Птицы уходят под лед

Джой сидит на асфальте, прислонившись спиной к стене в ближайшей подворотне, и тяжело дышит. Полет напугал ее, но вместе с тем подарил то, о чем пару часов назад невозможно было даже мечтать – свободу. Словно руки, до этого державшие ее над пропастью, наконец разжались и теперь она смогла выбирать сама – летать или падать, верить или отвергать. Джой смотрит на сидящего рядом Эзру и видит, как тяжело поднимаются его крылья, когда он устраивается поудобнее. Она разглядывает его чуть ближе и отмечает его серые, цвета неба в сумерках, глаза и покрытые шрамами руки. Пепельные волосы спадают на лоб, и он запрокидывает голову назад, подставляя лицо начинающемуся дождю. - Ты в порядке? – спрашивает он вдруг, будто очнувшись от минутного оцепенения. - Все нормально, - Джой прячет взгляд, но успевает заметить скользнувшую на лице парня улыбку. – Где мы? И что это вообще сейчас было? - На Гайд-Парк, - говорит Эзра. – На второй вопрос пока ответить не могу. Джой осторожно прикасается к его крылу и пальцами проводит линию от кончика до самого плеча. От этого движения ее снова прошибает дрожь, однако она успевает почувствовать приятную мягкость механических перьев и тепло острого изгиба. Все это кажется ей странным и ненормальным, однако за один только сегодняшний день вполне можно потерять всякие представления о нормальности. Алэн, полуразрушенный номер в отеле, вломившийся туда крылатый парень, побег босиком по лестнице, прыжок с крыши… Джой давно уже не чувствовала такой усталости – не постоянной, давящей подобно душному покрывалу, а приятной ломоты в теле и сбившегося с ритма бьющегося сердца. Она не знает, нравится ей это или вызывает страх, но одно знает точно: свобода есть, и вкус ее пугает и захватывает одновременно. - Это часть тебя, - говорит Джой удивленно. - Полеты? – улыбается Эзра. – Ну конечно… Или ты про крылья? - Не знаю... – Смутившись, она встает и осматривается вокруг. – Ты не доставишь меня домой? - Интересное кино: я спасал девушку, а она вдруг неожиданно заделалась грузом и требует ее доставить, - парень поднимается на ноги и прячет крылья под плащ. – Прости, но воздушную доставку не предоставляю. - Да с меня как бы хватит на сегодня… Эй! Кто это еще кого спасал? – Джой фыркает и смотрит на него в упор. - Вот так всегда, - замечает Эзра, изобразив на лице вселенскую досаду. – Сначала не дают побыть героем, а потом жалуются, мол, джентльменов не осталось… - девушка закатывает глаза, и он смеется. – Ладно, пошли. Так и быть, доставлю. Они молча идут по ночной улице, и Джой с удивлением замечает, как страх и злость внутри нее постепенно ослабляют хватку. Она все еще боится этого странного парня, в буквальном смысле свалившегося ей на голову, но не чувствует к нему ненависти. Эзра слишком похож на человека, думает она и тут же одергивает себя: биосинтетики и есть люди. Не бездушные машины с программой вместо мозга, а люди. Джой неловко оттого, что она понимает это впервые; она смотрит вперед, в переплетение огней и звезд, и всеми силами старается удержать это понимание внутри себя. - Почему ночью? – спрашивает она. – Что могло случиться ночью в Лондоне середины двадцать первого века? Эзра бросает на нее косой взгляд и тут же отворачивается. - Только не надо плести мне про вашу тайную ночную жизнь! – Джой повышает голос. – Я знаю, вы люди. Такие же, как мы. Ну, только чуть-чуть совершеннее нас. - Какой у тебя уровень? – теперь парень смотрит на нее в упор, будто от ответа на этот вопрос зависит чья-то жизнь. - Нулевой, - признается она ледяным голосом. Можно было ожидать любой реакции, но то, что происходит в следующую секунду, повергает Джой в шок. Эзра резко останавливается, будто налетев на невидимую стену, и крепко хватает ее за запястья, так что от кистей до самых плеч проходит волна боли. Джой испуганно дергается, но затем ее взгляд