Птицы уходят под лед

Джой выходит из кабинета Арбера, пошатываясь и блуждая невидящим взглядом по каменным стенам их временного убежища. Эзра тут же поднимается из-за стола и поспешно подходит к ней, а она обессиленно оседает в его руках. Девушка медленно опускается на колени, словно ноги больше не держат ее, а скайлер садится на пол рядом с ней и осторожно привлекает ее к себе. Он ждет, что она начнет плакать, но ее тело только бьет мелкая дрожь, а руки нервно цепляются за его одежду. Все те вопросы, которые Эзра хотел задать по ее возвращению, так и остаются висеть в воздухе, а вместо этого он лишь гладит Джой по волосам, дышит вместе с ней, когда она утыкается лбом ему в плечо, и молчит. Наконец она поднимает глаза, и выражение этих глаз заставляет его невольно вздрогнуть – что-то новое сверкает в них, настолько же опасное, насколько и неизбежное. - Я должна уйти, - говорит Джой абсолютно спокойно. – Он сделал это, Эзра. Он дал мне то, что обещал. - Комендант? Не верю, - бросает Эзра. – Куда ты уйдешь, Джорджия? Что бы он ни рассказал тебе, я не верю ему. - Я верю, - возражает она. – Ты ведь ничего не знаешь, верно? - Да я многого в этой жизни не знаю, - вздыхает он. – О чем ты? Что он знает о тебе такого, что ты не рассказала мне? Джой поднимается, отходит к лестнице и садится на ступеньку. Скайлер идет за ней и прислоняется к стене рядом с лестницей; ему неудобно смотреть на девушку сверху вниз, но на этот раз так действительно надо. Впервые за все время она кажется ему доверчивым ребенком – и в то же время есть в ее словах уверенность человека, который знает, что безоговорочно и необратимо прав. - Посмотри на это, - Джой закатывает рукава. – Ты думал, я стимулянтка? Нет, Эзра. Два года назад мои родители погибли. Они возвращались домой на машине, как тут на трассе отца подрезал какой-то ненормальный. Папа и мухи бы не обидел, - она нервно сглатывает и сжимает кулаки, - но тут его как будто подменили. Если бы только он не полез разбираться с этим типом… - Она поднимает глаза и выдыхает, словно пытаясь совладать с собой. – Я уверена, это все из-за стимуляторов. Что-то было в них с мамой… такое… Они не могли без этого жить. Это было сродни зависимости, хотя мама и говорила, что это всего лишь профилактика осложнений. Осложнений, понимаешь? – Ее голос срывается на крик. – Все это правда, Эзра. Все, во что верят стрелки и за что они выступают. В этом мире что-то не так. И я хочу узнать, что. - Как с этим связан Комендант? – спрашивает Эзра, к этому моменту практически потерявший нить повествования. Джой коротко вздыхает и закусывает губу. - Он сказал мне, что они живы. Эзра садится рядом и обнимает ее за плечи, а она устало прислоняется к нему. Какое-то время они сидят молча, слушая равномерное тиканье часов и ритмы бьющихся не в унисон сердец. Скайлер крепче прижимает девушку к себе и думает, что совсем необязательно ее сердцу биться в унисон с его. Ему достаточно того, чтобы ее сердце просто билось – и ради этого он готов поддержать ее в самых неразумных начинаниях. Больше всего на свете он боится, что она уйдет – а значит, он должен идти по ее следам везде, куда бы она ни отправилась. Даже туда, откуда он столько времени убегал. - Ты никуда без меня не пойдешь, - говорит Эзра, взяв ее лицо в ладони. – Пора бы уже к этому привыкнуть, верно, Джой? - Все еще не могу, - улыбается она. – Не могу привыкнуть, что ты постоянно у меня за спиной. - Но ты согласна повернуться ко мне спиной. Значит, ты все еще веришь мне? Улыбка на лице девушки становится еще шире, а глаза искрятся по-особенному тепло. - Я тебе больше скажу, - произносит она тихо. – Я люблю тебя. Эзра легко целует ее в лоб и обнимает снова, пряча лицо в ее волосах. Все правильно, думает он. Все так и должно быть, потому что мир падет, если они не будут вместе. Это похоже на сумасшествие, но