Песок времени. Том 2. "Книга пламени"

Ребята сидели за столом и ели. Перец накладывал из кастрюли макароны по-флотски, когда в палатку вошел Кай. Он был в камуфляже и в полном боевом снаряжении. – Садись, поешь, – сказал Перец. – Не, спасибо, – Кай зашел внутрь, сел за стол, до вылета было минут двадцать. – Что так – брезгуешь? – Фрол нашел возможность съязвить. – Укачивает в вертолете, – спокойно ответил Кай. Фрол хотел еще раз съязвить, но, почувствовав на себе тяжелый взгляд Варфоломея, промолчал. За столом они еще раз обсудили детали предстоящей операции. – Пора, – сказал Варфоломей, услышав шум останавливающихся машин у палатки. За ними приехало два УАЗика, чтобы отвезти к вертолёту. Вертолет оторвался от земли. Кай устроился поудобнее, прислонившись спиной к сложенным парашютам, закрыл глаза и уснул. Ребята переглянулись, видя, что тот спит спокойным глубоким сном. Всем остальным было не до сна. Их нервы были на пределе, они привыкли к подобным вылазкам, все-таки не первый год на войне, но вот так спокойно спать никто из них не мог. Это какие должны быть нервы, чтобы спать!? – Нам пора. Кай открыл глаза и увидел перед собой склонившегося над ним Варфоломея. Все надели парашюты. Загорелась лампочка. Через открытую дверь они начали выпрыгивать в черную пустоту за бортом вертолета. Кай ненавидел прыжки с парашютом. С этой мыслью он летел до земли, пока не упал на камни, парашют потащил его вперед, но он в долю секунды перерезал стропы и освободился из его плена. Луна на небе освещала скалистые горы. Это лучше, чем идти в кромешной тьме. Он выдвинулся на место встречи группы. Прибыл туда первым. Потом подошли остальные. Теперь главное - за два часа дойти до поселения. Они шли по узким горным тропам, где в этот час не должно быть никого. Наконец, вдали показались огни поселения. Еще раз согласовав действия, они двинулись на эти огни. Когда начались первые строения, ползли, пытаясь слиться с землей. Удача им улыбнулась. До сарая, где по примерным предположениям должны быть заключенные, доползли незамеченными. Кай снял охранника, который стоял на входе в сарай. Тихо подкрался к нему, четко отработанный захват сзади - и провел острием ножа по горлу. Аккуратно положил на землю обмякшее тело. Перец сразу метнулся внутрь. За ним все, кроме Торпедо, он остался на дверях контролировать ситуацию. Как и предполагали, в сарае больше не было охраны. Никто не ожидал такой дерзкой вылазки. Пленные лежали связанные по рукам и ногам веревками. Говорили шёпотом. Нужно было понять состояние каждого. Их еще не пытали, только избили и держали связанными. Но постепенно их руки и ноги вернули чувствительность. Двинулись к выходу. На улице, стараясь пригибаться к земле, начали продвигаться обратно. Один из пленных был сильно избит, ему Иван помогал, тащил на себе. Кай держал в поле зрения майора. Его радовало, что майор особо не пострадал и активно двигается сам. У последних домов наткнулись на шестерых бандитов, которые шли по селению. Завязалась драка. Варфоломей, отбившись от одного, почувствовал, что его сбивает с ног другой противник, еще секунда - и то, что на него навалилось, обмякло. Скинув с себя уже неживое тело, он увидел Кая, вытирающего нож. Разобравшись с этими бандитами, они уже двинулись вперед, но послышались выстрелы, и ещё человек десять набросилось на них со всех сторон. Опять завязалась драка. В узких улочках между домов сложно было применять оружие, поэтому дрались в рукопашную и на ножах. Кай увидел, что на Ивана насели двое, пытаясь выкрутить ему руку с ножом. Он в долю секунды очутился рядом и ударом сбил одного духа, резко вскинул руку и загнал острый клинок тому меж ребер в область сердца. – Быстрей, уходим, – прозвучал командный голос Варфоломея, – где Перец и Торпедо? – Уходите, я их приведу, – крикнул Кай и бросился в соседнюю улочку, он видел, что они еще секундой назад сражались там. – Быстро уходим, – Варфоломей увлёк всех за собой в темень ущелья. Кай подоспел вовремя. Перец и Торпедо уже не выдерживали такого количества бандитов. Их окружили со всех сторон. Он налетел на духов сзади и начал точными и четкими ударами бить противника. Его нож врезался в