Китобой

Крики то нарастали, то затихали ненадолго. Иногда они превращались в невнятное плачущее бормотание, совсем глухое и какое-то жалкое. Дверь в дальнюю комнату, за которой притаился голос, была приоткрыта, внутри горел свет, и по полосе света под дверью можно было отследить передвижение человека в комнате. Ханбин замер рядом, прислушиваясь и крепко сжимая оружие. Позади него настороженно и тяжело дышал напарник. Когда крики вновь сменились бормотанием, Ханбин оглянулся на Чжунгон и, получив сигнал, ворвался в комнату, держа наготове автомат и быстро ища глазами цель. Промедление даже в долю секунды запросто могло стоить ему жизни. Глаза отыскали корчащуюся фигуру, и Ханбин взял парня на мушку. Больше по сторонам он не зачем смотреть, потому что это обязанность Чжунгона – прикрывать его зад. Ханбин поморщился от представшего перед ними зрелища, готовый, если что, бить по ногам как положено по инструкции, а то и сразу раздробить выродку башку автоматной очередью, чтобы не рисковать собственной шкурой. Сотканная из нано-частиц «плёнка», которую этот парень, похоже, вживил в левый глаз и левую же руку, сейчас вздулась, ходила пузырями по поражённым областям, разрывая контакты с нервными окончаниями. «Боль, наверное, адская», – промелькнуло в голове у Ханбина. – Вот так эти ублюдки и сходят с ума, – подал голос Чжунгон, который деловито разглядывал интерьер, опустив оружие. Ханбин раздражённо сплюнул на пол, вот и доверяй свой тыл такому алчному говнюку. Парень впереди всхлипывал и скулил, он не обратил внимания на появившихся офицеров полиции, вряд ли у него в сознании ещё оставалось что-то целое. Когда «плёнка» дестабилизируется, на носителе можно ставить крест. Их либо уничтожают при задержании, либо они сами превращаются в овощей или же отправляются в самые страшные и жестокие тюрьмы этого мира, в качестве крыс для опытов, конечно же. – Ты давай языком не чеши, а поищи чего, – шикнул Ханбин на Чжунгона. Тот лишь довольно хохотнул: младший быстро учился. Сам Ханбин, не опуская оружия, осторожно подошёл к скорченной фигуре и ткнул дулом тому в щёку, пытаясь привлечь внимание. Парень поднял на него уже почти безжизненные глаза и снова впал в истерику, пытаясь разбить себе голову об стену позади. Ханбин равнодушно наблюдал, вяло обдумывая, что делать с неудачливым грабителем. С одной стороны, гуманнее убить, с другой стороны – вроде пока не буйный, – но опять же, если грохнуть, то отчёт писать короче – ликвидирован на месте по причине проявления агрессии и попытке нападения на офицеров отряда «Киты». А вот если не грохнуть, надо ещё писать рапорт, по каким признакам Ханбин заключил, что задержанный не представляет опасность для него и напарника, а также для патрульных гражданской полиции, дежуривших снаружи. – Вот тупой ублюдок, только посмотри на себя, корчишься как тварь дрожащая, и ради чего? – раздражённо процедил Ханбин и двинул парню прикладом в лицо. – Чтоб вы все сдохли от своей дурости! Мог бы нормальную ведь жизнь прожить. Неожиданно Чжунгон оттолкнул Ханбина от паренька, а того с силой приложил уже своим прикладом голову. – Йа, хён, что за дела? – возмутился Ханбин, потирая ушибленное плечо. – Сучок, уже деньги куда-то припрятал, – огрызнулся Чжунгон, не отводя глаз от ничего не замечающего вокруг парня. – Куда спрятал? – зло проговорил Чжунгон парню, тот, конечно же, молчал. – Сука, где деньги? На меня смотри, придурок! – он нанёс парню ещё два удара прикладом в лицо. – Слышь, хён, ты его не провоцируй, а! Перемкнёт и на тебя кинется, не ученный, что ли?! – попытался осадить его Ханбин. Не очень-то ему хотелось потом уворачиваться от взбешённого киборга. – Свяжи его, и поищем сами спокойно, куда он куш припрятал. Давай, хён, не майся дурью! Но Чжунгон уже вошёл