Птицы уходят под лед

Когда Эзра открывает глаза, все исчезает. Он смотрит вниз и не может понять, что произошло – помнит лишь слова, отразившиеся на сетчатке как напоминание или угроза: мы все еще здесь. Стрелки не погибли, не рассеялись по миру и не пали. Они ушли на дно, дожидаясь подходящего времени - и это время настало. Во всем Лондоне есть только один человек, способный дать правильный ответ на все вопросы, но Эзра не может толком сформулировать вопрос. Зачем им нужна Ритт и что с ней будет? Комендант этого не скажет, попытки уже были. Какой план на этот раз придумали стрелки и чем это обернется для города? Ага, конечно, станет главарь отвечать на такие вопросы простому наемнику. Его дело сделано – девушка взята. По правде говоря, ему вообще стоит теперь забыть обо всем этом и наслаждаться полученной свободой, но Эзра не забудет. Он понимает, что Ритт на самом деле важна для них, а значит, она – не просто случайно выбранная жертва. Она – ключ. Она – смысл. И на этот раз действительно стоит добраться до истинного смысла. Несмотря на страх, Эзра все-таки летит в логово Коменданта – что-то подсказывает ему, что он все еще там и не принимает участия в разборках с Ритт. Скайлер поднимается как можно выше, пока не становится тяжело дышать, и ему кажется, что с такой высоты можно увидеть все – даже остров Хилбри и Резервацию. И хотя при воспоминании об этом бросает в дрожь, когда-нибудь он обязательно туда вернется и вытащит тех, кому обещал свободу. В конце концов, разве не ради этого все и было задумано? На секунду мысли о Ритт и стрелках оставляют Эзру, и он словно переносится туда – туда, где остались дорогие ему люди. Павшие, отверженные, свободные – он не помнит имен и рангов, зато никогда не забудет лиц. Потому что долг будет уплачен. Потому что они все еще здесь. Опустившись на землю в полутора кварталах от Пиккадили, Эзра скрывается во дворах и слушает, как под ногами шелестят опавшие листья. Холод еще не настолько силен, чтобы сковывать движения, но уже ощутимо вливается в кровь и скользит по венам, словно кто-то вшил туда железную нить и тянет за нее. В одной из арок скайлер замечает двоих в красном – мужчина и женщина ведут за собой молодую девушку, улыбаясь и ободрительно похлопывая ее по плечу. Девчонка выглядит вполне счастливой: она смеется, кокетливо поправляет прическу и наклоняется, чтобы подобрать с земли приглянувшийся желтый лист. Отправили на процедуру, догадывается Эзра и поспешно ныряет в ближайшую подворотню. Если стрелки считают, что народ решительно недоволен этой программой, то они ошибаются. В большинстве своем молодые люди рады тому, что им предстоит. Вот так и идут – стройными рядами в светлое будущее, ать-два, марш… Он обходит тот двор десятой дорогой и продолжает свой путь, решительно настроившись не думать ни о чем вообще. Стук подошв об асфальт кажется гулким и слишком громким, словно барабанный бой. Эзра прислушивается к нему и пытается принять этот ритм – а не то и до паранойи недалеко, если бояться собственных шагов и вздрагивать от звука собственного голоса. Он на земле и он в небе – два разные личности, причем (как бы странно это ни звучало) во время полета в нем больше человеческого, чем когда он опускается на землю. На земле Эзра – синтетик с отклонениями, «объект сто сорок два», а в небе – скайлер. Скайлер – от самого слова «небо», не знающий номеров и ограничений. И пускай небом ему не прожить, пускай всегда найдется то, что притянет обратно к земле, но только там можно почувствовать себя по-настоящему живым. Эзра спускается в подвал, чудом умудрившись не повторить печальный опыт со ступенькой. Здесь, как всегда, темно и сыро, только на этот раз как-то по-особенному. Все пропитано ощущением пустоты и гибельного