их тела, их кровь залила ему руки и лицо. Он почувствовал кровь на губах, это была не его кровь - противника. Успев вовремя, он встал спиной к спине к Торпедо, тот обернулся, в его глазах был страх но, увидев Кая, Торпедо обрел второе дыхание и начал крушить врага, ломая хребты и сворачивая головы. – Уходим, быстро, – скомандовал Кай. Все нападавшие на них уже лежали в этом переулке мертвыми. Они двинулись вперед, догнали Варфоломея и дальше шли вместе, стараясь двигаться бесшумно. Прислушивались, будет ли погоня. В кишлаке слышны были голоса, стрельба и вспыхивали огни. Но их след они потеряли. Это было очевидно. И вдруг тишину ночи осветила автоматная очередь. Стреляли сбоку. Они ответили, стараясь не замедлять ход. Последовало сразу несколько автоматных очередей в их сторону. Очевидно, кто-то из моджахедов возвращался в лагерь. Человек пять, не более, судя по количеству очередей. Завязалась перестрелка. Одного из пленников ранило, зацепило ногу. Кай, услышав вскрик, подбежал, увидел, что это не майор. На этот вскрик подбежал и Варфоломей. Они встретились глазами. Поняли друг друга – это не майор. Раненного подхватил Перец, и потащил на себе. Фрол и Торпедо прикрывали их уход, отстреливаясь. Постепенно они практически оторвались от стрелявших в них. Это было видно по количеству очередей. Но потом выстрелов стало больше, к ним прибыла подмога из селения. Нужно было только дойти до вершины утеса - там через десять минут будет вертолёт. Но те, кто за ними гнались по пятам, не должны быть там. Иначе они собьют вертолёт и тогда никто не выберется живым. Кай догнал Варфоломея, обхватил его за плечи и, перекрикивая шум выстрелов, в ухо ему прокричал: – Уходите, я их задержу. Варфоломей понимал, сейчас не время для разговоров, глупо говорить о чём-то. Он знал, почему Кай так поступает – иначе ему придется стрелять в майора. Он посмотрел ему в глаза: – Вернись живым! – затем двинулся вперед, туда, где должен был приземлиться вертолет. Кай ушёл чуть в сторону, чтобы сбоку простреливать тех, кто пытался последовать за уходящими вверх по склону. Вертолет прилетел вовремя, ребята быстро запихнули туда освобожденных ими пленных. Потом залезли сами. – Взлетаем, – крикнул Варфоломей. – Кая нет! Стойте! – прокричал Торпедо. – Взлетаем, – повторил приказ Варфоломей, – он их держит. – Мы не можем его бросить! – Торпедо рвался к выходу из вертолета. – Можем! У нас приказ доставить пленных. Фрол, Перец, держите Торпедо! Вертолет уже взял курс в обратном направлении. Внизу, на земле, было видно огоньки от очередей автомата. Там шла стрельба. Кай краем глаза видел удаляющийся в ночи вертолёт. У него отлегло на душе. Все нормально. Он выполнил приказ. Майора доставят в штаб живым. А уж он как-нибудь выберется из этой передряги. *** Вертолет приземлился в гарнизоне. Заранее в штаб сообщили, что из освобожденных двоим нужна срочная медицинская помощь. На взлетной полосе их уже ждали две машины скорой помощи. Раненых погрузили на носилки и повезли в госпиталь. Остальных освобожденных тоже решили госпитализировать, чтобы проверить их состояние. Варфоломей и его ребята сели в машины, которые за ними приехали, чтобы поехать в штаб для отчёта. Всю дорогу они молчали. О чем тут говорить. Приказ выполнен любой ценой, как и должен быть выполнен. Но только цена ему – Кай. Они оставили его там, у врага. «Правильно или нет?» – этот вопрос изматывал душу… Подъехали к штабу, сбоку у ступенек стояли блатные, курили. Один из них, когда Варфоломей поднимался по ступенькам, как бы невзначай спросил: – Где Кай? – Остался там, прикрывал наше отступление… – ответил Варфоломей, отводя глаза. Пацан сплюнул, злобно посмотрел в глаза Варфоломею. – Бросили, значит, его там?! – Ты чего пред этой швалью распинаешься? – Фрола аж всего перекосило от такой наглости - какие-то урки спрашивают у них отчет об операции! Варфоломей обернулся. – Иди внутрь, – командным голосом сказал он. Они зашли внутрь здания. – Пошли, пацаны, – главный из них сплюнул ещё раз на землю, – все ясно, Кай там отдувается, а эти здесь за медалями пошли. Да, и кто это вякал? Имя его узнайте. За такие базары он ответит. Поедем, «порадуем» Себастьяна, как