во вкус, чего Ханбин терпеть не мог. Оттаскивать раззадоренного напарника ему было не в удовольствие. Да и сам запросто мог попасть под раздачу. – Не бейте его! – Ханбин чуть в штаны не наложил от неожиданно раздавшегося за спиной женского голоса и резко развернулся на каблуках армейских ботинок, вскидывая на уровень груди автомат. – Чжунгон, блять, ты не проверил комнату? – зарычал он. – Проверил, – Чжунгон встал вплотную к нему спиной, беря на прицел паренька, пока Ханбин удерживал появившуюся из ниоткуда девушку. – К тому же сообщали, что преступник был один. Чжунгон оглянулся через плечо, оценивая опасность. Девушка, впрочем, не вызывала чувства тревоги. От силы сантиметров сто шестьдесят роста, очень худая и тонкая, тяжёлые волосы до плеч были прикрыты шапкой яркого розового цвета. Лицо у неё было очень выглаженным, как у куклы. Такие нравились мужчинам всех возрастов. Похоже, она была безоружна и напугана. – Пожалуйста, не бейте оппу! – Ханбин, последи за Мертвецом, – усмехнулся Чжунгон, направляясь к девушке. – Слышь, малышка, куда твой оппа деньги спрятал, надо вернуть в банк? Мы же полиция, расскажи нам. Девушка попятилась. – Чжунгон, прекращай, – Ханбин уже понял, что им сегодня всё обломалось. При свидетеле они не смогут прибрать себе часть денег и списать это на потери, при этом схлопотать выговор из-за превышения полномочий и применения неоправданной силы при задержании также не очень-то хотелось. А если начнётся внутреннее расследование… Этого Ханбин боялся больше всего. – Ничего я не знаю, – дрожала девчушка, загнанная в угол. Ханбин разрывался на две стороны, следил то за бьющимся в судорогах парнем, то за напирающим на случайную свидетельницу Чжунгоном. – Детка, деньги где? – улыбался Чжунгон. – Твой пацан смертник, хочешь пойти за соучастие? Может, ты ещё в курсе, что он вживление сделал? Эй, девочка, это серьёзная статья за укрывательство! – Я ничего не знаю, – мямлила девушка, но потом резко вскинула голову и сменила тактику. – Оппе плохо, вызовите скорую! Вы полиция или кто? Я на вас жалобу напишу! Какие деньги вы требуете? Нет у меня ничего! – Ах ты мелкая тварь! – вскипел Чжунгон. Ханбин вздрогнул. – Я тебе сейчас покажу жалобу, что твои слова против нас, а? Кто поверит шлюшке Мертвеца? – он схватил девушку за шапку, сдёрнув её, и тут же впился пальцами в волосы. – Нравится развлекаться с нано-членами, а? Ты у меня сейчас все деньги, которые этот задохлик украл, ртом отработаешь! – Прекрати, Чжунгон, – Ханбин попробовал разрядить обстановку, удерживая в голосе спокойствие. Но тот его не слушал, он уже повалил девчонку, заливавшуюся слезами, на колени. – Блять, – выругался Ханбин сквозь зубы, развернулся к парню, вперившему мутный взгляд в сторону чжунгоновой возни с его девушкой. По лицу парня шёл мелкими разрядами ток, искажая его черты лица и создавая ощущение нервного подёргивания головой. – Блять! – окончательно взбесился Ханбин, он вырубил парня одним прицельным ударом приклада в висок и быстро метнулся в сторону Чжунгона. Ханбину не было жалко тех, кто делает себе вживление «плёнки» и классифицируются законом как киборги и опасные элементы системы, а обществом – как преступники. Пустить пулю им в лоб – для этого государство и приняло его на работу. Бомжей тоже не было жалко. Истеричных мамаш, хамоватых стариков, невоспитанных детей – этих тоже. Он мог на них наорать, надавать пинков тем, кому следует. Но чрезмерное насилие над гражданскими... Не то чтобы он сам иной раз не ломал руку или ногу какому-нибудь мужику, пытающемуся прикрыть сына или дочь при аресте. Или заплаканную жену оттолкнуть от мужа – запросто. Так, по мелочи. Но изнасилование ему как-то совсем не по душе. Проще, конечно, отвернуться или пойти покурить. Только вот последствия