Да как так?!

      На левой руке Лайта клацнул наручник.       — Зачем такие крайности, Рюдзаки? — спросил он, недоумевая от очередной выходки детектива.       — Я делаю это не ради собственной прихоти, — ответил тот, смотря на нового соседа.       Я стояла неподалёку, взирая на них равнодушным взглядом.       Кажется, здесь Миса была не в восторге от его идеи и говорила что-то об «отвращении». Однако я не Миса и я просто промолчу. Всё равно этот разговор не имеет никакого смысла и, думаю, на истории мало как скажется.       После показательного спектакля господина Ягами нас привезли в очередной отель, где я, наконец, смогла принять ванну, привести в порядок волосы, которые теперь в пользу длины были собраны в лёгкий хвост, надеть чистую одежду и просто почувствовать себя человеком.       Как только я проделала все выше упомянутые процедуры, нас всех собрали в общей комнате, где на Ягами тут же нацепили браслет.       — Хенеко? Госпожа Хенеко-о? — из небольшой задумчивости меня вывел Рюдзаки, пытаясь до меня достучаться. Опомнившись, я устремила на него взор своих серо-голубых глаз, задаваясь в немом вопросе.       — Как ты себя чувствуешь? Тебя что-то беспокоит?       «Что-то беспокоит… Что-то, мать его, беспокоит», — думала я, слегка скривив свои брови в вопросительном жесте. После я, чуть подойдя ближе, вмазала ему пощечину оставляя красный отпечаток своей руки на его бледном лице.       — Да как ты, — дрожащим голосом начала я. — Да как ты смеешь спрашивать что-то у меня после случившегося! — проорала я, пытаясь снова ударить его кулаком по наглой морде. Но данное действие было остановлено Лайтом. Он схватился одной рукой за заносящийся для удара кулак, а второй обхватил мою шею, прижимая к себе.       — Успокойся, пожалуйста! Всё закончилось, — ободряюще произнёс японец.       — Никогда! — сказала я, не сбавляя своего голоса и не оставляя попытки вырваться из хватки парня. — Никогда, слышишь? Я тебя никогда не прощу! — мой голос дрогнул, и я снова разрыдалась, выплёскивая всё, что накопилось за время заключения. Более двух месяцев заключения чуть не вывели меня из строя, он пожалеет о том, что сделал! Я заставлю его пожалеть!       Всхлипывая и шмыгая носом, я выдернула свою руку из рук Лайта и закрыла своё заплаканное лицо от лишних глаз. Я пыталась остановить эти нескончаемые ручьи слёз и всячески старалась их вытереть, иногда невольно замечая на себе полный непонимания взгляд Рюдзаки. Он словно задавался вопросом: «Почему ты не такая, как раньше?»       Лайт аккуратно положил на мои плечи свои ладони и успокаивающе хлопал по ним. Раздражённо фыркнув и скинув с себя его кисти, я снова обижено пошмыгала носом и сказала:       — Я в порядке.       Надув свои губы, я вытирала тыльными сторонами рук свои красные глаза и не менее красное лицо. Однако хоть я немного и успокоилась, солёная жидкость всё ещё стекала по щекам. Детективы, которые всё это время располагались на креслах и диванах, терпеливо ждали, когда моя истерика закончится.       — Лайт, успокой её, пожалуйста.       — Хенеко, хватит плакать. Несмотря на то, что тебя выпустили из камеры, ты всё ещё подозреваешься в подельничестве кире. Поэтому будь благодарна хотя бы за это, — ровным тоном произносил парень, но в его глазах читалось лёгкое беспокойство.       — Чья бы корова мычала *всхлип*.       — Лайт, ты не мог бы закрыть свои уши? — спросил L обращаясь к Ягами.       — А? Зачем это?       — Это не важно, главное чтобы ты не услышал то, о чём я хочу спросить у Хенеко, — без каких-либо эмоций продолжил детектив. — А также я хочу, чтобы следователи ненадолго вышли из комнаты. Ватари.       — Да, господин Рюдзаки?       — Принеси наушники Лайту.       — Сию секунду.       Чё это он у меня спросить хочет?       Я немного прищурилась, но потом просто раздражённо потёрла своё лицо в местах, где стало немного почёсываться.       Детективы, услышав просьбу Лоулайта, тут же поспешили выйти из номера, а милый старичок предоставил Лайту гарнитуру с плеером и включил музыку так, чтобы она даже нам была слышна. Лайт же был откровенно недоволен слишком большой громкости, но, стиснув зубы, заставил себя к ней привыкнуть.       — Лайт, ты меня слышишь? — спросил детектив самый банальный вопрос, а после добавил:       — Если да, то подними правую ногу и прошу меня не игнорировать, — но Лайт так и не отреагировал на просьбу детектива. Парень скрестил руки на груди, в упор, глядя на L. Рюдзаки жестом попросил его повернуться и тот без лишних слов выполнил просьбу, встав к нам спиной.       — А теперь я хочу задать тебе вот какой вопрос, — начал он, приставив в очередной раз палец к своей губе и, немного прогнувшись в спине, устремил свой бездонный взгляд в мои глаза. — Ты помнишь моё имя?       — Пфф… Я уж думала, будешь спрашивать про какого-то киру, — фыркнула я. — Конечно, я помню, как тебя зовут! — продолжила я, с ноткой раздражительности метая недовольные искры.       — Так и?       — Рюга Хидеки! — на полном серьёзе сказала я, уткнувшись кулаками по обе стороны талии. Ну, по крайней мере, я надеюсь, что вышло серьёзно.       — Так, ладно… — он отвёл на мгновенье взгляд, после продолжил. — Скажи, почему ты убежала, когда мы с тобой первый раз встретились?       — Потому что ты извращенец и хотел меня изнасиловать!       — Извращенец? Изнасиловать? С чего ты взяла?       — Ну как «с чего»? — с некой усмешкой произнесла я. — Ты просил своих подчинённых меня прямо там схватить, а ещё ты стал меня преследовать, словно маньяк какой-то! Что я ещё могла подумать?!       Он нахмурил свои брови, не отрывая от меня свои глаза, на что я в ответ нахмурила свои, сгорбившись, прикрыла свои интимные места хоть и была в одежде.       — И вообще, хватит меня глазами раздевать! Садист! Нет, не так! Садист-извращенец!       — Ватари, можешь пригласить детективов обратно. И забери у Лайта наушники, — словно сдавшись в этот раз, произнёс детектив.       Через минуту в комнату снова вошли следователи и заняли свои места.       — Итак, с этого дня ты будешь находиться под наблюдением, — обращаясь всё так же ко мне, произносил Рюдзаки. — Прежде чем выходить на улицу, позвони сюда по внутренней линии. На работе и в остальное время тебя в качестве менеджера будет сопровождать Мацуда. Все проблемы с твоим агентством мы уже уладили.       Я повернула голову в сторону Тоты, который приветливо улыбался мне и махал рукой.       — Я не сказал им, что он полицейский. Постарайся не проболтаться.       — Привет, ты же помнишь меня?       — Конечно, помню! — язвительно проворчала я. — Ты один из его подчинённых, который пытался меня схватить и притащить к этому извращенцу! — я указала пальцем на L. — И вообще! Все эти погони, расследования меня не касаются! — от накопившейся во мне злости на судьбу, которая меня имела честь сюда закинуть, я с чувством топнула ногой и продолжила. — Поэтому хватит от меня просить то, чего я в жизни то и не знала!       — Хватит! — проорал вышедший из себя Айзава.— Мы расследуем самое серьёзное преступление века! Веди себя соответственно!       — А вы мне рот не затыкайте! Я отчётливо помню, как вы следили за мной! — и, не дождавшись ответа, я показала всем язык и направилась в выделенную мне комнату, предварительно хлопнув напоследок дверью.       Припав к двери спиной, я тяжело выдохнула и медленно сползла вниз по двери с колотящимся от волнения сердцем. В моей голове витало слишком много мыслей по разным поводам: Во-первых, поверил ли мне L или он думает, что я блефую? Во-вторых, не выгляжу ли я слишком неправдоподобной? И в-третьих, если мне поверили, как я буду себя чувствовать, когда сюжет восстановится?       «А как ты должна себя чувствовать? Они не живые и более того — нарисованные люди. Смысл впрягаться и что-то для них делать? К тому же не забывай, что если L распознает ложь, он спустит с тебя шкур десять! А Лайт, как ты знаешь, придумал план, как избавиться от трёх проблем сразу», — возражал мне внутренний голос.       Ну уж не-ет. Он не успеет! Я вернусь домой раньше, чем он воплотит часть плана, отведённую мне!       Вот это уже по-нашему!       Встав с пола, я зашагала вальсом, пока не плюхнулась на двуспальную кровать, уставившись в потолок и запрокинув руки назад.       Сейчас они, наверное, обсуждают переезд. Меня это не касается.       Я прикрыла глаза и немного поёрзала.       А ведь где-то там за круглым столом, сидят восемь человек, которые думают: «Кого бы нам убить теперь?»