круто здесь в войнушку играют. Братки сели в машину, припаркованную за углом здания, и поехали к своим. Варфоломей отчитался перед полковником и его офицерами о ходе операции. Сухо сообщил о Кае. Он говорил чётко, только данные, никаких эмоций. Он профессиональный военный, была поставлена задача - он её выполнил. Полковник так же, без эмоций, выслушал. Поблагодарил за службу. Разрешил идти отдыхать. Варфоломей и ребята стояли, не уходили. – Ну что вы меня глазами сверлите. Вы сделали все правильно. У вас свое задание, у Кая свое. Он выберется. Не впервой! Кругом марш! Они вышли из кабинета полковника. – Я чувствую себя куском дер**а, – тихо сказал Торпедо. – Нельзя было его оставлять, – вздохнул Иван. – Я дер**о, – констатировал Перец. – Всем молчать! Вы помните, что сказал Кай: или майор дома или он его пристрелит. Пусть он там, но его руки не замараны убийством невинного человека. Он выберется, я чувствую это. Они поехали к себе с чувством вины, стараясь не смотреть друг другу в глаза. Воспоминания о сегодняшней ночи всплывали то и дело в мозгу: Кай помог Варфоломею, вовремя успел к Торпедо, спас Ивана. Он работал, как команда. Он не был крутым одиночкой, нет, он был в их команде и каждый из них это сегодня почувствовал. А теперь они здесь, а он там. – Водку доставай, – приказал Варфоломей и угрюмо сел за стол. *** Их было много, слишком много. Вертолёт улетел. Это была основная задача, он её выполнил. Теперь была задача остаться в живых. Кай отступал, отстреливался, держал их на расстоянии. Боковым зрением увидел несколько темных силуэтов на холме в другой стороне от стрелявших. Пригляделся, насколько это возможно, стреляя и отступая под напором противника. Очень нехорошая догадка о том, кто это, пронзила его мозг. Чувство страха стало охватывать сознание. Ему говорили о них. О том, что здесь, в этой местности, сейчас появились то ли люди, то ли не совсем люди. Выглядят странно – все в темных плащах с капюшонами, лица не видно, глаза только не как у людей. Те, кто попадал к ним, уже не возвращался. По силуэтам на холме Кай догадался – это они – араксы. Ему стало страшно. Он знал, что сейчас у него три варианта как сложится его судьба. Первый - это он попадает опять в плен к Махмуду и его будут пытать, второй - он попадает к плен к араксам и его просто пустят на опыты, и третий - его пристрелят. Это был самый лучший вариант из всех. На четвертый, спасительный, он не надеялся. Здесь чудеса не происходят. Сейчас он окружен со всех сторон, патроны заканчиваются, а летать он не умеет. Так что чудес не будет. Моджахеды, воспользовавшись прикрытием камней, обошли его и, спрыгнув, набросились. Он дрался, но их было слишком много и, получив под дых автоматом, он не успел выровнять дыхание, а затем последовал удар по голове и все… свет выключили, сознание покинуло его. *** Гор, стоя на склоне холма с Фахром и Тонном, наблюдали, как один человек пытается сдерживать наступающих на него со всех сторон других людей. Было видно, что его хотят захватить живым, иначе давно уже бы пристрелили. Гору понравилось, как тот лихо отстреливается. Потом они увидели, как он дерется, как долго сдерживал такое количество нападающих на него. Но видно и его силы не безграничны. Его окружили и, было видно, что вырубили. То, что он живой, Гор понял по тому, что его не бросили, а, взвалив на плечо, понесли с собой. – Он мне нужен, – повернувшись к Фахру, Гор указал на уходящих с ношей людей, – отличный экземпляр: сильный, выносливый, столько держался – значит со здоровьем все в порядке. Подойдет для наших опытов, а то местное население, которое ты ловишь, все рахитное и больное. Фахр кивнул, соглашаясь с этим, и, отойдя от Гора, стал отдавать распоряжения. *** Кай очнулся. Голова гудела, перед глазами все плыло. Яркий свет, слишком яркий. Глаза режет, он приподнял голову, опять попытался чуть приоткрыть глаза и, дав им привыкнуть к свету, стал медленно их открывать, пытаясь понять где он. Он четко помнил последние события и потом его вырубило… «Здесь всё белое и чистое и свет такой яркий. Я в раю? – промелькнула глупая мысль, – вряд ли меня туда пустят. Тогда это ад…» И он был прав, когда, сфокусировав