непредсказуемы. – Уймись, хён! – Ханбин оторвал девчонку от напарника и оттолкнул в сторону. Та только взвизгнула, потому что в кулаке Чжунгона остался нешуточный клок её волос. – Она гражданская! Ты охуел нас подставлять?! А? – Ты куда лезешь, мелочь? – окрысился Чжунгон. – Твоё дело отворачиваться в нужные моменты. Двигай в сторону! – Слышь, завались, хён! – оттолкнул Ханбин старшего от себя. – Если тебе хочется идти под суд – иди, а меня за собой не тяни, понял! – Сучок, ноги перелома… – он не успел договорить. Краем глаза Ханбин уловил лёгкое искрение. В последний момент успел оттолкнуть Чжунгона в сторону, прежде чем жёсткие прутья волос девушки обвились вокруг его шеи и начали душить Ханбина. – Вы ничтожные ублюдки! – зашипела девушка, по лицу и волосам которой прошла волна «плёнки». – Вся система Китов прогнила! Вы убиваете нас, хотя убивать нужно лишь вас! У Ханбина перед глазами начало расплываться, оружие выпало у него из рук несколькими мгновениями раньше, и не удавалось вдохнуть ни капли воздуха. Чувствуя, что теряет сознание, он успел уловить раздавшиеся выстрелы и матерные крики Чжунгона. Переодевшись в форму на работе, Ханбин с отвращением разглядывал в зеркале виднеющийся на шее синяк. Это был первый его день с окончания больничного, но ссадина так и не прошла, и говорил он по-прежнему с хрипотцой. Из собственных мыслей его вывел хлопок двери в раздевалку, позади нарисовался Чжунгон. – Ну, привет, напарничек, – это прозвучало таким тоном, что Ханбин понял – сейчас огребёт. – Привет, хён, – спокойно проговорил он. – Ты в порядке? В следующее мгновение его схватили за грудки и вздёрнули вверх так, что ноги касались пола только лишь носками ботинок. – В порядке ли? – усмехнулся Чжунгон. – Малыш спрашивает, в порядке ли я, – сзади Чжунгона ехидно переглядывались некоторые парни из бригады этой смены, как-то незаметно просочившиеся в раздевалку. Ханбину хотелось поскулить, но он взял себя в руки. Парни молчали, потому что лишней болтовни никому и не требовалось. Было понятно, что именно попытка Ханбина вступиться за гражданскую и стычка со «своим» вызвала недовольство Китов. – Сержант Ким, ты же в курсе, что свидетелей не щадят, – ласково потрепал его по волосам сонбэ из тех, кто был ближе. – Не смешно, – огрызнулся Ханбин, дёргая головой и уворачиваясь от руки хёна. – Гражданских нельзя ликвидировать, тут одним рапортом не отделаешься. – Рапорт – не рапорт, а вот на своих кидаться плохо. Усёк? – не менее ласковым голосом пропел другой сонбэ. – Ханбин-а, ты ведь умный мальчик, больше так не делай, а то работа у нас опасная. Ханбин уж точно был не дураком, если ещё раз не отвернётся, то схватит пулю в затылок и будет вписан в рапорт в качестве человеческих потерь при операции захвата. Девочка была права, тут всё прогнило. – Отпусти ты уже его, Чжунгон, ребёнок только с больничной койки, – хохотнул кто-то, и Ханбина снова потрепали по волосам. Чжунгон опустил Ханбина на пол, шлёпнув по-свойски по щеке и вытолкнув вперёд, на выход. – Ханбин-а больше не будет расстраивать хёнов, правда ведь?! – один из сонбэ приобнял его за плечи. Ханбина передёрнуло, он тяжёлым взглядом уставился на опротивевших вмиг ему сонбэ, за что сразу получил ощутимый удар под дых, завалившись на пол на колени. – Кажется, не понял. – Ханбин, ну что за проблема?! – вскипел Чжунгон и от всей души засадил тяжёлым носком ботинка младшему в рёбра. Ханбина скрутило от боли. – Да понял я, – с трудом выдавил он, понимая, что его сейчас могут так отметелить, что он год будет по больницам ползать. – Что здесь происходит? У Ханбина слезились от боли глаза, да и дышать было трудно, но он задрал голову и разглядел в дверном проёме фигуру их капитана. – Сучки! Паршивцы! Говноеды! – детектив Ча как таран