***

      — М-да-а, ну и какого чёрта вы тут забыли? — раздражённо спросила я, облокотившись на спинку дивана, подпирая рукой свою голову и закинув ногу на ногу. Двое парней сидели напротив меня, расположившись на диване: Лайт расслабленно закинул руки за голову, а L как всегда на корточках, с ногами на сидении. По какой-то непонятной причине эти два донжуана припёрлись сегодня ко мне, хоть я и не в восторге. К тому же, я не приглашала…       В оригинальной истории Лайт приходил только потому, что Миса капризничала, но я совершенно иной кадр…       Немного вздохнув, я схватила тарелку с тортом и стала его быстро поглощать.       За прошедшие дни мы перебрались в новую штаб-квартиру расследования. Мне как подозреваемой выделили огромную камеру в масштабе целого этажа, облеплённого камерами со всех сторон, что по мне было огромным свинством со стороны детектива…       Вроде как свобода, но она ограничивается лишь этим этажом. И то, стены с «глазами» и «ушами»…       Так же меня стала потихоньку поедать бессонница. Поначалу вроде я нормально засыпала, но всё, что мне снилось, так это кошмары, которые оставляли глубокие душевные раны, и я буквально подскакивала в кровати от собственного крика. Или в огромном страхе, который все испытывают во сне при падении или при той ситуации, когда на вас нападают с намерениями убить.       Потом с бессонницей пришло и ощущение того, что есть мне совершенно не хотелось. Всё, что мне привозил Ватари, оставалось нетронутым или почти нетронутым. Когда он понял, в чём моя проблема, помощник детектива стал ещё и снотворное притаскивать перед сном, чтобы потом тяжело вздыхать, приходя ко мне в комнату на следующий день и видя, что таблетки нетронуты, а я сижу на кровати и смотрю в одну точку, отходя от очередного кошмара.       Работать мне стало в тягость, особенно после того, что со мной произошло. Мне предложили небольшую роль в сериале, где в главной роли была Амане, а я играла её лучшую подругу, которая тайно влюблена в её парня.       Блондинка видела, что со мной что-то не то, при этом выглядя так, будто знала или ждала этих изменений, на что я невольно улыбалась.       И всё же, несмотря на своё состояние, я исправно работала, хоть и приходилось замазывать свои круги под глазами и скрывать долгое голодание, надевая лицемерную маску и говоря всем, что всё в порядке, а я просто немного устала.       А ещё я похудела, и из-за недоедания голова ходила потихоньку кругом. Именно поэтому я так яро вцепилась в этот кусочек торта.       Ещё я смогла связаться с семьёй Миято и успокоить их по поводу моего исчезновения, скинув всё на длительные курсы актёрского мастерства, которые проходили в Осаке.       Кстати, нетронутым торт был только у Лайта, а мы с Рюдзаки поглощали угощение, казалось бы, наперегонки.       — Лайт изъявил желание тебя проведать, — только и ответил Лоулайт, не отвлекаясь от своего занятия.       — С чего бы такое внимание к моей скромной персоне? — с издёвкой спросила я, ухмыльнувшись и посмотрев на спокойного с виду парня, который всё ещё сидел, закинув руки за голову.       — Ну-у… — начал было он, но свою мысль Лайт так и не закончил переводя разговор в другое русло. — А ты не боишься потолстеть? Ты всё-таки модель…       — У меня высокий уровень метаболизма, интенсивная работа нейронов и в связи с недавними событиями постоянный выброс адреналина в кровь. Поэтому нет, я не потолстею, — закончила я тем, что смаковала последний кусочек моей сладкой жертвы. — А ты будешь своё пирожное? — спросила я, тыкнув своим пальчиком на его так и не тронутую порцию, на что парень только неуверенно покачал головой в отрицательном ответе.       — Отлично! В таком случае, я его у тебя заберу! — радостно выпалила я и потянулась руками за новой порцией.       — Вообще-то я его хотел забрать, — ровным тоном произнёс детектив и потянул свои руки на перехват. Однако я оказалась хитрее и, ударив его кисти своей ложкой, отвоевала свои права на этот торт.       — А мне всё равно, что ты говоришь. В большой семье клювом не щёлкают! — парировала я, положив блюдечко со сладким на ладонь левой руки и второй, где находилась ложка, я победоносно зачерпнула клубнику, с небольшим количеством крема и отправила себе в рот, наигранно мыча от удовольствия.       — М-м-м… — облизываясь, произносила я. — Вкусненько.       Хотя, по правде сказать, на сладкое мой давно не евший нормально желудок, реагировал недовольным бурчанием, создавая ещё больший дискомфорт, от чего я еле заметно поморщилась.       — Рюдзаки, лучше скажи, мы все уже перебрались в новую штаб-квартиру, почему же ты тогда бездействуешь? — спросил юноша, переведя взгляд карих глаз на своего соседа по браслетам и, сменив позу, закинул ногу на ногу, убрав из-под головы свои руки.       — Бездействую? — в тон произнёс он, слегка закатив глаза выражая разочарованность в связи с прошедшими событиями. — Ты прав. — Неожиданно произнёс он. — Признаться, я разочарован. — Договорил он свои мысли, не меняясь в выражении и позе.       Блин, что-то сейчас должно произойти… Но вот только что?       Размышляя над этим вопросом, я снова будто провалилась в другую реальность, оставляя парней одних, и лишь изредка заталкивая очередной кусок бисквита себе в рот и медленно пережёвывая его.       — Разочарован? — переспросил тот.       — Да, — ответил L, облизнув свою вилку, на которой оставалось немного крема. — Я был твёрдо уверен, что кирой являешься именно ты. Я шокирован тем, что ошибся в своих выводах.       Я своим нутром чую, что я действительно что-то забыла.       — Нет, я ещё подозреваю тебя, поэтому не обольщайся, — я услышала как звенькнула цепь на чьём-то запястье, но я не заостряла на этом внимание, пытаясь вспомнить что-то важное, но при этом не сильно влияющее на состояние самой истории.       — Хм…       — Но если кира способен управлять поведением людей, возможно и ты попал под его влияние. Поэтому, я и решил, что ты — кира. Если кира действительно управлял тобой и Хенеко.       — А? Чуть что, сразу Хенеко… — обиженно насупилась я, отходя от транса, где я так и не вспомнила о событии, которое возможно скоро произойдёт.       Парни странно на меня покосились, но ничего не сказали, отчего я скривила уголок рта в раздражении от игнорирования моей личности.       — Если кира действительно вами управлял, тогда всё сходится и мои выводы по-прежнему верны.       — Ты хочешь сказать, что нами кто-то управлял и мы были кирами не по своей воле? — Лайт немного прищурился, пытаясь понять, к чему ведёт весь этот разговор детектив, но в таких глазах, как у этого человека, вряд ли что-то можно прочитать.       — Да, — спокойно ответил ему L, тоже покосившись на парня, следя за его реакцией. — Я думаю, всё так и было. Вы оба являетесь лицом одного убийцы.       От такого заявления я чуть не подавилась и поспешно отставила блюдце с угощением обратно на стол.       — Вот это предъява, — слегка откашлявшись, прохрипела я.       — Я считаю, что до своего заключения, ты, Лайт, точно был кирой. Как только тебя посадили под стражу, преступники умирать перестали. Теперь ты понимаешь, почему я заподозрил тебя? Но две недели спустя преступники вновь стали гибнуть, — продолжал размышлять Рюдзаки, внимательно наблюдая, как мы себя поведём при таких обстоятельствах. Но я обещала самой себе, что не разочарую их. — Из этого можно сделать вывод: кирой может стать любой человек, — будто ставя точку на этом, произнёс молодой мужчина.       — Мысль интересна. Но если твои догадки верны, то киру поймать не просто, — сказал Лайт, переваривая услышанную от детектива информацию.       — Да, вот я и не знаю, что делать, — слегка надув губы, произнёс он. — Даже если поймать тех, кем он управлял, кира передаст свою силу другому и сотрёт память. Пока все наши усилия бесплодны, — с печальной ноткой в голосе заключил он.       — Но выход обязательно должен быть! — преободряюще начал парень. — Взбодрись!       — Взбодриться? По-моему, это невозможно, — продолжал тот пессимистично размышлять. — Да и поводов особых-то и нет, — он как-то по-детски положил указательный палец в рот и отодвинул свою нижнюю губу, выглядя сейчас, как обезьянка. — Мы все подвергаем свою жизнь опасности, пытаясь поймать киру. Как ты считаешь?       Моя грудь невольно стала вздыматься чаще, а в голову ударило осознание того, что сейчас должно произойти.       Я вспомнила…       — Рюдзаки? — позвал его вставший Лайт.       — А?       Сейчас будет драка!       