встречается с взглядом парня, и что-то в нем заставляет ее успокоиться. - Ты, - говорит он, с трудом переводя дыхание. – Ты одна из них. - Из кого? – дрожа всем телом, спрашивает Джой. - Тебя ищет Комиссия, верно? – Она недоуменно мотает головой, и Эзра наконец бросает ее руки. – Значит, ты не та? Не та… - он поднимает голову и внимательно смотрит в небо, будто ожидая угрозы сверху. – Прости. Наверно, перепутал тебя кое с кем. Тебя как зовут вообще? - Джорджия... Значит, ты не меня искал? - Тебя, не тебя, неважно… - отвечает он уклончиво. – Виноват. Нельзя было так тебя пугать. Джой кладет руки в карманы и идет вперед. Она ничего не поняла из его слов, но усталость снова берет свое – нет сил даже на попытку что-то разобрать. Не оглядываясь, она переходит на другую сторону улицы и даже не видит, идет Эзра за ней или уже нет. В такие моменты хочется раствориться в тумане, потеряться в темноте ночного города и исчезнуть в переплетении его светлых улиц. Пройдя до следующего перекрестка, она оборачивается и внимательно вглядывается в темноту сквозь неясный свет фонарей – Эзры там нет. Джой грустно улыбается сама себе и направляется к дому, думая про себя, что все это ей привиделось. Но тело не обманешь. В какой-то момент она подносит руку к глазам и вспоминает прикосновение к механическому крылу. Это не могло быть миражом или прихотью сознания. На самом деле все было: и острые капли разбитого стекла, и адреналин от прыжка, и непередаваемое чувство легкости полета, когда весь остальной мир со всей уверенностью может катиться в пропасть. Джой мнет пальцами подкладку куртки, стараясь избавиться от запоздалых ощущений, но безуспешно. Опустив глаза, она бредет по пустому тротуару, стараясь не думать о том, что впереди предстоит еще одна ночь в пустой квартире. Впервые за два прошедших года ее это волнует. На следующее утро Джой просыпается задолго до будильника. Открыв глаза, она некоторое время лежит в приятной полутьме наступающего утра, но затем встает и направляется на кухню. Кофе с молоком – две ложки сахара, половина стакана молока на три ложки кофе – атрибуты настолько привычные, что впору бы уже не обращать на них внимания, но девушка с удивлением отмечает, что ей интересен даже сам процесс заваривания. Она открывает окно, впуская прохладный осенний воздух, и вздрагивает от резкого порыва ветра, но сегодня и это приносит необъяснимое чувство покоя. Джой рассеянно водит взглядом по стенам и вдруг замечает, что дом ее не пуст: в углах и на потолке скользят тени, а приколотые магнитами к холодильнику записки еле заметно покачиваются на ветру. Скоро наступит настоящее утро, в котором придется забыться, закрыться, свернуться внутри своего же крошечного мира и делать все то же, что и обычно – отвечать на звонки Алэна (Джой почти уверена, что после вчерашнего он не даст ей прохода), прятаться от Комиссии, заворачиваться в куртку в попытке унять ежедневную ноющую боль… но пока – ей отпущено пару часов, и в эти пару часов можно хотя бы раз в жизни попытаться оттаять. «Ледяная королева» - думает про себя Джой, наткнувшись на свое отражение в кухонном зеркале. Девушка по ту сторону стекла была бы вполне приятной на вид или даже красивой, не порть ее лицо синяки под глазами, а грудь чуть ниже шеи – выпирающие, как у голодающего ребенка, ключицы. Она поспешно спускает рукава, чтобы не видеть исколотых шприцами рук – сколько всевозможных препаратов ей ввели за два года?.. И снова эти воспоминания. Снова они. Их не отпустить, а от этого сна не проснуться: все это было реальностью. И неизвестные прежде ощущения прошедшей ночи, и беззвучный кошмар двух прошедших лет. Джой медленно закрывает глаза и снова открывает их, следя за движением своих век. Ей пора уходить, как она уходит каждое утро, пора бежать, как она бежит всю жизнь. Джорджия Кэтрин Хантер мертва, думает она. Я сама ее убила.