по-другому никак не получится: только вместе. Он и она. Потому что иначе нельзя, потому что порознь им не прожить – можно даже и не пытаться. Все, чего он хочет в данный момент – чтобы она была жива, чтобы она была счастлива, несмотря на все, что преследует ее из ее прошлого. Без него ее мир перевернется снова; без нее его жизнь вернется к состоянию анархии и хаоса; без них двоих наступит окончательная тьма. - Я никому больше не позволю причинить тебе вред, - обещает Эзра, все еще уткнувшись в затылок девушки. – И тебе не позволю убивать себя. Даже если Арбер снова обманет нас, мы осознаем это вместе. Договорились? - Договорились, - Джой отрывается от него и встает со ступенек. – Надеюсь, я могу хотя бы выпить кофе без оглядки на твою драгоценную персону? Эзра отпускает ее руку и провожает девушку взглядом. - Только не вздумай топиться в чашке. Он слышит ее короткий смех и понимает, что это первый раз, когда она смеется. Под его взглядом Джой оттаивает, позволяя себе хотя бы на минуту становиться настоящей, и с каждым разом продолжительность этой минуты увеличивается. В то же время, когда она рядом, скайлер чувствует себя нужным ей – нужным без требований чего-то взамен. Никто и никогда не обещал ему чего-то безвозмездно – и только маленькая, забитая, до полусмерти напуганная Джой смогла дать ему нечто бесценное, сама не имея при этом ничего стоящего. Когда она уходит, из кабинета появляется Арбер. Несмотря на все свое желание припереть его к стенке – во всех доступных смыслах – и доходчиво объяснить, что его ожидает, если в ближайшее время он не оставит Джой в покое, Эзра лишь взглядом приказывает ему сесть за тот же столик. Сев, Комендант откидывается на спинку стула и смотрит на скайлера очень выразительно. - У тебя, наверное, миллион вопросов, - начинает он. – Говори, пока есть возможность. - Пока ты не вышвырнул нас на улицу и не заставил искать Великое Не Знаю Что? – парирует Эзра. – Нет уж, мои вопросы подождут. А отвечать сейчас будешь ты, понятно? Что бы ты ни наплел Джой, я в это не верю, но если это сделает ее счастливой – я готов. И если потом все это окажется ложью… - Он делает глубокий вдох. – То во всей Вселенной не найдется такого места, где ты мог бы укрыться. - Значит, бунт на корабле? – спрашивает Арбер спокойно. - Скорее предупреждение, - голос Эзры на секунду срывается. – Брат мой, кем бы ты ни был, если ты или твои люди приблизятся к Преемнице ближе, чем я позволю, тебя не спасут ни Комиссия, ни Возрождение. После этого, правда, люди продолжат преклоняться перед тобой и восхищаться тобой, но тебе будет уже все равно. Я внятно объяснил? - Весьма, - произносит Комендант, и на сей раз скайлер не слышит в его голосе даже малейшей насмешки. – Ты сам-то не боишься? - Тебя – нет, - признается Эзра честно. – Так что уточни. - Всего не перечислишь, - отвечает полковник уклончиво. – Если я буду указывать тебе, чего тебе бояться, это будет уже не свобода, верно? - Твоя свобода – сущий бред. Но в остальном ты, пожалуй, прав. Комендант поднимается из-за стола, давая тем самым понять, что разговор окончен. - Пока еще есть время, реши, как далеко ты готов зайти, - говорит он, уходя. – Ты пошел бы в огонь, если бы она позвала, правда? Так вот – она позовет. - Мы и так уже зашли слишком далеко, - шепчет Эзра, внезапно понимая, что в который раз за все время мира этот человек оказывается прав. Почему все так получается? Неужели она дорога ему настолько, что его предательство ничего не изменит? Это глупо, понимает Эзра. Очень глупо бросаться за ней сломя голову и рисковать без малого всем, что у него есть. Все это время Джой казалась ему расплывчатым силуэтом, отголоском лондонского тумана, загадкой, которую он безуспешно пытался разгадать. Но он увидел бы ее раньше, чем любой другой человек разглядел бы вспышку пламени в кромешной темноте.