Птицы уходят под лед

- Ты был наемником, - говорит Джой, когда они с Эзрой сидят вдвоем в казарме. - Я и сейчас наемник, - невесело усмехается он. – Комендант обещал мне свободу, я и по-велся, как дурак… Еще и тебя втянул. Я думал – он верит, что Ритт Клэнси жива, но оказалось, они все просто-напросто сдвинуты на идее сделать из тебя новую Клэнси. Ее копию, что ли… Если это свобода, то она слишком много стоит, Джорджия. Нас обманули. - Впрочем, как и всегда… - Она обхватывает колени руками и смотрит на тускло горящую лампочку на потолке. – Ты и сам не знаешь, кому веришь, правда же? Кто он такой, этот твой спаситель-Комендант? - Он – тот, кто всегда в тени. И это он – настоящий лидер Возрождения. Он приказал стрелкам залечь на дно, и он же приказал оттуда подняться. По правде говоря, Ритт была лишь оружием в его руках. Совершенным оружием… Санктум Либертас и все дела, - Эзра невесело салютует самому себе. - Святая свобода… - повторяет Джой. – Они сделают оружие и из меня, если я позволю. Но я... Я не позволю. Я сама стану оружием. И они не смогут переплавить меня. Она встает и направляется к выходу из казармы, спиной чувствуя на себе стальной взгляд обескураженного скайлера – это словно оптический прицел, уперевшийся ей между лопаток. На стенах и потолке пляшут длинные тени, и Джой не знает наверняка, день сейчас или ночь. Впрочем, это уже и неважно – сквозь кромешную темноту внутри нее не прорвется свет ни одной звезды. - Почему ты подчинилась? Его голос отражается от бетонных стен их нынешнего пристанища, как луч лазерного фонаря от стеклянных окон. - Потому что за все нужно платить. Мне сказали, они заплатят – разве не к этому я шла все это время? Я сдалась, Эзра, и я сдамся еще раз. Мое падение должно стать возрождением всего. - Ты сама в это веришь?.. Она выходит, закрывая за собой дверь и оставляя последний вопрос повисшим в темноте, словно дамоклов меч. Андреа со вчерашнего вечера не выходила из зала, и сейчас Джой находит ее там же – подтянутую, нисколько не уставшую и еще находящую в себе силы отрываться на десятке новобранцев. Несмотря на кажущийся бардак и беспорядок, за которым надо как-то следить, женщина взглядом выхватывает Джой из общей массы и резким щелчком пальцев устанавливает полную тишину. - Джорджия Кэтрин Хантер, - говорит она с гордостью. – Преемница. Глаза всех новичков теперь обращены на девушку, и та снова ощущает засевшую глубоко внутри панику. Свои, твердит она себе. Это свои, и придется с этим свыкнуться, если она хочет выстоять и осуществить задуманное… Коротко вдохнув, Джой приветствует всех кивком головы и запомнившимся вчера жестом. - Я… - начинает она. – Джой. Что бы вы ни слышали обо мне – забудьте, потому что все это ложь. Я другая. И здесь, - она привычным движением сплетает пальцы, - найдется место для каждого, кто осмелится в этом сомневаться. - Где твой друг? – спрашивает Андреа. - Эзра остался в казарме, - докладывает девушка. – Я пришла сама. Андреа долго молчит, потом смотрит на часы – старые, со стрелками, неуместной безделушкой болтающиеся на запястье. - Тебе следовало бы оставаться там, солдат, - замечает она, - и ждать, пока тебя не вызовут. Но ты пришла, значит, присоединяйся к тренировке. Джой проходит в общий строй и занимает место в самом конце. Новобранцы разглядывают ее с явным любопытством, смутно граничащим с бестактностью, однако девушка приказывает себе собраться и стоять прямо. Это оказывается так просто – приказать себе – что она не понимает, почему не делала этого раньше, почему пряталась, отводила взгляд и убегала. И наконец понимание приходит к ней – она в углу. Эти два года она скрывалась от невидимой погони, и наконец загнала себя в тупик. А когда ты в тупике, у тебя нет иного выхода, кроме как повернуться лицом и отразить удар. «Что же вы такое, Возрождение…» - Сейчас я