Птицы уходят под лед

Это не она. В какой-то момент Эзра чувствует полнейшее человеческое разочарование. Он ошибся – Джорджия не та девушка, которая была ему нужна. Засадив кулаком по стене, парень поднимает глаза и смотрит в потолок, как будто там написано что-то жизненно важное. Он не мог, он не должен был так ошибаться. И она… Она похожа на ту самую. Те же волосы, те же глаза, та же фигура – даже уровни совпали! Но Джорджия не знает ничего про Комиссию и охоту на таких, как она. Не знает, не хочет знать, прикидывается, что не знает… А он повелся. Отпустил ее. Как последний... идиот. - Эзра, ты идиот, - сокрушенно признается парень сам себе. Однако сидеть и разбирать по косточкам свои же ошибки – занятие неблагодарное, и вскоре он отказывается от этой затеи. Взяв коммуникатор и в десятый раз пожалев, что не согласился тогда на вживление чипа, Эзра набирает номер Коменданта и ждет, пока по всему телу волнами разливаются длинные гудки. Пытка «временно недоступным абонентом» продолжается минут пять, и он бросает комм на стол. Делать нечего – придется идти на личную встречу, хотя шестое-седьмое-восьмое (и так вплоть до десятого) чувства подсказывают, что добром это не кончится. Эзра открывает окно и взлетает, опираясь на потоки холодного воздуха. Он делает круг над крышей, чуть не задевая чей-то косо прикрученный карниз, и направляется в сторону Пиккадили. В голове заезженной пластинкой крутятся обрывки вчерашних воспоминаний – все это кажется размытой пленкой, и только силуэт девушки виден четко и различимо. В этот момент Эзра готов поверить, что ослышался, что его рассудок чуть помутился вследствие удара головой о стекло – это не может быть не она. Джорджия, Джорджия… а ту, которую он искал, звали Ритт. Ритт Клэнси, кажется… м-да, совсем похоже. К только что полученной от себя же самого характеристике – идиот – Эзра с чистой совестью добавляет еще и «глухой». Он приземляется в нужном дворе и спускается в подвал через одному ему известный проход. Здесь гулко и тихо, и шаги отдаются в ушах противным эхом. Эзра напоминает себе о кривой ступеньке – кажется, девятая… или двенадцатая? – спотыкается на этой самой ступеньке и практически скатывается вниз. Прямо к ногам Коменданта. - Крылья не обломал? – доносится откуда-то сверху, пока Эзра пытается понять, где, собственно, этот самый верх находится. По глазам больно бьет кислотно-желтый свет допотопного фонарика, и парень закрывает лицо ладонью. Когда резь проходит, сквозь пальцы он различает фигуру Коменданта и поднимается на ноги. Тот стоит, не выключая фонарик, и Эзра начинает думать, что это один из новых и изощренных видов пыток, причем созданный персонально для него. - Я нашел ее, брат. - Ты так уверен? – насмешливый голос «брата» бьет больнее, чем все кривые ступеньки всех подвалов Лондона, вместе взятых. – В прошлый раз ты промахнулся с возрастом, в позапрошлый – с местом жительства. Сколько еще девушек ты доведешь до истерики своей манерой «столкну с крыши, а потом поговорим»? Я не собираюсь каждый раз выслушивать твои извинения. - Ты знаешь, я вне закона, - возражает Эзра. – У меня такое чувство, будто еще неделя – и мой портрет будет висеть на каждом фонаре. Мне не хватает времени, брат. Но на этот раз я не ошибся. - Кто она? Ритт Клэнси? Или «прости, плохая память на имена»? - Нет, не Ритт Клэнси… Да погоди же ты! – Зацепив ногой валяющуюся на полу пустую коробку, он бросается к Коменданту. – Поверь мне. Просто поверь мне! Это она. Нулевой уровень, русые волосы, темно-карие глаза, худое лицо голодного ребенка. Возраст узнать не успел, но на вид лет двадцать. И еще, - он запинается, - у нее руки исколоты, как