кинулся на подопечных, раздавая им оплеухи и подзатыльники. – Что устроили, а?! Кого спрашиваю?! – Не, ну а чо, – заблеял кто-то из старших и быстро дал дёру из раздевалки. – Эй, подними своего напарника с пола! – рявкнул Ча на Чжунгона, тот шустро поставил морщившегося от боли Ханбина на ноги рядом с собой. – Чего за рёбра держишься, сержант? – обратился к нему капитан. – Упал случайно, – как можно непринуждённее ответил Ханбин. – Давление сегодня на улице скачет, вот голова и кружится. – Голова кружится, да?! – понимающе покивал Ча в ответ. – Паршивец! – и Чжунгону с Ханбином прилетело по затрещине. – Голова у него кружится! Какого хера на работу тогда вышел?! Малолетка безмозглый! Двадцать пять лет сучку, а всё дыра в голове! Мало того, что кожа да кости, с автоматом ветром сдувает, так ещё, ишь, барышня с обмороками! Пошёл с глаз моих! Тоже мне солдат! Ханбина не нужно было просить дважды, и он, получив ещё направляющий отеческий пинок под зад, вылетел из раздевалки. Что ж, пара ударов в рёбра, это он ещё неплохо отделался. Другое дело, что теперь за свою шкуру не очень спокойно. «Надеюсь, вас всех грохнут первыми», – выругался про себя Ханбин, усаживаясь за свой рабочий стол, где его ждал ненаписанный рапорт по последнему выезду. Последние пару месяцев выдались напряжёнными. Мало того, что вызовов увеличилось в четыре раза, так Ханбину ещё приходилось волей-неволей следить за напарником, чтобы хоть как-то обезопасить себе тыл. Несмотря на то, что после инцидента в раздевалке никто больше не задирал Ханбина, и все прекрасно понимали, что тот теперь будет отворачиваться куда нужно и когда нужно, ему всё равно было неспокойно. Хотя колотило уже не так сильно, как в первый раз. Ханбин удивлённо уставился на скопище китовских автомобильчиков возле огромного склада. Рядом из салона машины выгрузилась сегодняшняя смена. Чжунгон затягивал ремешок шлема и недовольно косился в сторону парней из их бригады. – Нас на учения вызвали? – спросил его Ханбин. – Нет, это точно был вызов. Сам не понимаю, какого чёрта тут все собрались. В общей сумме около склада через десять минут толпилось две бригады. Каждый Кит был полостью экипирован, вооружён и растерян. Никто не понимал, почему здесь так много людей. Для устранения одного или двух заражённых достаточно двух Китов, бригада способна зачистить довольно большое гнездо. По две бригады никогда не вызывали. Волнения добавляли ещё и выстроившиеся в ряд десятка два машин гражданской полиции. «Что за…» – бубнил про себя Ханбин и нетерпеливо поглядывал в сторону их капитана, что-то обсуждавшего с капитаном второй бригады и шефом полиции местного округа. Ханбин едва успел юркнуть за колонну, когда в шаге от него приземлился взбешённый Мертвец, некогда бывший женщиной… кажется. Мертвец резво вывернул голову и уставился выцветшими глазами на взмокшего от беготни парня. Раззявив в истошном вопле свою пенившуюся пасть, Мертвец бросился на Ханбина, но тот отбросил нечто, бывшее когда-то человеком, одним ударом приклада и, быстро развернув автомат, всадил в несущееся на него тело очередь из пуль. Повсюду раздавались крики Мертвецов и людей. Ханбину от пота заливало глаза и хотелось выбраться отсюда живым поскорее. Он бывал в разных передрягах, но ещё никогда не попадал в такое огромное гнездо Мертвецов, потерявших контроль над своим разумом. «Я не подписывался на зомби-апокалипсис!» – вопил голос у него в голове. Рядом раздался глухой вскрик, и мимо колонны, за которой притаился Ханбин, прокатилась голова одного из Китов. Ханбин сглотнул, выскакивая из-за укрытия и выпуская очередь наугад. Костлявый Мертвец с искажённым от выжженных нервов лицом в жёлтой куртке, похожий на недавнего стилягу студента, изрешечённый пулями, грохнулся на пол, замирая там