зрение, он увидел, что сидит, притянутый специальными ремешками к креслу, рядом с ним столик с инструментами, еще столики с белыми простынями, закрывающими то, что под ними. Шкафы по стенам с разными колбами и склянками. Ампулы, лекарства, растворы лежали на столе. Медицинская аппаратура с мониторами, датчиками стояла рядом с его креслом, а на потолке горели огромные лампы, наполняя пространство неестественно ярким освещением. Стены в белом кафеле, идеально белый потолок, а пол покрыт светлой плиткой. Все чисто и стерильно. «Это лаборатория. Значит, я прав – я в аду у араксов», – дальше Кай грязно выругался про себя, но это не облегчило всей ситуации его положения, он это осознавал. Сейчас здесь он был один. Конечно, и куда бы он делся, Кай подергался и понял, что прикован намертво. Даже Гераклу такие ремни не порвать. Тогда оставалось одно: просто смотреть на то, что его окружало. И здесь он увидел доску на стене, исписанную химическими формулами – его любимая химия. Он даже забыл, где он и что все очень плохо. Он сосредоточился на формулах. Сразу увидел пару ошибок, которые и влияют на всю цепочку. Явно те, кто это писал, не видят эти ошибки. Судя по исписанной доске, те, кто писал, тоже знали, что есть ошибка, и даже пытались её найти, но не смогли. От шума шагов Кай вздрогнул и оторвал взгляд от доски. В лабораторию зашло несколько араксов. Все они были в черных плащах с капюшонами на лицах. Они увидели, что Кай пришёл в себя. Обменялись несколькими фразами. Он прислушался к их речи. Похоже на немецкий, но четче, жестче – слова, как команды. Слова – он всегда в любом неизвестном языке сразу слышал слова и запоминал их. Сейчас он тоже слушал слова, запоминал, мысленно повторял и примерно по смыслу догадывался об их значении. Ему всегда нравились иностранные языки. Он увлекался их изучением, это захватывало, как игра, где нужно запомнить слово, а потом повторить его. Вот и сейчас он забыл, насколько всё для него плохо, он спокойно смотрел на приближающихся к нему араксов и прислушивался к их речи. Они подошли к нему и стали рассматривать. Один из них приблизился к самому креслу и, взяв его за подбородок, поднял голову. Его рука была затянута черной тонкой кожаной перчаткой, Кай почувствовал на своем лице стальные пальцы и холод от прикосновения руки в перчатке. Он смело посмотрел в глаза тому, кто держал его подбородок. Кай видел, что из темноты капюшона на него смотрят нечеловеческие глаза, желтые, со странными зрачками, как у зверя, и этот взгляд. Ему стало не по себе, но он не отводил глаз. Смотря ему в глаза, главный стал что-то говорить рядом стоящим с ним араксам, назвав одного Фахр. «Да, это имя – Фахр», - он его уже несколько раз услышал, это точно имя. Фахр что-то ответил, и Кай уловил слово Гор. «Значит, главного зовут Гор, они третий раз его так называют.» Гор отпустил подбородок Кая, сохраняя ещё с ним зрительный контакт, потом подошел к столу и стал просматривать данные на мониторе и распечатанных бумажках, бросая взгляды на него. К нему подошли остальные, они опять заговорили между собой. Кай прислушивался, ловя слова и запоминая их. До него стал доходить смысл их беседы, тем более, что ему были видны листочки с надписями и то, что было на мониторе. «Это мои анализы. Да, точно, им нужно было убедиться, что я здоров.» Кай посмотрел на свою руку и увидел след от иголки на вене, они взяли у него кровь и теперь обсуждали показатели. – Ты русский? – он вздрогнул от неожиданности. Это сказал Гор, опять, не моргая, смотря на него. Гор произнес это на английском со странным акцентом. – На что это влияет? – так же на английском ответил Кай. – Давно здесь? – опять вопрос, Кай заметил, что они говорят без интонаций, как роботы, механически, просто произнося фразы. Вот и сейчас Гор спрашивал, как машина, в голосе не было эмоций. – Тебя волнует мое здоровье? Я его еще не загубил здесь. – Ты не боишься меня? – Боюсь. Это что-то изменит? – Ничего. Затем они опять заговорили между собой. В помещение вошло несколько араксов в белых халатах. Они подошли к Гору. Поговорили. Затем араксы в белых халатах подошли к нему, отвязали его левую руку, вытянули ее вперед