у стимулянтки… Не может быть ошибки, понимаешь? Не может! - Как ее зовут? – спрашивает Комендант. - Джорджия. Что-то меняется в лице «брата». Он берет лежащую на столе фотографию и подносит ее близко к глазам Эзры. - Она? - Да. Комендант смотрит на фото минуты две, а потом кладет обратно и переводит взгляд на Эзру, который готов поклясться, что такое недоуменное лицо он видит впервые. - Не понимаю, парень… Но уговор дороже. Придется тебя отпустить, раз говоришь, что нашел… Свободен. - Последний вопрос, Комендант, - вставляет Эзра. – Что будет с девушкой? Мужчина направляет фонарь на лестницу и кивает в сторону двери. - Выход – это туда. Все остальное тебя не касается. Есть в его взгляде нечто такое, что в тысячный раз заставляет Эзру подчиниться. Он поднимается к выходу, оглядывается на секунду и затем, словно испугавшись чего-то, поспешно закрывает за собой дверь. Лететь назад уже не хватает сил, и парень – на свой страх и риск – отправляется домой пешком. Он выбирает узкие переулки и безлюдные кварталы, готовый рвануться вверх при малейшем шорохе. Мысли теперь крутятся только вокруг девушки – в сердце закрадывается нехорошее чувство маленького предательства – а затем возвращаются к долгожданной свободе. Комендант снимет с него обвинения, ведь Комендант никогда не нарушает слово. Значит – свобода? Значит – прекратить убегать? Эзра вспоминает Джорджию и невольно завидует ей. Она свободна, даже если за ней и следит Комиссия – это лучше, чем жизнь в постоянном страхе перед тем, что за тобой придут и ты отделаешься не штрафом или насильным проведением процедуры, а кое-чем похуже. Если люди Коменданта решат тебя убить, они тебя убьют – Комендант же, чтоб его, никогда не нарушает слово. Теперь Эзра не может отделаться от мысли о Ритт Клэнси. Девушка, прошедшая подготовку в рядах «полночных стрелков», готовая в любой момент взять бразды правления группировкой в свои руки… Зачем она Коменданту? Стоила ли она того, чтобы носиться за ней по всему Лондону, сбивая крылья и рискуя напороться на агентов Комиссии? Но затем он вспоминает, как все началось – и вздрагивает. Чем выше летаешь, тем больнее будет падать – и в прямом, и в переносном смысле. Но он взлетает. Снова. Потому что иначе никак. Все это ложь, думает Эзра, кружась над Лондоном и ловя холодный ветер. Неважно, синтетик ты или «чистый» человек, есть у тебя крылья или встроенный в мозг коммуникатор; ты – часть чего-то большего. Ты всегда часть чего-то большего. Но что это для тебя? Для большинства – система. Этот спокойный, размеренный город, к которому ты подключен с самого рождения, и все то в нем, что делается для твоего же блага. Потому что так правильно. Потому что так и должно быть, но… Внезапно он понимает, почему из всех возможностей биосинтетической программы он выбрал именно право летать. Потому что это возможность подняться выше – выше системы, выше себя самого, выше любого притяжения. Ничто не может держать тебя, если у тебя есть крылья. И даже пережитый в прошлом ужас отступает, поддаваясь натиску холодного северного ветра. Отсюда, сверху, все кажется меньше и незначительней – и улицы, и машины, и люди. Эзра разглядывает их и невольно улыбается, пока не замечает среди них фигуру в темной куртке и с коричневым портфелем в руках. Этот мужчина явно куда-то спешит, и парень подавляет в себе желание свернуть и проследить за ним. Бросив последний косой взгляд вниз, он уже готов продолжать свой путь, как вдруг неизвестная сила заставляет его снова обратить внимание на мужчину. Тот уже стоит на углу, разговаривая со светловолосой девушкой в серой куртке. И все бы ничего, но эта девушка – Ритт Клэнси.