навсегда. – Твою ж мать, где подкрепление?! – цедил сквозь зубы Ханбин, вставляя новую обойму. Последнюю из оставшихся. Ханбин заметил бегущего к нему Чжунгона, тот что-то кричал и махал ему рукой. Через мгновение из-за поворота вывалилась целая стая преследующих его Мертвецов. Ханбин подумал о том, что изначально было нельзя разделяться при продвижении внутрь склада и атаковать гнездо слаженной шеренгой. И, вообще, какого чёрта все так сложилось, что сейчас они все были разделены и уязвимы из-за идиотских приказов старших по званию? Чжунгон физически уже не успевал остановиться, развернуться, прицелиться и сбить с хвоста эту стаю, поэтому он бежал к Ханбину, у которого осталась последняя обойма. И не факт, что ему удастся уложить всю эту кучу Мертвецов, а тогда ему самому точно несдобровать. Ханбина окатило холодной дрожью. Просто развернуться и бросить напарника, хоть и гниду ту ещё, он не мог. Если это кто-то заметит, то его отдадут под трибунал. С другой стороны, своя шкура дороже. Ханбин не знал, что ему делать: повсюду раздавались крики, падали то Мертвецы, то летели оторванные от тел Китов ошметки. От выстрелов давно заложило уши, а ориентация в пространстве полностью сбилась. А ещё Ханбину до дрожи в ногах было страшно. Это были не учения с пробежками, и не их грабительские выезды по домам, здесь повсюду стоял запах крови и смерти. – Убивайте их всех! Смерть Китобоям! – Ханбин очнулся от своих мыслей от этого жуткого крика. Он нахмурился от жуткого ощущения впервые услышанной чётко произнесённой фразы потерявшего разум Мертвеца. Разве они способны говорить на таком уровне деградации их нервной системы? Ханбин вскинул автомат и взял на прицел бегущих за Чжунгоном Мертвецов. Руки дрожали, а одолевавшие его сомнения никуда не ушли. – Стреляй, идиот, стреляй в них! – закричал Чжунгон ему и в тот же миг споткнулся. Стая набросилась на его, как на кусок мяса. Нет, Мертвецы не ели людей, они их просто убивали. Разрывали на части, получая удовольствие от самого факта чудовищной смерти. Полоумные, сбрендившие люди, повредившие свой разум побочным эффектом от вживления нанотехнологий в тело, единственными инстинктами которых под конец остаётся только убийство и бесконтрольная агрессия. Ханбин зажмурился, когда у Чжунгона оторвали первую руку. И только благодаря интуиции и реакции, успел увернуться от удара возникшего откуда-то перед ним Мертвеца. По руке мужика пузырилась плёнка, и пальцы приобрели форму металлических когтей. Ханбину располосовало каску, а сам он повалился на спину, выпуская пулю Мертвецу в лоб. Именно в этот момент Ханбин заметил, что человеческих криков почти не раздаётся, зато вокруг звучит бормотание, редкие далёкие выстрелы, шуршание крадущихся Мертвецов, которое не перепутать ни с чем. Он молниеносно вскочил на ноги и огляделся. Выход из склада отпал как вариант бегства, туда, словно под гипнозом, бежали оставшиеся на ногах Мертвецы. Теперь сдерживать их придётся гражданским полицейским. Киты, кажется, проиграли. Ханбина трясло, вокруг были трупы, оторванные руки и ноги, залитый кровью пол. – Сука, – выдохнул он, спуская остатки обоймы на едва не повалившего его Мертвеца. Второму подбежавшему Ханбин проломил череп прикладом и отбросил ненужный автомат в сторону, вытягивая из кобуры пистолет. Хотя пистолет был малым утешением против толпы притаившихся монстров. Он шумно дышал, не зная, куда бежать. Если прорваться к окну и выбить стекло, то есть шанс успеть выпрыгнуть наружу. Ханбин уже сделал шаг в ту сторону, как из-за кучи складского мусора выбежало двое Мертвецов. – Твою ж мать, – выругался он и начал отступать. Но куда бы он ни посмотрел, не видел возможности прорваться. Мертвецы были везде. – Да откуда вас здесь столько?! Краем глаза Ханбин уловил