Птицы уходят под лед

- Что? – Джой порывисто вскакивает, хватаясь руками за стойку. – Алэн, ты… ты… Я тебя ненавижу, - выдыхает она с бессильной яростью. - За что же? – Взяв Кеннеди под руку, мужчина окидывает испуганную девушку уничижительным взглядом. – Разве я не сделал то, что ты просила? Разве я не открыл тебе правду? - Правду? – снова задыхается Джой. – Ты убил меня. Уничтожил. Повалил на землю и разбил на мелкое крошево!.. Нет у тебя никакой правды, Алэн, - говорит она чуть спокойнее. – И никогда не было. - Тогда что же ты искала все это время? – подает голос Кеннеди, пытаясь перекричать орущую музыку. - Я нашла то, что искала, - возражает девушка. – Оно – внутри меня. Все это время правда была во мне. Краем глаза она замечает, как Кеннеди меняется в лице, и догадывается, что та пока ничего не знает – а значит, Алэн тоже. Мужчина похлопывает ладонью по руке вербовщицы, и та поспешно удаляется. Они с Джой снова остаются один на один – но на этот раз это не допрос, а перестрелка. И что-то подсказывает девушке, что на этот раз живым отсюда уйдет только один из них. - Ты искала меня? – спрашивает Алэн. - С чего ты взял? - Ты приехала в Ливерпуль и попросила того несчастного подвезти тебя на Уоллис-парк вместо вокзала, - Он садится на место Кеннеди, будто показывая, что разговор получится долгий. – Так зачем я тебе? Вместо ответа Джой закатывает рукав, обнажая многочисленные шрамы. Алэн спешит изобразить на лице крайнюю степень удивления. - О, прекрати! – Девушка нервно сжимает ткань в пальцах. – Ты знаешь, что это, можешь не притворяться. И, думаю, ты знаешь, чем занимается твоя Кеннеди. Так что выкладывай все, что тебе известно. - Кеннеди давно сидит на этих штуках, - Мужчина протягивает ладонь, но Джой поспешно убирает руку. – Все это делают, понимаешь? И твои родители были не исключением. Ты уж прости, но это так. - Я знаю, - говорит Джой. – Но я не знаю, зачем. Она сказала мне, что без них вы становитесь бесполезными. Так почему? И почему у меня на руках шрамы? Что Спектрум сотворил со мной?.. Алэн подрывается на ноги так порывисто, что чуть не опрокидывает стойку. - Что ты знаешь о Спектруме? – спрашивает он, почти переходя на крик. – Немедленно рассказывай!.. - Я знаю, что я вышла оттуда, - отвечает Джой с видом человека, открывающего последний козырь. – Причем дважды. И еще – я знаю, кто я такая. - И кто же?.. - Ритт Клэнси. На секунду наступает такая тишина, что Джой кажется, будто ее последнюю реплику слышали все в баре. Алэн же выглядит как человек, у которого вот-вот откажут ноги, и тогда он повалится на пол. Девушка разрешает себе улыбнуться, представив эту картину, но затем снова мрачнеет. Теперь он знает, что она пробудилась – но ни Эзра, ни Арбер уже никогда не смогут узнать об этом… Мысли снова возвращаются к последним словам Коменданта – о том, что Эзра жив, но разрушен. Что значит «разрушен»? И может ли быть так, что Мэри Латимер и Спектрум тоже имеют к этому какое-то отношение?.. - Кто-то еще слышал? – голос Алэна снова врезается в поток воспоминаний. – Говори, иначе я пристрелю тебя! - Никто, - отвечает Джой. – Знает только Спектрум. Потому что именно они сделали это со мной. Возвращается Кеннеди, но никто даже не замечает ее присутствия. Она садится на соседнее место – то, которое принадлежало Джой – и внимательно наблюдает за происходящим. Теперь, понимает Джой, расклад поменялся – двое на одного, как обвинители и подсудимый, как палачи и жертва, как… как она, Мэри и Комендант. Она коротко вздыхает, а в голове впервые за все время этой войны вспыхивает и гаснет короткое «прости». - А как же твой крылатый покровитель? – спрашивает Алэн уже спокойнее. – Как он мог пропустить такое важное событие? - Он умер, - говорит Джой. – Как и полковник Арбер. - Ты так уверена? – продолжает мужчина. – Не забывай про Спектрум, Джорджия. Смерти нет. «Смерти нет…» - Комендант умер на твоих глазах, верно? – вклинивается Кеннеди. – Но ведь с Эзрой все было по-другому. Тебе донесли об этом позже, верно? Кивнув, Джой отступает на шаг, словно выбирая пути для бегства. Эти двое явно знают больше, чем кажется, понимает она. Но все это – исколотые руки Кеннеди, смерть Арбера, Спектрум, Мэри Латимер, намеки в сторону Эзры – почему-то никак не хочет складываться в единое целое. Как будто осталась одна, последняя карта, от которой будет зависеть исход игры, но владельца этой пиковой дамы не так-то просто разглядеть. Все получается совсем не так: куда бы она ни бежала за ответами, эти ответы ничего не значат по сравнению с тем количеством вопросов, которые снова и снова возникают у нее на пути. - Послушай, давай-ка выйдем, - говорит Алэн. – Кенни, сиди тут. Мы ненадолго. На свежем воздухе соображать будет легче. Они с Джой выходят на улицу, и девушке сперва тяжело привыкнуть к тишине и покою залитой туманом темной подворотни. С высоты беспросветного глухого неба падают мелкие снежинки, но холода почти не чувствуется. Джой поднимает голову, будто надеясь увидеть звезды, но в непривычно красном ночном небе