"Серая мышь" или Бунтарка?

«Почему же я всегда всё порчу?» — пробормотала сама себе под нос девушка. «Абсолютно всё… Может, подвести итоги сложившейся за этот год ситуации? Во-первых, я стала радиоведущей, меня стали выслушивать, чего обычно никогда не бывало, потому что я всегда в себе держала мысли, делясь ими только с Цоем. Я стала помогать людям, наверное, своим эфиром. Надеюсь. Во-вторых, я всех этих людей, которым помогала, всех их разочаровала. Что ж, зато хоть что-то в этой жизни я точно умею. В-третьих, мама развелась с папой и мы ней и Артом теперь живём у Василия Данииловича, на чьей радиостанции я и веду эфир. В-четвёртых, в этом году не будет выпускного бала, только официальное вручение аттестатов. А во всём виновата именно я. В-пятых, у меня появились друзья, в которых я не сильно нуждалась, но которые стали мне уже дороги. В-шестых, в одного из них я смогла влюбиться. Мда, ничего лучше не бывало ещё со мной… Чёрт, да кому я вру? В этом точно есть минусы: он же меня провоцирует, сам того не замечая! Или замечая? Чёрт, а если он узнал об этом по моему поведению? Но я же не должна была так быстро проколоться. Что, если он специально так себя ведёт, чтобы я призналась, а сам потом будет смеяться? Во всяком случае, если ему признаюсь я, он меня просто отвергнет. Ничего не скажешь, не весело мне сейчас.» В то же самое время Святослав размышлял о недавно случившемся. Поразительно, как же странно устроены люди. Сначала поддаются порыву, а потом думают, правильно ли поступили, можно было ли вообще так делать. Да и был ли это порыв? «Может, признаешь уже, что иначе это никак и не назовёшь, „ — подумал Свят, обращаясь в своих мыслях к себе же. Да вряд ли. Она же совершенно не из тех людей. Я люблю креативных, не тихонь. А она… слишком простая, неприметная, скромная. Но это, в принципе, больше притягивает, чем отталкивает. Чем же Алиса могла меня притянуть? Заманила же в свою сеть, испустив флюиды. Хотя она ведь не специально, конечно… И зачем мне это? Я же не хотел влюбляться? Да и вообще влюбился ли я? Может, да, может, и нет. Может, это была просто минутная прихоть. Но как же тогда объяснить, почему с ней я веду себя в последнее время странно и слишком открыто, хотя стараюсь быть скрытным? Никак. Наверное, это всё-таки влюблённость. Но типичная подростковая влюблённость или реальная любовь? Скорей всего первое, так как второе навряд ли возможно.