холода – впрочем, так было всегда; Эзра не понимает, как он раньше не замечал этого. Его здесь не ждали: Комендант появляется из темноты и встречает незваного гостя с молчаливым укором в глазах. - Я показал тебе дверь, - говорит он. – Почему ты не исчез, как все остальные до тебя? - Потому что ты не ответил мне, - выпаливает скайлер. – А я не люблю, когда меня игнорируют. И если сейчас ты дашь мне один-единственный ответ, я клянусь – меня здесь больше не увидят. Думаешь, мне самому приятно соваться в твое логово? Комендант зажигает лампу, и помещение озаряется тусклым светом, так что становится заметной каждая тень. - Это ты поставил меня перед вопросами, Эзра. Не представляю, что еще я могу тебе сообщить. - О, гораздо больше, чем ты думаешь, - Эзра подходит к нему почти вплотную, и тень от его крыльев сплетается с тенью от протянутого под потолком каната с висящими на нем фотографиями. – Я знаю очень многое. Я знаю, что каким-то неизвестным образом тебе удалось возродить стрелков, но мне неизвестно, что вы задумали на этот раз. Я знаю, что Ритт Клэнси – ключ от всех дверей, но я все еще не уверен, та ли это девушка. И, что самое главное – я не знаю, что будет с ней и с такими, как она. - С такими, как она? – переспрашивает Комендант. – Что ты имеешь в виду? - Зета. Она – вербовщица. Я прав? Если да, то на Ритт Клэнси или кто она там, они не остановятся. Меня интересует главное: ради чего все это? Мужчина обходит его и ставит лампу на косо прибитую к сырой стене полку. - Кое в чем ты ошибаешься, - наконец говорит он. – Касаемо Ритт. Дело в том, что она – не средство. Она – цель. - Цель чего? – переспрашивает Эзра. - Возрождения. И все. Он уходит, оставляя Эзру наедине с собственной тенью, и тому кажется, что даже тень сейчас смогла бы дать более приемлемый ответ. Тени… Внезапно он вспоминает. Это было всего лишь преданием «стрелков», но в этом мире любое предание рано или поздно становится реальностью. Все заканчивается, понимает Эзра; и благодатная эпоха, когда молодые ребята идут на процедуру с таким лицом, будто им выписали путевку в жизнь – тоже. «Однажды в этот мир ворвутся тени. Ворвутся и будут крушить, ломать, разрушать все то, к чему привыкли и что любили. И тогда наступит хаос – беспощадный, беспросветный, несокрушимый. Его шаги уже слышны. Они в каждом из нас – в барабанном бое и шелесте опавших листьев. Ведь правда в том, что как бы высоко ты ни летал, всегда найдется то, что притянет тебя к земле. И это – прошлое. Бойся его» Время теней – и время возрождения, но возрождения чего? Вопросов становится еще больше, и Эзра чувствует, как под их натиском исчезают все остальные мысли. Стрелки все еще здесь, и они все еще верят в то, что написано. Это их слова, вспоминает он – слова, которые то и дело всплывали два года назад во время подготовки к мятежу. Значит, их цель все та же, а мотивы все те же, за исключением одного – отыграться. Они все еще здесь. Они все еще жаждут реванша. Снаружи раздается выстрел, и Эзра невольно пригибается. Борясь с желанием бежать оттуда и поскорее, он взлетает по лестнице и выскакивает во двор, но там никого нет. Через несколько секунд выстрел повторяется вновь, и теперь становится понятно, что это такое. Это – сигнал. И это – сообщение. Эзра бежит в переулок, откуда донесся последний выстрел. Это повторяется в третий раз, и теперь уже очевидно, что сообщение – или ловушка – предназанчено конкретно для него. Скайлер сворачивает в подворотню и оказывается в тупике. Он стоит, в буквальном смысле зажатый в четырех стенах, и прислушивается к абсолютной тишине вокруг. Что-то словно тянет его вниз и не дает сдвинуться с места. Ноги не слушаются, и Эзра медленно сползает по стене. И в эту секунду раздается барабанный бой.