Простое чувство (Simple Feeling)

На следующий день Спок вместе со Скотти идёт в Доки, чтобы понаблюдать за некоторыми модификациями двигателей, несмотря на то, что они уже до этого тщательно всё проинспектировали. То, что должно было быть часовым визитом, превратилось в пятичасовой спор, когда Скотти обнаруживает, что некоторые, так называемые «улучшения системы охлаждения», были произведены без его ведома и согласия. Спок вынужден удерживать его от совершения жестокого убийства и заставляет инженеров составить полный список всех изменений, чтобы Скотти смог подать жалобу командованию, а затем исправить то, что он считает причинённым его Леди ущербом. Вулканец испытывает нечто вроде благодарности за то, что в большинстве случаев с беспредельной гениальностью Скотти разбирается Джим. – Не волнуйся, парень, – говорит Скотти, когда они наконец возвращаются домой. – Я не позволю нашей Леди упасть с неба. – Это не случится, – отвечает Спок, – поскольку в космосе нет гравитации. – Я буду держать твой корабль в целости и сохранности, вот, что я гов’рю. – Мой корабль, – ошеломлённо повторяет Спок. – Я думал, что Энтерпрайз – это корабль Джима. – А, да. Но теперь ты Капитан. Так что у вас совместная опека, понимаешь? Спок понимает и думает о том, что, видимо, возможность понимать обычно неразборчивые речи и проповеди Скотти приходит вместе с креслом Капитана Энтерпрайз. – Мы эт’ типа ваши дети, все мы. Спок не отвечает, и Скотти резко останавливается и крепко хватает Вулканца за локоть. – Извини, – тихо говорит шотландец. Спок наклоняет голову. – Всё в порядке, Скотти. Я знал, что я не способен быть отцом с того момента, как достиг пубертатного по вулканским меркам периода. Подобное проявление довольно распространено среди гибридов. Скотти медленно качает головой. – Всё равно. Мне жаль. Спок позволяет своим плечам немного расслабиться, чтобы подтолкнуть Скотти двигаться дальше к их ховеркару. – Несмотря на то, что я всё осознаю, должен признать, что заключение Леонарда было… болезненным. Однако, как ни прискорбен данный факт, моё положение не критично, поскольку мой партнёр – мужчина, и у меня нет невыполненных обязательств. Скотти резко разворачивается, становясь прямо перед ним, и Спок замирает, еле сдерживая порыв сделать шаг назад. Это Скотти – а Скотти никогда не навредит ему. Он знает это. Но постоянно помнить о доверии к людям требует определённых усилий. – Каких обязательств? Я не говорю, что ты не нормальный. Знаешь, парень, я люблю тебя, да. Но иногда ты самый тупой гений, которого я когда-либо встречал. Спок открывает рот, чтобы запротестовать. Но Скотти бьёт его по руке в той странной манере, что присуща только Скотти. Спок решил принять это как физическое проявление ответной реакции Скотти на непонимание его позиции. – Быть отцом, да это прекрасно – вот почему мне жаль. То, что ты лишён этой красоты, что ты не сможешь держать на руках своего ребёнка. Но думать, что кто-то будет разочарован в тебе, или, как ты говоришь, будто мы думаем, что ты не не нормален, потому что ты у нас остроухий. Это ведь одна из тех черт, которая делает тебя Споком. Скотти хлопает его по руке, дружески улыбаясь. – Ты полный болван в эмоциях,- говорит он с улыбкой, - но всё равно ты мне нравишься. Спок не знает, что на это ответить, даже если бы у него не было этого кома в горле, так что он даже и не пытается. Когда они возвращаются в дом, там уже тихо и темно, но Спок находит Пашу и Хикару на заднем дворе, работающими над толстым покрытием для недавно достроенного бассейна. Растянувшись на траве, как ленивая элегантная кошка, Нийота спит под солнцем Айовы. Двенадцатилетняя Джоанна читает книгу, лёжа на животе. – Оставим его накрытым до того момента, пока ты не будешь уметь плавать, - объясняет Паша, поднимаясь на ноги и вытирая руки. – Ну или рядом не будет кого-нибудь из взрослых, чтобы проследить за тобой. – Я начинаю сомневаться, что в этом доме вообще есть взрослые. Паша бросает на него косой взгляд, один из тех, что предупреждают о том, что сейчас будет сказано. Паша в этом плане похож на скальпель, с абсолютной точностью врезающийся в кожу, когда это необходимо. – Люди, которые отказываются учиться плавать в контролируемой обстановке с несколькими сильными, опытными взрослыми людьми тоже не считаются. Спок резко выдыхает и позволяет себе нахмурить брови в минутном раздражении. К сожалению, Паша знает, что, как бы зол ни был Спок на его резкие слова правды, тот факт, что всё сказанное и есть правда, без сомнений замечен и оценён. – Тебе будет нелегко на другом корабле, Павел. – Только не говори, что это не твоя вина, – подразнивает Паша и очень характерно поднимает бровь. – Не вижу никаких причин оставаться здесь, выслушивая оскорбления, – говорит Спок. – А вот я вижу