***

— Ну, Толь, — рыжеволосая рассмеялась, наблюдая за Цоем. — Я серьёзно, научи? — она вопросительно посмотрела на него. — О, великий человек, научи своего верного холопишку этому царскому делу, просвети народ в моём лице… Нет, действительно, завтра же у Алисы день рождения, а мы ей раз и — татататам — торт собственного приготовления. Она же сладкоежка, ей должно понравиться. К тому же, скучно не будет, я тебе обещаю. В конце концов, я могу быть не просто холопом, а придворным шутом. Но я всё равно хочу быть мужем царевны и царём. Ты же не против? — Ох, уговорил, — Софья улыбнулась и, взяв в ладони его руку, пошла к квартире, где сейчас живёт, сейчас там никого нет: родители девушки на работе. Они прошли в прихожую, прошли мимо нескольких дверей и очутились в её комнате. Анатолий даже лишний раз отметил, что тут постоянно немного веет женскими духами, такими сладкими, но не приторными, кажется, с лёгким запахом апельсинов. — Клади сюда портфель, сейчас быстро уроки сделаем, а потом — за дело, — Соня показала пальцем на стул. Толя вздохнул, поражаясь, почему людям так хочется быстрее сделать домашнее задание, учитывая то, что им вообще ничего не задали, помимо одного единственного задания по литературе. Редко такие дни попадаются, так что их нужно ценить, а не тратить на учёбу. Она всегда подождёт. Несмотря на ве эти суждения, ему всегда удавалось оставаться отличником, удачливый же. Через час или около того они закончили и с этим. Поэтому Толя и Соня вышли из комнаты, напрявляясь на кухню. — Так, помой руки, а я пока пороюсь в холодильнике, — она подтолкнула его к крану. Вытащила на стол некоторые продукты, начала их смешивать. — Давай помогу. Анатолий подошёл к девушке с её спины, положив свои руки своими ладонями на её тонкие и нежные руки. Аккуратно двигая руками от себя и к себе, держа их на том же месте, он опустил голову на плечо девушки. От этого та рвано вздохнула, ощущая, как его волосы и дыхание щекочут кожу. Тот словно бы и не замечал этого, улыбнувшись одними губами. — Может, спокойно сделаем торт? — выдохнула Соня. — Подожди, — Цой стал перед ней только корпусом и коснулся её губ секунды на две. — Теперь всё. Соня едва заметно улыбнулась, всё ещё не веря в своё счастье. А оно вот, стоит и крошит молочный шоколад в небольшую посуду. — Повезло же мне с тобой… — Толя ухмыльнулся по-доброму. — А то, я же само сокровище. Но я обещаю, с этим кладом тебе придётся нелегко. — Я это уже и сама поняла… Лучше ломай шоколадку, а не ешь. — Я кушать хочу, — Цой только «культурно» откусил от плитки небольшой кусочек, тот издал хрустящий звук. — Будешь? — Насколько я помню, мы пока что в моём доме. Так что спрашивать это, по идее, должна я. — Ладно-ладно. Помочь? — он положил на огонь растапливаться шоколадку, вернее, то, что не успел съесть. — Видели мы твою помощь. Иди лучше положи муку из посуды обратно в пакет, — Соня ткнула ему тарелку, да не очень осторожно, так что основная масса муки инеем опустилась на волосы и лицо (настоятельно рекомендуется давать сыпучие продукты, от которых легко замараться, не над головой). Толя помотал головой и, поняв, что это не поможет, руками отряхнул с волос столько муки, сколько мог. — Прости, я не хотела. — Выходит, теперь я стал белой вороной? В таком случае я не хочу быть одним таким. Парень подпрыгнул до нужной полки, выхватив бумажный пакет. Соня, ойкнув, стала размахивать перед лицом скалкой, будто та спасёт её от белого порошка, что точно так же ляжет на её плечи, как лёг на лицо Толи. Но она не угадал его стратегию: тот взял куриное яйцо и решил атаковать именно им. — Чёрт, — выругалась она, ощутив, как по майке что-то течёт. — Как знала, что надо было фартук надевать. С тобой одежды не напасёшься. Девушка провела пальцем по бесцветному пятну на одежде, поморщившись. Толя же в это время со спокойным лицом помешивал топлёный шоколад и засунул ложку с немного остывшим продуктом в рот Соне. — Я сейчас эту ложку тебе в… Договорить, к счастью ей не дали. Негоже девушке так выражаться же. Цой поцеловал её, не давая возможности сказать то, что она планировала. Та закатила глаза и, решив, что просто не может долго злиться на него, ответила. — А ты сладкая, — пропел Толя. На это заявление та только фыркнула, сказала что-то, отдалённо напоминающее «У тебя от сладкого кое-что слипнется», и продолжила готовку.

***

А может, всё-таки мы встречаем препятствия у себя на пути только за тем, чтобы их перешагивать, решать и показывать, на что мы способны. Способны ли не переломиться, не лечь под ту тяжесть жизни, которую встречаем. Если встретите в своей жизни какие-то трудности: выносите их с достоинством. С честью, присущей вам, докажите, что Вас не так легко сломать. Иначе вас это будет преследовать не только в мыслях. Как, к примеру, у Никиты случилось это в реальности. Кошмар всей его жизни. Владислав Алексеевич Рамм. Безнравственный человек, которого невозможно назвать педагогом. А ведь некогда он был им. Удивительно, как наши страхи способны забрать нас под своё крыло, а его перья, словно живые, обвивают наши шеи. Стоит дать только невесомый, даже косвенный, намёк, а человек тот же над попечением монстра-страха. Стоит только заметить знакомую макушку в толпе, а в голове уже сразу же вспоминается всё плохое, связанное с ней, а тебе кажется, что этот человек ещё и ухмыльнулся, задержав на вас внимательный, изучающий взгляд. — Киоссе, что-то случилось? Ты белее мраморной статуи, — Мэрилин с опаской коснулась руки парня. — И руки у тебя тоже холодные. Ты заболел? — Посиди тут, хорошо? Ненадолго. И подержи мою руку, пожалуйста, — Никита тихо, почти шёпотом, произнёс это, надеясь, что так его отпустит страх. И не ошибся, минуты через три он ощутил, что успокаивается. Резко выдохнув, он выпустил свою конечность. — Спасибо, — уже чуть громче, значит, полегчало. — Да не за что же. Что случилось? — девушка выглядела обеспокоенной за здоровье Никиты. — Когда-нибудь, может, расскажу. Сейчас мы явно не на том уровне дружбы, чтобы говорить об этом. В конце концов, об этом знают только два человека: я и тот, кто в этом замешан. Для меня это слишком тяжело, — Никита поджал губы, ощущая, что в глазах начинает щипать. Надеясь, что его голос надорвался (всё-таки боится, что Мэр его примет за слабака), он выкрикнул, вернее, громко прошептал. — Пока, мне надо идти. Ещё увидимся, думаю. Никита сорвался с места, устремляясь в противоположную от школы сторону и крепко-накрепко сжимая в ладони лямку портфеля, уже не сдержав порыва и пустив небольшую каплю слезы, но гордо, без пустых всхлипов. Осуждая себя, от поспешил ретироваться подальше от Мэрилин, осуждая за слабость, как он считает.