И не успела я додумать данную мысль (но я успела захватить свой торт и ложку!), как в лицо детективу прилетел хороший такой удар кулаком от Лайта, от которого первый буквально слетел с дивана и рухнул на спину, распластавшись на полу. Лайт прыгнул по инерции (которая появилась благодаря наручникам) за детективом, и послышался звон разбивающегося горшка с каким-то растением.       — А торт-то с горшком что вам сделали?! — выпалила я, наблюдая со стороны за их потасовкой.       Господи, хоть бы их драка никогда не кончалась! Это единственное самое желанное событие за всё время моего ареста! Боже, до чего же я цинична, ха-ха!       Детектив немного помотал своей головой, приходя в себя от удара, и посмотрел каким-то шокированным взглядом на своего оппонента.       — Больно же, — только и вымолвил тот.       — Рюдзаки, хватит! Похоже, ты из-за упрямства не хочешь смириться, что кирой оказался не я! — выпалил он, чувствуя себя оскорблённым поведением детектива.       Лоулайт потёр своё ушибленное лицо рукой и произнёс:       — Похоже, я не так выразился. Пойми, мы сами можем пострадать, если будем активно действовать.       Лайт сделал шаг вперёд, и цепь издала характерный звон, оповещая о его движении.       — В таком случае нам его никогда не поймать! — в сердцах бросил он, размахивая рукой и цепными звеньями наручников. — Ведь уже пострадало столько невинных людей! — продолжал распаляться Лайт. Приблизившись к детективу, он схватил его за ворот кофты и притянул к себе, смотря ему в глаза и сверкая ими от обиды и злости. — А ты зря держал в заключении Хенеко и меня!       Вот это Ягами Лайт! А не тот уродец, который им прикрывается! Хотя, если так подумать, не слишком-то долго и сам Ягами Лайт сопротивлялся после первых двух убийств.       — Я знаю, но поверь, у меня были причины, — тихо произнёс детектив, и резко сделав разворот своего корпуса вниз, его нога познакомилась с лицом Лайта чуть поближе. — Око за око, — тихо проговорил тот после своего удара.       Я лишь ухмыльнулась, наблюдая за этим и не смея вмешиваться. Как у меня всегда говорили на районе, когда кто-то с кем-то дрался: «Пусть сами разбираются! Они — парни, помирятся!».       Лайт от неожиданного «поцелуя» с ногой стал терять равновесие и заваливаться назад, унося в свой полёт и детектива, который додумался на свою голову скрепить их вместе на время расследования. В полёте послышались сдавленные крики обоих, и они вместе рухнули на диван, как два мешка картошки. Однако диван не выдержал и от столь огромного толчка завалился назад, отчего парни заработали пару шишек на башке, ударившись затылками об пол.       Так вам и надо! Главное не ржать…       Однако, что-то со мной не так.       Я немного нахмурилась, понимая, что у меня снова началось головокружение.       Как не вовремя, чёрт возьми.       — Кха… Я переживаю не из-за своей ошибки, — послышался сдавленный голос детектива. — Ты, Ягами Лайт, был кирой, а Хенеко Хилл твоим помощником, но пока это лишь догадки. Я обычный человек, а человеку свойственно ошибаться.       Да ты и не человек. Питекантроп социально-неадаптированный. И садист-извращенец ещё!       Лайт немного приподнялся, не отрывая взгляд своих глаз от говорившего на тот момент детектива.       — Ну, вот опять! Ты просто не желаешь смириться, что кирой оказался не я!       — Я не могу смириться с тем, что ты не кира? — пока они разговаривали, к головокружению подключились глухие толчки, отдававшие эхом в виски. Я свободной рукой помассировала переносицу, ощущая небольшую слабость. — Возможно и так. Наверное, ты прав. Я очень хотел, чтобы ты оказался кирой.       Очередной звук удара эхом пронёсся в моей голове, и я смутно понимала, что грохнусь в обморок прямо там, но я продолжала держаться и не привлекать к себе внимания.       — Око за око… и зуб за зуб… — и очередное свидание с ногой. — Я ведь тоже умею драться!       Я пошатнулась, моё сознание резко помутилось, а мои глаза стали потихоньку наполняться темнотой, заволакивая меня во тьму. Послышался глухой удар тела об ковёр и звон разбивающейся тарелки.       — Торти-ик… — произнесла я из последних сил.       — Хенеко!       Из-за своего состояния я не смогла разобрать, чей это был голос.