и в сторону и зафиксировали на специальном подлокотнике, под который был помещен железный судок для забора стекающей крови. Кай это видел, внутри все похолодело. Без всякой особой подготовки, только обработав руку. Одни из араксов с помощью скальпеля сделал глубокий надрез. Он закусил губу, чтобы не закричать, вцепился правыми пальцами в подлокотник кресла и отвернул голову от того, что дальше они начали делать с его рукой. Глаза Кая и Гора встретились. Тот смотрел на него. Ждал, когда он начнет орать, но он молчал, чувствуя, как холодные медицинские инструменты копошатся внутри его руки. Холодный пот выступил на его лбу, его начала бить дрожь. Гор и араксы, постояв еще и, видно, не дождавшись крика, повернулись и пошли к выходу, оставляя Кая с его мучителями. *** Кай понял, что это конец! Спасения не будет. Обвел взглядом комнату, и опять его глаза застыли на химической формуле на доске, где было две ошибки. – В формуле две ошибки, четвертая, после циклопентадиенилтрикарбонилгидридвольфрам, там реакция не пойдет, нужно по-другому и, – боль пронзила руку, но Кай продолжил, – после диметилпропандиаль, – задыхаясь, он стал говорить, как должна идти эта реакция и почему их расчеты неверны. Гор что-то произнес, в руке перестали ковыряться, но пульсирующая боль осталась. Он видел, что в руку ввели шприц, а потом небольшое облегчение, видно, ввели лекарство, снимающее боль. Каю принеси ручку и бумагу. Освободили его правую руку. – Пиши, как должна идти эта реакция, – Гор стоял рядом с его креслом. Кая все равно трясло, и рука пульсировала тупой болью, но он стал писать. Дописав правильную химическую формулу, он откинул голову на кресло, чувствуя на себе взгляд Гора, который, забрав из его руки листок, что-то сказал и вышел со своими из лаборатории. Его больше не мучили. Он догадался, что Гор пошел проверять правильность его формулы. На это уйдет час. Значит, он подарил себе час жизни. Он заставил себя посмотреть на свою левую руку. Она была перетянута бинтами на которых выступила кровь. Кусков себя в стоящих колбочках он не увидел, значит, еще не успели вырезать то, что хотели. Это его порадовало. Хотя через час все продолжится. Услышав шум шагов, Кай очнулся от болезненного забытья, куда погружался все это время. Гор склонился над ним. – Ты будешь работать на меня. Понял. Или я покромсаю тебя на органы. Он видел глаза Гора, слышал то, что он говорит, но в ушах шумело, боль в руке усиливалась, и он почувствовал, что проваливается в пустоту. Гор видел, что этот русский потерял сознание. – Что вы успели сделать с его рукой? – Гор смотрел на стоящих рядом с ним врачей. – Еще ничего, только расширяли проход вглубь. – Он мне нужен живой и здоровый. Руку восстановите. Лекарства введите, чтобы быстро поправился, – Гор повернулся к Фахру, - пусть отлежится в камере. Завтра приведешь его в пятую лабораторию, посмотри, насколько он нам может быть полезен. Этот человек за пять минут увидел две ошибки в формуле, над которой они бились уже второй месяц и так и не нашли выхода. Значит, он заставит его работать на себя. Конечно, были планы изъять из этого молодого здорового тела то, что им было нужно, но мозг, который так быстро работает, намного важнее. *** Кай очнулся, приподнялся на кровати, сел, спустил ноги на пол и привалился спиной к стене, чувствуя слабость во всем теле. Увидел свою левую перебинтованную руку. Рука болела, но боль была несильная, глухая – это лекарства, да и странное состояние его говорило о том, что ему ввели обезболивающие. Он перевел взгляд на помещение, где сейчас был, – это камера, судя по железной двери. Окон нет, стены из темного камня. Узкая кровать, рядом - столик и стул, в углублении - дверь. Он, пошатываясь, встал и, держась за стены, пошел до двери, открыл. Туалет, умывальник, душевая кабина: «ну просто одноместный люкс», - подумал он, невесело улыбаясь. На потолке мигали глазки камер. Кай улыбнулся – химия, его любимая химия спасла ему жизнь. Вот, как бывает. Их он заинтересовал не как донор органов. Это обнадеживало. Давало шансы. Главное, выиграть время, он потом подумает, как от них убежать, хотя это никому не удавалось. Значит, он будет первым.