"Серая мышь" или Бунтарка?

Устав лежать на старом, запылённом матрасе, маленькая девочка выбегает из своей небольшой и тесной комнатки. Сжимая в левой руке листок с цветными пятнами вокруг большого чёрного, которые на самом деле представляют рисунки, сильнее притягивается к дверному проёму. Руками старается сильнее зацепиться за стену. Сама не замечает, как по щеке скатывается слеза. Наверное, уже привыкла к этому. Или привыкает. Крики, ругань, перебранки — вот что царит в этой квартире почти каждый вечер. И это пугает её. Двенадцать лет, два из которых проведены в слезах. Кризис, кажется, доходит до каждого, и вот к её отцу он тоже пришёл. Удивительно, как он ещё жив остался, как он ещё живёт в квартире, имеет крышу над головой, пусть и не такую большую по площади, как до этого. Хотя, если осмотреться, можно увидеть, что в доме минимум мебели, это немного объясняет ситуацию. Отец девочки пьёт постоянно. Весь его распорядок ограничивается в двух вещах: напиваться до беспамятства и засыпать на несколько суток, если повезёт, а если нет — то всего на несколько часов. Вот и сейчас он проснулся недавно. После поисков денег, он всё-таки наскрёб необходимую сумму, купил таки заветную горячительную водку. Даже тошно от таких людей. Мать же шатается беспрестанно не понятно, где. Но на этот счёт у мужчины уже есть подозрения: элементарно и очевидно, любовник. Как кого-то может тянуть на такую женщину. Небось, он надеется, что сможет с ней создать семью, растить детей и, для полного счастья, вырастить дерево и построить дом. Ха, как бы не так! Эта прохвостка даже за собственного ребёнка отказалась, ну, вернее, она просто не замечает маленькую Мэрилин, пока та постоянно ошивается рядом, постоянно крутится под ногами и мешает. Сейчас эта женщина сидит на кухне, препираясь со своим мужем. Он её ударил по жилистой шее, а она только начала на него кричать сильнее. Как же это всё надоело их дочь. Она осторожно ступает навстречу папе, дрожа от страха, просит, чтобы он остановился. Увы, он жалок. Ужасный отец. Был бы хотя бы немного в нём отцовский инстинкт, не совершил бы такого, что сделал сейчас. Кинув на жену обеспокоенный — та молча кивнула, соглашаясь, — а на Мэрилин — озлобленный взгляд, подходит к ней. В руке его — нож, а в глазах девочки — слёзы. Видит, как он перебирает в пальцах ножик, водит пальцем по лезвию, а потом по ручке, она уже думает, чтобы убежать, но… Мужчина с силой хватает девчушку за локоть и, говоря что-то вроде того, чтобы она не лезла во взрослые разговоры, вонзает под лопатку нож, не по самую рукоять, но всё-таки достаточно сильно, чтобы причинить сильную боль. В глазах её сначала начитает щипать от наступающих слёз, а потом в них и вовсе темнеет. И она чувствует, как засыпает. До этого момента она любила их, своих родителей, но именно тогда вера в эту любовь рухнула, как карточный домик от дуновения ветра. Ведь они-то её не любят, так зачем тратить свои чувства на них. Никто не поднял бы руку, тем более с ножом, на того, кого любит. Кратко и резко вздохнув, она вскочила с постели и подбежала двумя шагами к шкафу. Распахнула, вывалив при этом кучу разных цветов элементов своего гардероба, потянулась к самому углу, к картонной коробке из-под обуви. Чуть не запнувшись о свитер, подходит к кровати, садится, доставая из перламутрового цвета коробки листок, сложенный пополам. Огромная чёрная фигура со слабо и криво нарисованными руками и ногами. По сторонам от неё ещё двое: мужчина и женщина, явно мать и отец. А в цепких руках чудовища девочка, закрывшая руками лицо. Смахнув с щеки едва подступившую слезу, убедила себя, что всё хорошо. Иногда всё-таки накатывает, это вполне нормально. Услышав в коридоре звонок, посмотрев на свой детский рисунок ещё раз, она положила его на место — в коробку, а ту — в шкаф. Сама же, глубоко вздохнув, пошла открывать дверь. Выходит из комнаты, но уже видит, что её мама (приёмная, конечно) уже открыла дверь и впустила кого-то в дом, радужно приветствуя. Ещё два шага по коридоре делает парень, и