какую-то тень, что-то чёрное мельтешило по складу. Из-за ещё одной кучи выбежало двое Китов. – Беги, беги отсюда! – закричал один из них Ханбину. Из-за их спин возник похожий на демона силуэт. Мертвец был весь в чёрной одежде. Голову его покрывал капюшон, оттеняя лицо, чёрная куртка скрывала тело, обут был в типичные армейские ботинки. Он был высоким, но на фоне раскачанных и в бронежилетах Китов казался мельче. Одной рукой он сжимал за волосы вырванный у кого-то скальп. Один из сонбэ развернулся и пустил ему прямо в лоб пулю, но Мертвец лишь отшатнулся назад и снова сделал шаг в сторону отступающих. По всему его телу прошла вибрация «плёнки». – Нахуй, – прошептал от ужаса Ханбин и бросился бежать куда глаза глядят. А глаза глядели на тёмный коридор, уводящий вглубь склада. У Ханбина напрочь отбило логику, только поэтому он бросился в наверняка самую опасную часть помещения, но это был первый раз, когда он встретил Мертвеца уровня Альфы – человека, который произвёл вживление плёнки на всё тело, практически сделав себя бессмертным и неуязвимым, и не потеряв при этом полного контроля над разумом. Пробить «плёнку», вшитую во весь кожный покров тела, пистолетом невозможно. Не факт, что если пустить в такого парня снаряд из базуки, то он точно издохнет. Ханбин очнулся только тогда, когда понял, что до него не доносится ни одного звука. Вокруг было темно, редкий лунный свет просачивался через щели досок, которыми были забиты окна. Запах стоял затхлый, старый, пропитанный пылью. Ханбин упал на пол за последней из ряда колонн, поддерживающих крышу, чтобы отдышаться. Ему казалось, что у него через глотку сейчас отхаркнётся бешено стучащее сердце. Дышать было невозможно, и у него начала кружиться голова. От страха всё тело одеревенело и било дрожью. Спина покрылась холодным потом, и по позвоночнику словно гулял сквозняк. – Меня кто-нибудь слышит? – зашептал Ханбин, прижимая к себе пистолет сильно трясущейся рукой, а второй включив рацию. – Кто на связи? Почему никто не отвечает? – донеслось скороговоркой с другого конца. – Это Сержант Ким Ханбин, порядковый номер 27, бригада 12, – он пытался унять дрожь и заикание в голосе. – Почему до сих пор нет подкрепления? – Оно в пяти минутах от нас. Вы ранены? Сколько потерь, можете сказать? – Я… я нет, не знаю, кажется, все погибли. Здесь что-то странное, – забормотал Ким. – Что значит, все погибли? Сержант, доложите обстановку! – Сэр, кажется, здесь настоящий Альфа, – Ханбин сам не верил в эти слова. Об Альфах ходили только слухи, но никто никогда с ними не сталкивался. Ханбин хотел ещё что-то добавить, но услышал гулкие шаги, которые даже не пытались заглушить. Он отключил рацию и вжался лопатками в бетонную колонну, зажав себе рот рукой. Шаги доносились из коридора, отделявшего это складское помещение от другого, через которое Ханбин бежал минут десять назад. Ханбин зажмурил глаза, проклиная всё на свете. Ему казалось, он оторвался от Альфы и удачно спрятался. В следующий момент мимо него пролетела голова одного из Китов и врезалась в стену. – Мышка-мышка, выходи, – весело проговорил голос с другого конца длинного амбарного помещения. Голова подкатилась к сидящему на полу Ханбину, тот лишь сильнее сжал рукой свой рот, но не произвёл ни звука. По голосу Мертвец вызвал у Кима ассоциации с довольно молодым человеком: немного хриплый, но с детскими нотками. И от этого было ещё более жутко. – Мышонок, я тебя слышал, – и он скрипуче захихикал, вскакивая на сваленные кучи ящиков, теперь прыгая по ним, как по островкам над водой. – У меня суперслух, чтоб ты знал. Ханбина трясло всё сильнее, приступ паники сжал его сердце до боли и подстёгивал сорваться с места и бежать подальше от этого жуткого монстра. Но он заставил себя не двигаться чудовищным