Надежда Лаптаргии

Бета выкрутил ему руки и притянул к себе. «Умничка, — шепнул он Дэнни на ушко, — хороший мальчик», а вслух громко крикнул: — Аха-ха… не волнуйся ты так, Слун! Мы позаботимся о твоем маленьком свидетеле! Вернее, уже когда-то… твоем. А теперь серьезно! Слушай внимательно, альфа! — на этих словах Зир приставил к виску Дэнни холодное дуло револьвера. Мальчишка закрыл глаза. Он боялся, что, если в эту минуту увидит Слуна и Рэя, решительность покинет его. Сейчас он был благодарен этому бете за железную хватку, за невозможность сделать шаг назад к своим… Сердце гулко и часто колотилось от чужого резкого голоса. Слов он не разбирал, лишь обрывки фраз: «… мне уже терять нечего… быстро… я даю вам возможность уйти… преследовать вас никто не будет… я не хочу слышать ваших лошадей…». Потом его резко подбросили и посадили на жеребца. Сзади сел Зир. Вот и всё. Трава и кусты слились в одно сплошное пятно. Глаза слезились от ветра, было трудно дышать. Но слёзы облегчения брызнули из глаз Дэнни. Слун и Рэй вернутся домой, этот ужасный человек и его люди не будут преследовать их, они обещали… Полумрак быстро сменился темной ночью и Зир стал ехать тише, быстрая езда была слишком рискованна в этом мареве. Руки у мальчика затекли. Он пошевелил пальцами и болезненно застонал. — Сейчас… — коротко бросил Зир и чиркнул ножом по путам. Дэнни облегченно выдохнул, а бета рассмеялся: «Хороший мальчик… хороший… мы поладим». Потом был недолгий привал и снова дорога. При свете первых утренних лучей омега увидел обширный луг, вдали виднелся каменный хребет гор. — Здесь наша стоянка, у подножия… Дэнни спустили с лошади. Ноги, онемевшие от долгого и неудобного сидения, подкосились. Его, подхватив за ворот рубахи, поволокли к небольшому шалашу. Тащили быстро. Дэнни спотыкался, цеплялся негнущимися пальцами за высокую траву в попытке удержать равновесие и… упал. Его приподняли, потрясли как котенка и швырнули вперед. Не удержавшись, Дэнни снова растянулся на земле. Он успел заметить черного жука на зеленом тонком стебле, у него были рожки, в лучах солнца черная спинка отсвечивала синевато-зеленым пятнышком. Губы мальчика тронула грустная улыбка. С недовольным ворчанием его подняли. Дэнни попытался обернуться, но от неловкого движения ноги разъехались, и мальчишка громко вскрикнул от резкой боли в заломленной руке. — Да что такое! Пошёл уже! — Ну-ну… зачем же так строго… — произнес Зир и махнул рукой на пенек. Дэнни посадили на него, прижав тяжелыми ладонями худые плечи. Тот, кто волочил его, стоял за спиной мальчишки, а Зир примостился напротив. Некоторое время он буравил омегу маленькими темными глазками, а потом произнес: — Ты помнишь меня? Дэнни кивнул. Мужик, стоящий сзади, размахнулся и дал мальчишке подзатыльник. У Дэнни даже зубы клацнули, а глаза наполнились слезами. — Отвечай, когда спрашивают! Дэнни снова кивнул, но тут же сжался и прошептал: — Да, помню… Его опять ударили, так же унизительно и еще сильнее. На этот раз слёз было не удержать. — Громче! Хозяин тебя не слышит! — Да! Да! Я помню! — всхлипнул Дэнни и Зир довольно кивнул головой. — Нам не дали договорить. Я долго тебя искал, мальчик. И сейчас сильно зол… нет, не на тебя. Ты же не виноват в том, что нам не дали поговорить… хотя и заслужил моего гнева, ведь ты тогда был нечестен со всеми нами, не ответил ни на один вопрос, лукавил… — Только прикажите, хозяин, и я научу мальчика вежливости. — Не будем торопиться, Лин, не