разобью вас на пары, - командует Андреа железным голосом. – Никто не будет учить вас драться – драться каждый дурак сможет. Главный принцип стрелков – единство, и от единства мы и будем отталкиваться. Я хочу, чтобы вы научились чувствовать друг друга, не привязываясь при этом к человеку. Звучит страшно, да? – Колонна нестройно что-то бурчит. – Отставить! Я научу вас быть союзниками. Врагами вы научитесь быть сами. После окончания тренировки Джой направляется к выходу, однако Андреа резко перехватывает ее и крепко берет за локоть. - Ты останешься, - говорит она не терпящим возражений тоном. - Зачем? – девушка пытается освободить руку, но хватка куратора цепкая, как металлические тиски. - Ты Преемница, солдат. Я должна научить тебя всему, что знала Ритт – только так ты будешь готова предстать перед Комендантом. - Комендант, - повторяет Джой. – Снова он. Она следует за Андреа в стрелковую секцию и снова видит разложенные в ряд револьверы, похожие на те, что лежали здесь в первый день. Женщина берет один и легко подбрасывает его на ладони, а затем передает Джой. Оружие оказывается легким и удобно ложится в пальцы, но девушка боится даже держать его. Становится понятно, что на одном огне здесь не продержаться – холодная голова тоже не помешает… Джой сжимает ствол в руках. Пальцы нащупывают спусковой крючок и странный переключатель со шкалой – на ней оказываются числа от одного до десяти. - Это РП-21, - объясняет куратор. – Револьвер-парализатор двадцать первого года выпуска. Сейчас, конечно, есть и поновее, но во времена старого Возрождения мы пользовались этим. Один – предупредительный выстрел, пять – вырубить объект на пятнадцать минут, десять – насмерть. Вперед, солдат. Джой оборачивается к электронной интерсхеме и делает сначала пару предупредительных выстрелов (мигающие огоньки на интерактивной схеме остаются зелеными), затем переключает револьвер в режим «два», «три» и «четыре». Особой разницы между ними не заметно, но вот на «пятерке» появляется отдача – руки сводит холодной судорогой, и девушка чуть было не бросает оружие на пол. - Не жми со всей силы, это тебе не «двойка», - тут же вклинивается Андреа. – Взводи курок резко, а вот на спусковой крючок жми плавно, будто пробуешь. К нолю отдачу не свести, но хотя бы в обморок не грохнешься. Но чем больше режим, тем аккуратнее с крючком, ясно? - Ясно, - Джой пробует снова, и теперь руки держат парализатор крепче, а отдача кажется чуть-чуть слабее. Потренировавшись с ним минут пять и расстреляв всю интерсхему по десятку раз, она разминает руки и отдает оружие обратно Андреа. - А «десять»? – спрашивает та. - Не хочу. - Что значит «не хочу»? Огонь на поражение, солдат, - отчеканивает куратор. – Это приказ. Джой делает вдох и поднимает глаза. Теперь ее взгляд упирается во взгляд Андреа, и из этой молчаливой перестрелки кому-то одному уж точно не выйти живым. Опусти руки, отведи взгляд, требует внутренний голос и приказывают железные искры в глазах куратора. Это твоя первая битва, вот только не против того, кого надо. Ты перепутала, Преемница. Вы на одной стороне, но на твоей ли? На какую-то короткую секунду Джой жалеет, что уже отдала револьвер – а затем холодное металлическое дуло бьет ее по лицу. Она сгибается, хватаясь за щеку, а куратор наносит следующий удар коленом под дых, делает подсечку и валит девушку на землю. Та сжимается, касаясь коленями подбородка, чтобы защититься, но Андреа больше не бьет ее. Женщина отступает на шаг, разглядывая свою жертву – Джой успевает это заметить – без малейшей ноты радости или превосходства в глазах. - Не защищайся, - говорит она. – Бей. И протягивает руку. Джой поднимается сама и смотрит на куратора так, что если бы можно было бы взглядом испепелить человека, то от Андреа осталась бы пара дымящихся угольков. - Санктум Либертас, - салютует она. И выходит.