усилием воли, пытаясь сосредоточиться на звуках. И Ханбина снова пробрало от страха, потому что звуков не было. Они все исчезли. Единственный шум исходил от самого Кима – это его сердце долбилось в грудную клетку. – Привет, мышонок! – Мертвец неожиданно выглянул из-за колонны, за которой прятался Ханбин. Ханбин не удержался и заорал от испуга, сразу откатываясь в сторону и спуская курок пистолета. Смятая пуля отскочила в сторону, а Ханбину вывернули руку, из которой выпал пистолет. Ханбин растерялся только на мгновение, да и умирать просто так было обидно, поэтому настолько отчаянно он через боль в руке извернулся и нанёс Мертвецу удар ногой в корпус. Но тот перехватил его ногу и отшвырнул Кита к стене. Пока Ханбин поднимался с пола, Мертвец в чёрном уже подскочил к нему и сжал свои стальные пальцы на его шее. У него за спиной вдруг вырос один из тех полоумных Мертвецов, которых ранее Ханбин отстреливал с сонбэ из бригады. Парень в чёрном перехватил этого полоумного Мертвеца свободной рукой за голову, без усилия поднял в воздух, отрывая от пола и, сжав пальцы, раздавил тому череп, откидывая в сторону. Ханбин в ужасе таращился то на осевшее ватное тело в облаке пыли, то на Альфу, чьё лицо скрывал капюшон. – Вот падаль. Терпеть их не могу, – Альфа вытер испачканную руку о форму Ханбина. Мертвец поднял парня выше, продолжая сжимать его шею и приблизил вплотную к себе. Теперь Ханбин смог различить, что на том надета маска из чёрной ткани и лишь не менее чёрные глаза блестели в тени капюшона. Ханбину показалось, что он заглядывает в бездонную пропасть. В следующее мгновение, Ханбина резко развернули лицом к стене и вжали так, что у того кости затрещали. Он болезненно охнул. – Мышонок, от тебя пахнет мужчиной, ты в курсе? – усмехнулись чужие губы через ткань ему в ухо. Ханбина пробрало от горячего дыхания на коже, но от страха он был не в состоянии вымолвить ни слова. – В том смысле, что пахнешь ты так не потому, что ты сам мужчина, – голос над ухом рассмеялся, и Ханбин зажмурил глаза, пытаясь удержать равновесие. Его ботинки постоянно соскальзывали с мусорной насыпи у стены, а напор сзади чужого тела только усиливался. Ханбину было страшно, что в любой момент его позвоночник просто сломается. – Скажи, мышонок, любишь сам или чтобы тебя? – чужая рука неожиданно оказалась на его ягодице, и сквозь страх Ханбина стегануло по гордости. – Иди к чёрту, труп ходячий! – закричал он, пытаясь отодрать себя от каменной стены и стараясь вырваться из-под веса этого сумасшедшего. В ботинке у него был спрятан нож – последнее оставшееся оружие. Но силы были не равны, и Ханбина снова вжало в стену. Запястье пронзило болью, послышался тихий хруст, а дышать было практически невозможно. – Строптивый какой, я в восторге! Все твои дружки умоляли не убивать их, жалкое зрелище, – резануло слух довольным смехом. – Кстати, тебе повезло, мышонок, сегодня я тебя не убью. Мне нужно, чтобы ты передал кое-что другим Китам, уж потрудись не забыть. Губы Мертвеца совсем плотно вжались в ухо Ханбина, проговаривая слова. Он чувствовал, как они шевелятся под тканью маски, чувствовал горячий воздух, проникающий дальше по ушной раковине, как хрипотца мёртвого голоса отпечатывалась у него в подкорке, а чужая рука по прежнему сжимала его ягодицу. Когда Мертвец договорил, он резко оттянул голову Ханбина за волосы и с силой впечатал его лоб в стену. Ханбин моментально потерял сознание, сползая под ноги парню в чёрном. Где-то вдали коридора послышались вопли добиваемых китовым подкреплением Мертвецов и топот множества армейских ботинок. Альфа в последний раз глянул на лежавшего у его ног офицера Китов и в два шага растворился в одном из тёмных углов за секунду до того, как в помещение ворвалось несколько вооружённых солдат.