Надежда Лаптаргии

Задержав взгляд на тряпичном зайце, сиротливо сидящем в кресле, Дэнни посмотрел на Рэя. Бета с сосредоточенным видом возился с какими-то пузырьками и баночками. Беспокойство охватило Дэнни. Никогда раньше мальчишка не считал зазорным врать. Жизнь под опекой Жабы требовала всегда быть начеку, уметь притворяться и изворачиваться. Омега привык жить в напряжении. Он научился всего остерегаться, чутко спать, подслушивать и подворовывать, заплакать ему вообще ничего не стоило. Это помогало не только избежать наказания, но порой подтолкнуть дядьку к нужным ему Дэньки поступкам. Но Рэй и Слун были совсем другими… Врать бете не хотелось. Парнишка вздохнул и Рэй тут же поднял на него глаза. — О чем задумался, солнышко? — спросил ласково мужчина и улыбнулся. — Солнышко… — буркнул мальчишка еще раз вздохнув. Бета слегка нахмурил брови и внимательно вгляделся в задумчивое лицо омеги. — Ну, что ты? — Рэй присел рядом и приобнял мальчика за плечи. — Рассказывай, не томи… Вместо ответа Дэнни вдруг развернулся и воткнулся лицом в ключицу беты. — Ай! Костлявый! — Дэнни потер нос, и хотел было отстраниться, но бета, обхватив ладонями его лицо, не дал этого сделать. — Дэнни, — тихо, но твердо произнес он, — что тебя так волнует? Ты уже дня два как сам не свой. И не смотри так скептически, лягушонок. — Не называй меня так! — взвизгнул Дэнни и стукнул бету кулаком по плечу, но тут же поморщился от боли: место ранения еще побаливало. — Не дергайся… прыткий лягушонок. — Не называй! Я не жаба! — Конечно, не жаба… что за глупости… — Мне не нравится… я не люблю жаб и… лягушек… — Прости меня, — покаялся бета и притянул мальчика, положив его голову на свое плечо, — не переживай так, не держи в себе… тебя Берт так волнует? Одно твое слово и мы не подпустим его к тебе… или Слун? — поколебавшись, добавил мужчина. Рэй заметил перемены в мальчике. Когда они оставались наедине, омега становился ласковее котенка. Все время старался прикоснуться к нему, подставлял губы для поцелуев, жмурился от невинных ласк. С альфой же вел себя совершенно иначе. Мальчишка выглядел растерянным, скованным, на вопросы Слуна отвечал односложно, уводя взгляд куда-то в сторону. А стоило альфе сесть рядом, так и вовсе сжимался, прятал лицо под отросшей челкой или отворачивался, чем неимоверно раздражал Слуна. Однажды альфа не выдержал. Когда они остались одни в комнате, он, осторожно приподняв омегу, повернул лицом к себе. — Что-то не так? Мальчишка медленно покачал головой. Лучи солнца, будто дразня Слуна, заиграли в рыжих волосах, и альфу накрыла волна острого желания. Он опустил лицо ниже и шепнул, почти касаясь пухлых губ: — Я никогда не обижу тебя и не буду принуждать к чему-либо. Ты веришь мне? — Да, — выдохнул Дэнни и сжался еще сильнее. Пальцы альфы скользнули под тонкую материю пижамы, добежали до выступающих лопаток и снова опустились, лаская мальчишку. Наклонив голову, альфа поймал рот Дэнни. Слун мягко касался губ омеги и чувствовал, как мальчик понемногу расслаблялся в его объятиях. Усиливающийся запах фиалки пьянил голову, и пальцы альфы устремились ниже, туда, где сосредотачивался этот манящий аромат. Дэнни напрягся. Он сжал ноги, схватил Слуна за руку и попытался оттащить ее. — Всё будет хорошо, — прошептал хрипло альфа, — я не сделаю тебе больно, ничего… такого… ты такой нежный, горячий там… все будет хорошо. Его гибкие подвижные пальцы действовали все более откровенно. Еще немножко и Дэнни совсем потеряет голову, он просто перестанет существовать, растворится в этом низком хриплом голосе, в этих дерзких руках. Собственное тело предавало Дэнни. Оно было податливым, горячим, жаждущим. — Нет! Нет… ты говорил, что не будешь принуждать… нет… я не хочу… так… тебя… Несколько мгновений Слун вглядывался в искаженное страхом мальчишеское лицо. — Не хочешь меня… — произнес он с расстановкой. Потом резко отпрянул и вскочил на ноги. Альфа посмотрел куда-то в сторону, тело его было напряженно. — Да, я понимаю… прости… обещаю, что больше не прикоснусь к тебе. У Дэнни упало сердце, когда он услышал каким холодным тоном были сказаны последние слова. Слун вышел из комнаты, очень аккуратно прикрыв за собой двери. После того случая альфа хоть и заходил к нему каждый день, но лишь для того, чтобы узнать о его самочувствии, спросить нужно ли ему что-то и только в присутствии Рэя. Бета наблюдал за ними с растущим беспокойством. И вот сейчас спросил у омеги то, что волновало его больше всего в эти дни. — Ты такой дерганый в последнее время, дело в Слуне, ты боишься его? Скажи… что нам сделать, чтобы ты простил нам… Дэнни подавил вздох. Он не мог объяснить свою робость перед альфой, а сказать всю правду был еще не готов. Не хотелось зря волновать своих мужчин. Дэнни давно уже простил и не сердился на чудовищный обман. Там, в руках Зира, он понял, остро ощутил, что нет ничего на этом свете такого, чего нельзя было бы простить любимым людям, ничего… Руки Рэя поглаживали спину, зарывались в волосы на затылке, приятно массировали кожу. — Ты такой теплый, — выдохнул Дэнни, — как большой костер… Слун он… ты не волнуйся! Я совсем не сержусь на него! Он очень сильно злится, да? Он больше меня не… — Дурачок! Он любит тебя. Чувствует, что с тобой что-то не так и не поймет, волнуется. На свой счет всё принимает, понимаешь? Дэнни смущенно кивнул и, прижавшись к Рэю, прошептал: — Я люблю его… очень… и тебя Рэй. Я люблю тебя. Рэй замер и омега, слегка отстранившись, поднес руки к его лицу. Он тихонько приласкал его щеки, коснулся густых ресниц. Бета моргнул и Дэнни обвил руками его шею, уткнувшись лицом в грудь мужчины. — Рэй… — пробормотал он, — мне надо попасть в одно место, но так, чтобы никто об этом не знал… ни Слун, ни тем более Берт. Поможешь мне? — Что это за место? — голос Рэя был низкий и хриплый. — Маяк… дом Медвежатника.