видны только кислотные огни прожекторов. - Куда ты направляешься, Джорджия? – спрашивает мужчина. – Только не ври. Хотя бы раз в своей жизни – не ври мне. - Туда, куда направил меня Арбер, - отвечает она. – В Резервацию. Туда, где остались мои родители. - И ты считаешь это правдой? - Да, считаю! – Джой складывает руки на груди. – Потому что если и это окажется очередной уловкой, все будет зря. Они – единственное, за что я держалась эти два года, понимаешь ты или нет? И даже если я не та, кем привыкла себя считать, я все равно буду искать их. Они не могут быть ложью, Алэн. Они – не могут. Алэн подходит к ней совсем вплотную, так что ей приходится чуть приподнимать голову, чтобы посмотреть ему в глаза. - Что ж, ищи, - говорит он. – Дело твое. Ты пыталась приплести к этому делу и меня, но, к счастью, теперь ты разберешься во всем сама… Но подумай вот о чем, - Он оглядывается куда-то в темноту. – Хватит ли у тебя сил принять ту правду, которую ты найдешь? - Это мое дело, - отрезает девушка. – Так что лучше уйди с дороги. Поверь, Алэн, так на самом деле будет лучше. - Уйти с дороги? – Мужчина поднимает голову и вздыхает. – Не получится, Ритт или как тебя там. Куда бы ты ни пошла, по твоему следу всегда крадется смерть. И, похоже, - Он снова оглядывается на двери бара, - на этот раз она снова увзялась за тобой. Джой невольно переводит взгляд туда же, куда и он, и видит Кеннеди, которая шатающейся походкой выплывает из темноты. С первого взгляда кажется, будто вербовщица хлебнула лишнего, но Джой вскоре понимает, что это не так. Кеннеди блуждает вокруг невидящими глазами, но она не пьяна и не под действием стимуляторов – она выглядит как человек, разбитый своей личной трагедией. - Алэн, - говорит она хриплым от слез голосом. – Я больше так не могу. Снег усиливается, он оседает на волосах, падает на тротуары и переливается в свете фонарей. Джой видит, как Алэн отворачивается от нее и возвращается к своей девушке, но его лицо не выражает абсолютно ничего. Он поднимает руку, как будто хочет приобнять ее за плечи, но в следующую секунду его ладонь выхватывает из-за пояса вербовщицы ее же парализатор. Джой не успевает ничего сказать, а Кеннеди – ничего сделать. Мужчина хватает ее за плечи, заламывает руки и толкает в ту сторону, где все еще стоит ошарашенная Джой – она словно примерзла там, не в силах сделать ни единого шага. - Говори, - приказывает он, приставляя дуло револьвера к ее затылку. – Видит небо, я этого не хотел. - Кеннеди?! – Джой срывается с места, бросаясь к ней, но тут же замирает, остановленная движением руки Алэна с револьвером. Снег падает на город крупными седыми хлопьями, падает и почему-то не тает даже на волосах. - Это я убила Эзру, - хрипит Кеннеди и боязливо переводит взгляд на Алэна. – Ради него… - Брось оружие, - говорит Джой за секунду до того, как смысл этих слов дойдет до ее сознания и вонзится в память еще одной горящей стрелой. – Отдай ее мне, я должна кое-что… - Она замолкает, будто задохнувшись. – Кеннеди!.. Гремит выстрел, и на этот раз она все видит. Пошатнувшись, вербовщица валится на асфальт, и Джой невольно прижимает ладони к лицу, содрогнувшись в беззвучном крике. Она не видела, на каком режиме стоял переключатель, но, зная Алэна, можно было бы поклясться – «десять». Сам Алэн стоит над упавшей женщиной, не опуская парализатор, и теперь в его глазах на секунду мелькает какое-то подобие сожаления. - Она предала вас, как могла бы предать и меня, - говорит он и поднимает глаза. – Тебе жаль и ее тоже, Джорджия?.. Потеряв контроль, Джой бросается на него, будучи уверенной, что на этот раз он не сможет остановить ее. Выбив из ладони револьвер, она снова замахивается – и бьет его в лицо, как будто хочет одним ударом сокрушить скалу. Но, как только ее рука касается его, внутри что-то вздрагивает, а затем ладонь бессильно обвисает. Джой не успевает даже отдать своему телу приказ к новой атаке, как мир вокруг рассыпается на мелкое крошево, и на какое-то мгновение наступает кромешная тьма. …Эти руки, сжимавшие запястья Кеннеди – и эти руки, сжимающие ее запястья. Глаза, холодные, безжалостные – и тот безжалостный взгляд, с которым он обрек ее на смерть… Но смерть ли?.. Белые стены, белые лица держащих ее агентов – и белое лицо этого человека, так спокойно наблюдавшего за тем, как они приковывают ее к больничной койке и направляют ей в лицо обжигающе белый свет. Время теней. Возрождение. Спектрум. «Агент Комиссии гонялся за ней почти полгода и… Догнал» Свет гаснет. И вспыхивает снова. Отшатнувшись от Алэна, Джой подхватывает с земли парализатор и бросается прочь – к стоящему у стены мотоциклу. Она не знает, откуда у нее эти навыки, но вскочить в седло и завести мотор становится секундным делом – а затем она уже мчится прочь, лавируя среди безликих улиц и бездушных каменных домов. Снег сыплет все сильнее, и теперь наконец становится понятно, почему небо окрашено в алый, словно рассвет, из которого каплями крови проливается новый день. Рассвет. Зарево. Туман. Дым. Снег. Пепел. Резервация горит.