Мэрилин может увидеть лицо гостя, хмыкнув при этом: Никита, кто же ещё. Хотя она его явно не ожидала увидеть. — Привет, — весело выкрикивает он, нагло входя в комнату. — Эм, здравствуй? — Мэр удивлена, что он тут делает, ей интересно. — Чем-то могу помочь. — Это я тебе должен помочь, — Мэрилин аж поперхнулась воздухом и вопросительно посмотрела на одноклассника. — Ну, с математикой. Она вдохнула, уж больно предыдущая фраза была похожа на угрозу, хотя Никите не за чем угрожать ей, сама знает это, но от фразу тошно. — Ну, с чего такой порыв? — Я твой друг, должен тебе помогать. Давай, доставай свой сборник по ЕГЭ, буду помогать, — садится на стул и крутится на нём, как маленький. Девушка подходит к полке с учебниками, разглядывает и, кивнув сама себе, вытаскивает из кипы журналов и больших по размерам книг одну в обложке ярких цветов российского флага. Садится на свободный стул рядом с Никитой и кидает на стол книгу и смотрит на него, ожидая каких-нибудь действий с его стороны. Тот открывает её на нужной странице, на тринадцатом варианте, последней части, той, где сложные задания. — Ты ведь эти два задания сможешь сделать? — спрашивает он, указывая на первый и третий номера. Мэр кивает. — Тогда приступим к этому. Смотри… Он начал показывать, как решать этот номер. За этот час, проведённый с ним, она даже забыла, что чуть не заплакала до его прихода. Всё-таки учёба иногда может быть интересной, думается ей, потому что Никита действительно интересно рассказывал, не так нудно, как их математик в школе. Она даже пару раз смеялась над выражением лица Киоссе, когда тот делал глубоко задумавшееся лице, размышляя над решением того или иного номера. А уж когда он тёр себе губу ручкой и, слегка подняв голову, оставил ручку там, что она там висела, как усы, про этот случай я молчу: девушка еле сдержала улыбку. Сейчас они закончили с математикой и просто отдыхали: умственная деятельность тоже может утомить. — А я всё равно считаю, что ты не права, — хмыкнул он и встал со стула, чтобы подойти к постели девушки и нагло лечь. Спасибо, что хотя бы без обуви. — Эм, ты не обнаглел? — хмыкнула она, встав у изголовья и надеясь, что у совести Никиты сон не беспробудный. — Нет, я устал, — сказал он и отмахнулся. «Ну сам напросился, » — подумалось Мэр. Она взяла в ладони лодыжку парня и потянула с силой на себя, от этого жеста тот свалился на пол, больно ударяясь спиной об угол постели. Девушка ухмыльнулась нездоровой улыбкой и заняла своё законное место, так сказать, головой вниз, ногами подпирая стену. Никита же, оставшийся без места, прыгнул на кровать и прополз рукой к ступням Мэрилин, щекоча, та залилась звонким хохотом, заполонившим комнату. — Ну… кхаха… хватит. Сейчас, ахах, мама зай… — фразу ей не дали договорить, так как тот неожиданно перестал свои действия, действительно опасаясь непонимания со стороны опекунов девушки. — Тогда увидимся в следующую субботу где-нибудь? — спрашивает, сощурив глаза. — Это типа свидание? — пытается сдуть со лба надоевшие волосы, но всё-таки убирает их рукой. — Дружеская встреча, — поправляет Никита, встав. — Ты пока подумай, а потом скажешь. Развеемся хоть. Пока. — До встречи, — кивает та и, не удосужившись проводить гостя, заваливается на кровать, приняв предыдущую позу. «Мда уж, дружеская встреча, конечно, » хмыкает она, но всё-таки задумывается над предложением. Может, стоит сходить. Скоро уже середина февраля, а они даже не продвинулись в своих отношениях, если только на малюсенький-малюсенький шажок. Вздохнув, она всё-таки кивает. Решено, она пойдёт в ним. «Только чур место я сама выбираю!» — дух лидерства в ней не затух. «А куда бы нам пойти?» Перебрав в голове кучу разных мест: от детской площадки под окном до ночных клубок — она остановилась на последнем. В одном знакомом заведении как раз её друг работает, может попросить людей при входе их впустить. Потирая внутренние стороны ладоней, она ухмыльнулась. «Берегись, Никита», — злорадствует мысленно и, сделав взмах рукой, поворачивает на бок голову, ожидая выходных.