будем… мне кажется, он уже раскаялся. Так ведь, Дэнни? — Да. — Что да? — рявкнул Лин и пальцы впились под ключицу. — Я… я раскаялся! — Вот и славненько, — улыбнулся Зир, — я так и думал, что мы найдем общий язык. Сейчас ты мне подробно расскажешь, как и откуда вы появились в доме Медвежатника. Дэнни испугано моргнул и начал рассказывать. Он терялся, сбивался, не очень понимая, что же надо этому страшному человеку. — Так говоришь, твой дядя неожиданно для всех решил отправиться к брату? — Да… мне так показалось… он… он перед этим ничего такого не говорил… да и вещи мы второпях собирали… — Ну ладно… а когда вы прибыли к Джиду? Вот, значит, как… Сколько месяцев вы там прожили? И что за это время ничего интересного не произошло? Если не считать убийства… но о нем после. Так что ты можешь рассказать о месяцах жизни до этого знаменательного события? — Ничего особенного. Мы просто жили. Я и папа сидели дома. Нас не выпускали, а Жорж иногда ездил в город со Скаем или… ааа … — вскрикнул Дэнни. — Не ври, гаденыш! — И Лин еще раз хлестко ударил по лицу. Щека тут же опухла и запылала, из разбитой губы потекла кровь. Дэнни качнулся, в голове зашумело. Лицо Зира постепенно расплывалось, теряя свое очертание и окутываясь в серую пыльную дымку. — Ты с ума сошёл? Зачем так сильно?! Эй, Дэнни, э-э-эй… — Зир щелкнул пальцами перед носом мальчишки, — вот черт… Когда Дэнни открыл глаза, свет дня уже погас. Неимоверная усталость взяла свое, и мальчик из беспамятства погрузился в тревожный сон. Он лежал под открытым небом на тонком насте из веток. Рядом горел костер, легкий дымок столбиком поднимался к небу. Омега взглянул вверх. Небо было звездным и чистым. Дэнни затаил дыхание, стараясь в это мгновение не думать о пыльной дымке, отбирающей у его мира тепло и солнечный свет. Он попытался думать о тех чудесах, которые окружали его, о том, какое это счастье — быть живым, видеть улыбку своего альфы и теплоту глаз Рэя, надеяться на встречу с папой, слушать шум моря и выкладывать мозаику из цветных камушков, вдыхать запах трав и чай… теплый сладкий чай и мятные леденцы… а еще мед и эти звезды и жук в траве… Прости меня, папа… прости… Дэнни коснулся Лукаса с тихим сожалением и грустью. И где-то там, далеко за черной гладью Громового моря, Лукас закричал от рвущей сердца тоски. — Что милый, что случилось, дорогой мой? — Майлз опустился на колени перед кроватью омеги, взволнованно смотря на побелевшего Лукаса. — Майлз, Майлз… ему плохо… ему очень плохо… — забился Лукас, — емууу плохо… моему мальчику… — Лукас… о, духи… да что же с тобой… Омега дрожал всем телом. Он видел черное звездное небо и слышал, как завывал резкий северный ветер. Звезды исчезали в пылевой буре… его сын и Коула… его Дэнни… Майлз слушал этот надломленный крик и глаза его широко распахнулись от удивления. Сын Коула… — Лукас, милый, успокойся, соберись! Ну же! Всё будет хорошо. Посмотри мне в глаза. Вот так. Не отводи взгляда, милый, и слушай. Сюда уже спешат Скитумы. С твоим… нашим Дэнни всё будет хорошо. — Они не успеют, Майлз! Они так далеко от него… ты не понимаешь! — Тшиии… верь мне. Всё. Будет. Хорошо. Провидение не оставит этого мальчика… не допустит непоправимого. Майлз нагнулся над омегой, поднося к губам напиток икаре, приносящий покой и прогоняющий тяжелые воспоминания. Вскоре маленький быстрый кораблик уже мчался стрелой к берегам материка. Ветер дул ровно и сильно. Русалы делали всё, чтобы корабль благополучно достиг берега.