Птицы уходят под лед

Когда за ним пришли в первый раз, это было сродни краху. Это случилось всего лишь пять лет назад, но Эзра отлично помнит этот день и боится его забыть. Тогда ему удалось сбежать через окно (к слову, это был его первый прыжок), но они все равно поймали его. И отныне у попавшего в немилость скайлера осталось всего два выхода – лечь и тихо умереть или все равно умереть, но в процессе хотя бы немного испортить неприятелям жизнь. Нетрудно догадаться, что он выбрал – и каждый день приходилось доказывать себе этот выбор. Комендант подарил Эзре свободу, но Комендант и сам имел довольно напряженные отношения с Комиссией. Ходили слухи, что пару лет назад агенты Комиссии, ликвидируя группировку «стрелков», поймали некоторых из повстанцев и стерли им память. Тогда же погибла и Ритт Клэнси, юная предводительница одного из повстанческих отрядов – та самая, на которой уже долгое время был зациклен Комендант. По одному ему известным причинам он возомнил, будто Ритт жива, и гонял Эзру по всему городу, не объясняя абсолютно ничего касаемо нее. Эзра знает, что у Комиссии не было никаких причин оставлять мятежницу в живых, и в этом две враждующие стороны были немного похожи – ни те, ни другие не прощали ошибок. Эзра открывает окно и смотрит в небо. Это – последнее, что у него осталось; они могли забрать его память, забрать его землю, забрать его свободу, но только не это небо. Да, оно серое и затянуто поволокой тумана, и солнце пробивается сквозь него неяркими и холодными лучами, но это – небо. Одно на всех – а значит, никому не под силу отнять его. Когда скайлер видит на другой стороне улицы надпись «Смерть синтетикам!», это кажется ему чем-то из ряда вон выходящим. «Стрелки» уничтожены, Комиссия окончательно оплела город своими сетями, а у местных вандалов вряд ли хватило бы духу на такое. Так что же это? Попытка бросить вызов или очередной неуместный способ выделиться из толпы? Эзра запрашивает справку и чуть не сваливается вниз: таких надписей по всему Лондону уже сто семьдесят пять. Будь он наивнее, то подумал бы, что зреет очередной заговор – но в его мире заговоры давно остались лишь неизменным атрибутом шпионских романов. Заговор, как же… Эзра невольно смеется от своей же нелепой мысли. Но надписи – вот они; разные почерка, разное расположение, но смысл один и тот же. Они не могли появиться за одну-две ночи – значит, недавнее происшествие на Оксфорд-стрит было следствием, а не причиной. Он узнает причину. Должен. Эзра понимает, что летать может быть небезопасно, но все-таки прыгает вниз. На этот раз выровняться и войти в положение равновесия оказывается немного сложнее, но даже болтаться в воздухе под порывами ветра гораздо приятнее, чем сидеть в пустой квартире и ждать, пока за тобой придут снова. Он научился летать довольно быстро – сложнее было привыкнуть к тому, что отныне придется находиться на виду у целого города. Поначалу Эзра думал, что все будут таращиться на него, как на восьмое чудо света (в две тысячи двадцать третьем эта отрасль программы только набирала обороты), но вскоре понял, что он не один. Вслед за ним в небе появлялись все новые и новые скайлеры, а года через три на них вообще перестали обращать внимание. Не изменилось с тех пор только небо – и теперь оно прикроет каждого, кто встал однажды под его защиту. Облететь за один раз все сто семьдесят пять мест невозможно, и Эзра решает просмотреть только самые последние из них. Одно – на Беркли-сквер, второе – на Север Роу, третье – на Вудс Мьюс, четвертое и последнее – на Хилл-стрит. Судя по данным, надписи были сделаны в течение последних двух суток. Первым делом парень направляется на Вудс Мьюс, так как это ближе всего, но там кто-то уже успел закрасить вызывающую фразу не менее вызывающей зеленой краской. Затем следует Беркли-сквер – там надпись выполнена все тем же красным цветом, однако другим почерком и более размашисто: писавший или торопился, или был серьезно зол. Поиски на Север Роу результатов не дают – там дежурит челый отряд полисменов, и Эзра спешит ретироваться, даже не успев увидеть желаемое. Он летит на Хилл-стрит, специально делая довольно большой круг над городом – через Маунт-стрит-Гарденс мимо Юг-стрит, прямо над Станхоп Гейт. Решив сделать небольшую передышку, скайлер садится на одну из крыш по Станхоп Гейт и от нечего делать принимается рассматривать окрестности. Он видит, как к дому подъезжает такси и оттуда выходит рослая темноволосая девица, одетая настолько вызывающе, что это видно даже с высоты. Эзра присматривается к девице, к ее походке, жестам и движениям, прислушивается к голосу (она командует группой фотографов подчеркнуто громко и отчетливо) и пытается вспомнить, откуда же он ее знает. Это явно журналистка, этакая амбициозная старлетка, возомнившая себя центром Лондона; жестковатая цепкость движений выдает в ней стервятницу, присмотревшую себе очередную жертву. На несколько минут она скрывается в доме, а затем снова появляется – но не одна. Эзра узнал бы эту девушку даже с высоты птичьего полета. Это – Ритт Клэнси. И вместе с ее образом в его память врезается осознание еще одного важного факта. Теперь он готов поклясться, что помнит и вульгарную брюнетку, и тех, кто вместе с ней, и людей, которые ее прислали. Это не может быть никто другой кроме Кеннеди Уилкс, известной в своих кругах как Зета – самой успешной вербовщицы в рядах стрелков. Зета. «Нашли!» - вскрикивает про себя Эзра и, слетев с места, делает еще один круг над улицей. Он видит Ритт, стоящую в лучах фотовспышек, Зету, глядящую на нее с самодовольной улыбкой, которую кто угодно списал бы на профессиональную привычку, и вся остальная картина наконец складывается в голове. Они поймали ее. Все правильно. Он дал наводку, а люди Коменданта сделали свое дело… Значит, Комендант не сошел с ума? Значит, все его рассказы о возрождении «стрелков» были не высокопарным бредом, а вполне осуществимым планом? На секунду Эзра понимает, частью какой системы он стал, и на секунду ему становится не по себе – а в следующий миг Зета и Ритт садятся в такси, а фотографы меняют камеры на револьверы. Все было продумано. Эзра бросается к другому краю крыши и прыгает. Что-то подсказывает ему, что надписи и похищение Ритт Клэнси связаны между собой, и теперь дороги назад больше нет. Он должен узнать, что происходит, как к этому причастна девушка и что с ней будет. Скайлер следует за такси буквально по пятам, и на Хилл-стрит он видит ту самую надпись, тот самый беззвучный вызов всему миру – и теперь он почти уверен, что это дело рук стрелков. Такси останавливается на Уэвертон-стрит, и обе девушки скрываются в одном из домов. Эзра ждет пять, десять, пятнадцать минут, но никто не появляется – значит, Зета выполнила свою миссию и доставила Ритт куда надо. А вот конкретно куда… Пока он думает, что это за место – штаб, подпольное логово или что похуже – веки непроизвольно опускаются, а затем перед глазами появляется сообщение. «Мы все еще здесь»