Птицы уходят под лед

Помещение, в котором оказалась Джой, похоже на огромную лабораторию, и уже это вызывает у нее неподдельную тревогу. Но куда больше девушку удивляет тот факт, что она переместилась туда в буквальном смысле рука об руку с миссис Эн – прикосновение длилось всего секунду, и в эту же секунду они четверо, включая охранников, оказались в этом странном месте. Тут все такое же ослепительно белое, как в штабе Комиссии, но это не штаб – он выглядит, скорее, как настоящая научная лаборатория из новейшего фантастического блокбастера. - Где мы? – спрашивает она, стараясь, чтобы голос снова не сорвался. – Куда вы меня забрали? - Это прекрасное место, - Миссис Эн проходит по лаборатории взад-вперед, а потом кладет руки на один из приборов. – Разве ты не помнишь его, Ритт? «Ритт». Это значит, что шутки кончились. - Я здесь впервые, - говорит Джой, на подсознательном уровне понимая, что это все неправда. – И я ничего не знаю о той девушке, Ритт Клэнси, о которой мне все время напоминают. Кем бы она ни была, она – это не я. - Нет, не вы, - кивает женщина. – Может быть, она нечто большее, чем вы… Эзра Латимер, - она внезапно переводит тему. – Ты ведь и про него ничего не знаешь. Все, что тебе известно – это то, что он позволил знать. Я тебя уверяю, у него было множество тайн. - Тайн, которые мне не понравятся? – догадывается Джой. – Мне казалось, того письма было достаточно. - И ты не отреклась от него, - Миссис Эн берет пульт и нацеливает его в голлографический проектор, висящий под потолком. – Значит, ничего не кончено, Ритт Клэнси. Ничего еще не кончено. - Так вы этого добиваетесь? – Неожиданно для самой себя девушка начинает жалеть, что здесь нет доступного ей оружия, кроме ее собственного тела. – Во что вы хотите меня превратить? - В то, во что уже превратили его. Джой стоит неимоверных усилий проигнорировать эту фразу, но что-то подсказывает ей, что теперь не следует так цепляться за Эзру. Она подходит к миссис Эн и снова осторожно прикасается к ее руке, словно боясь, что их обеих ударит током. Кем бы ни была эта женщина, от нее будто исходят невидимые волны, заставляя все живое в радиусе ста метров беспрекословно подчиняться ей. И сейчас Джой кажется, что игру стоит продолжить – продолжить именно так. - Визитка, говорите? – спрашивает она. – Как вы это сделали? - Это место, - продолжает женщина. – Оно могло бы многое тебе объяснить, если бы ты помнила его, да, Ритт? Не все сразу, дорогая. Мост не строят, начиная с башен. Ты ищешь ответ везде – в Эзре, в Комиссии, в Резервации, во мне, но почему бы тебе не посмотреть внутри себя? Ты должна быть готова. - Опять оно! – Джой отдергивает руку и вскидывает голову. – Возрождение твердило мне то же самое. Я не могу драться на два фронта, миссис Эн или как вас там! Не могу, понимаете? И если это игра, я выложила вам все свои карты. Может, вы сделаете ход, а не будете швырять в меня колодой? - Молодые люди, покиньте помещение, - командует женщина охранникам, и те послушно убираются восвояси. – Нам нужно поговорить. Джой замечает, как вокруг медленно гаснет свет, и ослепительно-белые стены становятся не такими яркими. В первую секунду ей кажется, что свет гаснет у нее в глазах, но затем она приказывает себе по-прежнему стоять ровно и смотреть прямо. Что бы ни открыла ей эта дама, очередную псевдо-правду или кажущуюся правдой ложь – она будет готова. Если они хотят этого от нее – что ж, она будет готова. Она выпрямляет спину, поводя плечами и чувствуя от этого невероятное спокойствие, такое спокойствие, какое накрывает только перед самой важной битвой – той, перед которой уже на все становится откровенно и безоговорочно наплевать. - Что ты думаешь о синтетиках, Ритт? – начинает миссис Эн хорошо знакомым тоном доброго психолога. – Кто они, по-твоему? - Люди, - говорит Джой. – И никто, кроме людей. - Хорошо, - По глазам женщины заметно, что ничего хорошего она в этом не видит. – А Эзра? Кем он был для тебя? - Он защищал меня, - отвечает девушка твердо, будучи хотя бы в этом уверенной полностью и до конца. – Он всегда был за моей спиной. - Ты знала о его делах с Комендантом? - Не более, чем он позволил знать, - Джой ловко вворачивает брошенную миссис Эн фразу, заставляя ее ощущать свое превосходство. – А какое это имеет значение, миссис Эн? Теперь, добавляет она мысленно. Теперь. Теперь, по правде говоря, ничто из этого больше не имеет веса. - Это ведь по его воле ты попала в подвалы Возрождения? – Последнее слово женщина произносит с такой издевкой, что даже Алэн не позволял себе такого. – Получается, он разрушил тебя. - Возможно, - отвечает Джой уклончиво. – На самом деле было бы лучше, если бы меня разрушил он, а не Комиссия. - Ты боишься Комиссии, верно? - Ее было бы легче не бояться, если бы они не устраивали за мной круглосуточное наблюдение, - признается девушка. – Я, правда, не знаю, было ли такое, но ощущения остались не из приятных. - И ты думаешь, что я – оттуда? – Миссис Эн с методичной жестокостью продолжает свой допрос, с каждой секундой забираясь все глубже и глубже. – Ты ведь на самом деле так думаешь, правда же? Джой кивает, решив не тратить голос на и без того понятный ответ. Это место похоже на Комиссию, и когда-то, скорее всего, она здесь уже была. Она отгоняет эти мысли: нельзя позволить этой женщине докопаться до своей памяти. - А что это, если не Комиссия, миссис Эн? - Это – Спектрум.

***

…Его зовут Эдж. Такое имя они дали ему взамен того, которое было раньше. Эдж – грань, Эдж – черта, Эдж – лезвие. Прежнее имя все еще спрятано где-то глубоко, там, куда не в силах добраться даже они, но теперь и оно не имеет никакого значения. Они могли обрубить ему крылья, но даже крылья они смогли подчинить себе. Перья, прежние жесткие, загрубевшие от дождя и воздуха перья, превратились в совершенное оружие – теперь они режут, колют и рассекают острее любого ножа. Эти люди знают, что он не сможет взлететь без их команды – он для них как цепная собака, контролируемая жестким кибернетическим поводком. Они привязали его к себе незримыми мощными узами, разбить которые не в силах даже она. А она была сильной, она разбила бы, но и она теперь так же скована, как и он. Без него – она всегда будет скована, дай ты ей хоть все небо мира. Та девушка… Они называют ее Ритт, но это не то имя, которое он помнил и которое любил произносить – еле слышно – наедине с собой, чувствуя, каким теплом оно разливается внутри него. На самом деле все, что он берег, потеряно. Возвращается только зрение – возвращается постепенно, размытыми пятнами, горячими волнами. От этого начинает кружиться голова, и это немного похоже на полет. Полет…Он все еще помнит это. Помнит, как скользил в потоках воздуха безлюдными улицами, позабыв про осторожность и все законы, кроме законов гравитации. Закон гравитации, думает он, это как прошлое – как бы высоко он не взобрался, в итоге все равно придется падать вниз. Иногда, в мыслях, он называет ту девушку Грэвити. Грэвити – как земное притяжение, как прошлое, как то, что держало его на земле, как то, ради чего он был готов на ней остаться. И однажды – ему прикажут убить ее.