***

Звонок в дверь. Софья, словно ожидавшая звонка, быстро подошла к входной дверь, открыла ту и поприветствовала вошедшего, пропустив дальше вглубь квартиры. — Вот это моя комната, хотя ты в ней уже бывал, я просто напоминаю, — девушка постаралась незаметно закрыть открытую книгу, лежащую на столе, чтобы не показывать, что была занята. — Чем-то могу помочь, ты же не просто так пришёл? Толя, задумавшись, не покажется ли его вопрос слишком грубым, осмелился спросить: — А мне нельзя просто так зайти? — Можно. — Вот и отлично. Что будем делать? — Толя сел на стул. — Хм, может сходим в кино? Или можно поиграть в настольные игры… А ещё я гадать умею. — Аляля, подай ручку, дорогой. Вижу-вижу, тебе сулит счастье, здоровья, — сказал он с деланным акцентом, двигая вперёд-назад плечами. — Да ну тебя, — Соня слегка толкнула его в предплечье. — Я серьёзно умею. Некоторые вещи сбываются. Хочешь, тебе попробую? — Ха, нет. На себя попробуй. — Ну и как хочешь, Фома неверующий. Но на себя гадать нельзя — не сбудется. Она подошла к прикроватной тумбочке, открыла среднюю полку и вынула полную колоду семёркой бубен кверху. Положила на кровать, сев на эту же стопку. На удивлённый взгляд одноклассника решила промолчать и просто встала, молча выждав полминуты. Соня ловкими движениями руки перемешала карты и стала раскидывать по несколько групп на поверхности кровати. — Да подожди ты, — окликнула она, когда Анатолий сделал попытку перевернуть одну из тонких стоп. — Сейчас… Вот. Мне карты сулят проблемы со здоровьем, брюнета, кхм… мужа и почему-то дальнюю дорогу… она мне в предыдущие разы не попадалась, в отличие от остальных. Ладно, попробую по-другому. Она принялась переделывать, смешала карты, повторила все свои предыдущие действия. — А тебя ждут слава, богатство и… да ничего тебя не ждёт больше, — Соня стала разглядывать карточную даму, которая обычно показывает рыжую суженную и резко спрятала её за спину. — Эй, мне же интересно, — он попытался посмотреть той за спину, но не смог. — Какая разница, ты всё равно в это не веришь, — быстро вставила она злополучную карту в колоду и смешала, чтобы Анатолий не увидел. — Знаешь, у меня есть другая идея. Поиграем в карты? Просто так. Ну или можем поискать подарок для Никиты. Просто лучше за месяц подарки искать. — Хорошо, жду тебя через пять минут у выхода из подъезда, — кинул он, выходя из комнаты. Соня только вздохнула, покачала головой и вышла вслед. Надела лёгкую куртку и обувь, вышла.