достаточно, – бормочет Паша, дёргая за одну из застёжек парусин с излишней резкостью. Хикару молча качает головой. Джим только вышел из душа, на ходу суша волосы, когда Спок заходит в их спальню, из одежды на нём только полотенце. – Думаю, Паша на меня сердится, – говорит Спок, стягивая полотенце с его головы, чтобы самому высушить голову Джима. – Да? – Джим пожимает плечами. – Ты знаешь Пашу. Переживёт. – Похоже, моё нежелание учиться плавать стало для него личным оскорблением. – Он думает, что ты зря тратишь время, которое мог бы использовать для обучения, – выдвигает свою версию Джим. – Он говорит тебе лезть в бассейн, вместо того, чтобы объяснить, почему ты боишься воды. – Не совсем верное определение, но оно соответствует сути. Он с тобой разговаривал? – Паша не особо скрывает своё раздражение. Перенял это от меня. – Он перенял это от Леонарда, – поправляет его Спок. – Ты не настолько открытый. Спок глубоко вздыхает и прячет лицо в изгиб шеи Джима, позволяя себе немного ссутулиться в его компании. – Хей, – шепчет Джим, посылая волну тепла через связь, – всё в порядке. Ты знаешь Пашу. Его эмоции сильны, но скоротечны. Он как обычно снова будет виснуть на тебе завтра. – Он не виснет, – протестует Спок, но всё же благодарно откидывается на кровать, ложась на спину, но оставляя ноги стоять на полу. – О, – говорит Джим, его мысли принимают определённое направление. – Не шевелись, – добавляет он, бросая полотенце и ставя колени рядом с бедром Спока, легко проводя по его животу. Спок поднимает голову. – Нет. Надевай плавки и научи меня плавать. Думаю, мне житья не будет, пока все в доме не убедятся, что я не утону в луже воды. Кроме того, дверь открыта, Джим. Подумай о Джоанне. А ещё подумай о том, что с тобой сделает Леонард, и как это негативно на меня повлияет. – Иногда ты такой мелкий эгоист, – говорит Джим, спешно поднимая с пола полотенце и завязывая его вокруг талии. – Мне нравится. Если Хикару и удивлён тем, с каким воодушевлением Спок желает забраться в бассейн, то внешне никак это не показывает. Он бегом поднимается наверх наперегонки с Пашей, который, естественно, бежит за ним, как собака за кошкой. Звуки погони превращаются в звуки борьбы, и, когда они возвращаются, на обоих красуются свежие синяки. – Я не буду вас, идиотов, лечить, – спокойно говорит Леонард, попивая кофе. Хикару пожимает плечами и, просто потому, что можно, тянется украсть у Леонарда последний тост, с хрустом вонзая в него зубы. По мнению Джима, только самурайское воспитание Хикару позволяет ему не ёрзать под тяжёлым, яростным взглядом южанина. Спок спокоен и уверен в себе, пока они не снимают парусину с бассейна. Тогда его дыхание учащается, как и его пульс. Хикару прыгает в бассейн, плавая с явным наслаждением, пока Джим и Леонард разъясняют, что к чему. – Мы начнём здесь, где неглубоко, – говорит Джим. – Вода здесь тебе по пояс, не волнуйся. Я буду держать тебя за руку, и Боунс будет идти по краю. Кару будет на глубине, на всякий случай. Так ты сможешь увидеть, где бассейн начинает углубляться. – Ты будешь близко к бортику, – объясняет Леонард, – достаточно близко, чтобы протянуть руку и схватиться за него. И я буду рядом, если тебе будет нужна помощь. Наша цель – заставить тебя почувствовать себя комфортно в воде. Спок кивает. Даже после того, как он согласился, Джиму приходится тянуть его ближе к воде. Он не пытается спрятать дрожь, но отвлекается от своего волнения, когда Паша прыгает в бассейн и проплывает под водой всю его длину, выныривая рядом с Хикару. – Выпендрёжник, – фыркает Кару и плещет водой себе на лицо. Но Спок уже достаточно убеждён. В его глазах, несмотря на возраст и стройное сильное тело, Паша всегда будет беззащитным, хрупким существом. То, что он входит в воду с той же лёгкостью, с какой погружается в комплексные калькулирования по физике, немного успокаивает. Он позволяет Джиму увести себя дальше туда, где вода ему уже по пояс. Потом Джим разворачивается, медленно ведя его к другому краю бассейна, где Паша уже сидит на крае бортика, махая ногами прямо как ребёнок. Он даже машет рукой Споку, когда тот достаточно близко, чтобы чувствовать волны, что бегут по воде от его ног. Они решают, что на сегодня этого достаточно. Как только Спок безопасно размещается на неглубоком участке бассейна, он переключает внимание на то, как Джим, Хикару и Паша плавают наперегонки, пытаясь в процессе затянуть друг друга под воду, что приводит к внезапной стычке, которую, ко всеобщему удивлению, прекращает Джоанна. – Становится холодно, – говорит она, скрещивая руки на груди и смотря на троицу фирменным МакКоевским взглядом. – У нас через час заказан ужин в ресторане. И я хочу, чтобы через полчаса вы все уже помылись и переоделись, джентльмены. Вы тоже, дядя Джим! – Хей, а я что, не джентльмен?