрыл от нас, что нашёл омегу, не думаю, что он сделал лучше для тебя, — голос Берта прозвучал тверже и холоднее, — знай мы про тебя и ты не испытал бы того, что выпало на твою долю. Лукас закрыл лицо руками и застонал от бессильной ярости. — Значит Дэнни не ваш, потому что он омега. — Да. Уже почти сто лет, как у нас не рождалось омег. — Как вы не вымерли до сих пор, — с нескрываемой злостью произнес Лукас. — Нас мало… наши альфы достигали материка, находили омег… Детей потом увозили на остров, если случалось найти пару, то и омегу. Такие случаи были… и не скажу, что омеги претерпевали у нас неудобства или были несчастны от своего положения. Всё в тысячу раз не так, как ты вообразил себе! И с сегодняшнего дня хватит отсиживаться в каюте. Завтракаешь, обедаешь и ужинаешь за общим столом. Ты должен познакомиться с альфами, привыкнуть к ним и дать шанс… — Что же вы за люди такие! Почему не вернете этот чертов камень! Мало вам всё золота?! — Нет камня. Он пропал. Настал такой момент, когда лаугеры поняли, что дороже всех сокровищ на этой земле — это  вы, омеги. И жить в мире со своим истинным и растить детей вместе, а не лишать их радости знать своего родителя. И тогда на совете решили — вернуть камень в надежде, что порочный круг разорвется. Но… камень исчез из хранилища вместе с одним из членов совета. Найти и вернуть его — дело чести альф острова. Твой супруг… он подошёл близко и послал нам радостную весть, что нашел камень, а потом погиб. Но мы… мы близки к нему, как никогда. Лукас, я обещаю тебе — мы найдем его и вернем морскому духу… Лукас кивнул головой и, глядя себе под ноги, прошептал: — До обеда еще есть время, я могу побыть один? — Да, конечно… Всё не так ужасно, Лукас. Мы любим тебя. Омега поднял полные обиды и злости глаза на Берта. — Уйди… Откровенная ярость в голосе Лукаса не оставила следа надежды на остатки дружбы и доверия к нему у беты. На душе было отвратно, но лицо Берта оставалось бесстрастным. Он отвел глаза от Лукаса и тихо добавил, скорее обращаясь к себе: — Ты примешь это… Всё не так страшно… тебя ждет забота, любовь и поддержка. Смотря на осторожно закрытую дверь, Лукас сравнивал себя с птичкой… теперь у него будет своя золотая клетка… И поблагодарил судьбу за то, что его малыш не с ним.