***

— Да подожди ты, он разве клоун? — Соня окинула взглядом друга, который надел на голову кудрявый парик, окрашенный всеми цветами радуги. — Ему вообще довольно сложно угодить… Может, в книжный? — Толя, явно погрустнев, положил исскуственные волосы на место, не ожидал он, что с ней будет так скучно. — Согласна, сваливаем отсюда, а то на нас уже люди смотрят. Соня взяла за руку Толю и поспешила выйти из здания. Тот всё-таки умудрился показать язык одному подростку, который по виду был на три года младше, тот покрутим пальцем у виска вслед. Они зашли в другое здание, находящееся через шесть таких же, забрались на третий этаж и стали выбирать книги. — Стой-стой, послушай. «…он взял её за руку и трепетно провёл ладонью по её щеке. Наклонился над её лицом и поцеловал». Боже, Пушкин курит в сторонке и задумывается над новой работой, может, на службу в монастырь уйти, — Толя рассмеялся. — Что за ужас. Но причём тут монастырь?.. Да и вообще, мы пришли искать книгу не тебе, а Никите. Будь добр искать подходящую книгу. — А я-то тут зачем? Я такое всё равно не читаю, — он положил книгу на полку и подошёл к другому стеллажу, на котором лежат обычно ужастики. — А знаешь, Никита, кажется, любит читать в свободное время Стивена Кинга. Берём? — А какие он читал? — Соня подошла и стала рассматривать ряд книг. — Какая разница. Многие книги он любит перечитывать. Так что берём эти три, — он указал на книги в зелёных обложках. Соня кивнула, взяла их в охапку и пошла на кассу. После покупки они вышли из помещения и, миновав три этажа по лестнице, оказались на улице. Резко подул сильный ветер. Чтобы укрыться от него, Софья поспешно прижалась к Толе, тот лишь рассмеялся по-доброму, обняв её одной рукой, во второй же находились книги. — А я ещё говорила ужасные романчики в этом магазине, — прошептала она. — Но тут-то всё иначе, не как в этой ерунде. — Но это всё-таки немного романтично и немного не по-дружески. — Кстати, совсем забыл… Ты будешь моей девушкой? — Толя посмотрел на отстранившуюся на секунду Соню и заподозрил что-то неладное, пока та не улыбнулась во весь рот так, что ему чуть не показалось, что щёки треснут. — Конечно, ты ещё спрашиваешь! — она вновь обняла Анатолия, но уже намного сильнее, чувствуя себя счастливой. «Всё-таки карты не могут обмануть», — вспомнила Шолохова. Примечания (Хотя это больше похоже на «прощальное письмецо автора»…): Я, конечно, не из тех людей, которые приветствуют, когда берут свои слова назад, но сейчас я планирую поступить именно так. Я помню, что обещала довести эту работу до конца, но вряд ли я это сделаю, вернее, вообще не сделаю. Серьёзно, когда я смотрю на свои работы, у меня выражение лица, выражающее «Что?». У меня совершенно не получается писать фанфики. Я точно поняла, что размер макси не для меня: я могу начать и завершить драббл, мини, миди, но не макси. Так что отныне я вряд ли возьмусь за этот размер. Хотя одна из моих задумок, что находится в моих заявках, требует именно макси. Но это маловероятно, что я всё-таки возьмусь за неё, даже при большом желании. Если всё-таки это случится, что я постараюсь сначала побольше в черновиках, как обычно поступают нормальные авторы, хорошо планирующие сюжет своих работ (будто бы я вообще способна стать нормальным авторам, наивная). Думаю, работа этого фанфика прекращается, я его отправляю в черновики, в надежде, что смогу когда-нибудь его продолжить (вероятность 3% из 100). В самом начале эта работа мне показалась отличной, я даже чуть ли не жила этим фанфиком, а сейчас… глаза открылись. Спасибо всем читателям, которые отписались, которые не отзывались и просто читали, спасибо тем, что и читал и кому понравилось, и тем, кто читал и кому не понравилось. Отдельно поблагодарю разумовскаЯ., твои отзывы меня до до недавнего времени хоть как-то порывали продолжать писать главы хотя бы иногда.