Сделка со зверем

      Лиара вздрогнула, когда Шепард вошла в её каюту. Капитан понимала, что недоверие команды не позволит азари жить с остальными, а тем более, нормально работать. Поэтому Шепард выделила для неё отдельный кабинет за медотсеком. Лиара всё время что-то изучала. Она проводила часы за чтением и поиском информации в экстранете. Другие члены экипажа подозревали, что она пытается тайком связаться с матерью и пересылает отчёты о миссиях, но капитан быстро прониклась к азари теплом и доверием. Временами Лиара могла говорить невпопад и случайно кого-то оскорбить, но позже признавала ошибку и извинялась. При их последнем разговоре с Шепард, она назвала капитана подопытной, хотя и не имела в виду ничего дурного. Тут же вспомнилось предупреждение Мёрсера о том, что азари жутко любопытные и вечно хотят "залезть в чужой мозг".       — Шепард, — поприветствовала Т'Сони, смутившись.       — Как дела, Лиара? Я напугала тебя?       Пряча взгляд, азари смутилась ещё больше. В ней чувствовалась неуверенность, и она походила на скромную девочку-отличницу, которую в школе дёрнул за косу хулиган. И не нужно обладать особыми навыками дедукции, чтобы вычислить личность самого известного на корабле задиры.       — Мёрсер. Он тебе мешает?       Шепард всё гадала, когда он перестанет выпрыгивать из-за угла и пугать команду. Что за извращённое удовольствие ему доставляет игра на чужих нервах? Лиара протестующе тряхнула головой. Её взгляд переменился, и она встала в оборонительную позицию.       — Он интересовался моими находками и знаниями о протеанах, много спрашивал о Маяках и Жнецах. И... — она запнулась и посмотрела в пол. — Мистер Мёрсер так много знает об истории цивилизаций. Он даже поделился со мной своими собственными наблюдениями. Он мудр, как матриарх!       Шепард не верила своим ушам. Когда вдруг Мёрсер научился быть вежливым? Очевидно, ему что-то было нужно, раз он перешагнул через себя и проявил признаки цивилизованного индивидуума. Капитан решила пока не сообщать Лиаре правду о нём, опасаясь за ментальное здоровье девушки. Но раз заражённый повадился к ней захаживать, то рано или поздно у азари возникнут вопросы. Шепард решила отложить разговор о Зевсе и переключилась на более насущные проблемы. Она сообщила о том, что "Нормандия" взяла курс на Новерию, где, согласно данным разведки, находилась Бенезия.       При упоминании матери Лиара напряглась. Похоже, ей нелегко было о ней говорить. Шепард не могла её понять, хоть и старалась сопереживать. У капитана с родителями ассоциировались только негативные эмоции. Половину детства Шепард проклинала свою мать. Она не могла простить, что её бросили, и много раз представляла, что бы сделала, объявись её родительница на пороге. Теперь Шепард уже была не той никому не нужной девочкой. Она была знаменита и уважаема. И наверняка мать захотела бы с ней наконец познакомиться. Шепард даже тайно надеялась на это. Но никакие родственники так и не дали о себе знать. Капитан уже давно свыклась с мыслью, что в этой галактике у неё нет ни единой родной души. Вместо родственника она считала Андерсона, но не смела ему навязываться. В конце концов, Шепард была уже не ребёнком, да и у самого Дэвида хватало дел. Для двух взрослых людей на службе было бы несерьёзно поддаваться сентиментальности. Лишние привязанности начальством не поощрялись.       — Я... — Лиара выдавливала из себя слова. — Я хотела бы пойти с вами, если позволите.       — Поэтому я и здесь. Думаю, ты должна её видеть.       Шепард однозначно решила взять на миссию Гарруса. Он был одним из наиболее толерантных членов команды и на удивление быстро поладил со всеми на корабле. Несмотря на его спешку в решении некоторых вопросов и нежелание подчиняться правилам, он был хорошим солдатом. Он мог задавать вопросы и оспаривать мнение капитана, но всегда уступал, если Шепард находила нужные доводы. А она находила. Что-то подсказывало, что они с Гаррусом в будущем ещё станут лучшими друзьями. На него всегда можно положиться, в этом Шепард не сомневалась. Вакариан был готов прикрыть товарищей и чётко разделял мир на врагов и друзей. Первых он никогда не щадил независимо от того, кем они были и какие ими движили мотивы. Вторых он защищал, опять же, всеми силами, несмотря ни на что. Тем не менее, были вещи, которые он не прощал никому. И покуда его окружение не совершает ничего подобного, он будет приветлив и весел. Даже если команда спускается в ад. Гаррус разбирался в тактике и не рисковал, если в конце не ждала стоящая награда. Всё это вместе помогало Шепард сохранять с ним доверительные отношения.       Когда она только взяла на борт инопланетян, то не знала, как заставить их следовать уставу. Особенно её тревожили именно Гаррус и Рекс, которые ничем не были обязаны Альянсу и могли бы в любой момент пойти своей дорогой. Всё познаётся в сравнении. Никто не говорил, что после наёмника и слегка эксцентричного офицера СБЦ ей придётся усмирять Зевса. Капитан не могла не заметить, что в последнее время её мысли были на восемьдесят процентов заняты Мёрсером. Она постоянно беспокоилась и суетилась вокруг него, словно сапёр вокруг часовой бомбы. Или она просто убедила себя в том, что осторожничает и на самом деле просто стремилась узнать о нём побольше.       Как бы там ни было, на миссию он с ними не пошёл. Шепард предугадывала, что на Новерии большую часть сложностей составят натянутые улыбки, враньё и бумажная волокита, а не сражение. Местные власти охраняли секреты своих клиентов яростнее, чем Цербер – врата в царство мёртвых. Хотя маскировалась подобная свирепость учтивыми и вежливыми разговорами. Это был один из тех случаев, когда тебя могли похвалить, осыпать комплиментами и уважить, но при этом морально опустить. Здесь слова "уважаемая" и "не будете ли вы так любезны" означали "вы меня раздражаете" и "не тратьте зря моё время". Потому в этот раз таланты Алекса были не столь ценными. Но даже если он и отправился бы с Шепард, то мог вызвать слишком много вопросов. Подозрительность службы безопасности Ханьшаня проявилась уже при первом разговоре с диспетчером, чей голос резкой и торопливой интонацией буквально выпроваживал незваных гостей. От Шепард потребовали подтверждения её личности и статуса СПЕКТРа. Наверняка проверяли и десантную группу. И как объяснить таможенникам, что странный паренёк в капюшоне не незаконный эмигрант и не беспризорник, готовый разрисовать все стены граффити? Проблема состояла в том, что даже если, используя всю свою харизму, Шепард удалось бы убедить охрану в безобидности Алекса, они всё равно проверили бы его личность. Алекс не имел документов и формально даже не существовал. Он не был включён в состав команды. При всех полномочиях в Альянсе Шепард не могла просто присвоить ему звание и никак не убедила бы Андерсона дать ему временное удостоверение личности. Неизбежно возник бы вопрос, кто он и откуда. Шепард и без того ужасно рисковала, утаив от командования информацию о Логосе. И у неё дыхание перехватывало, когда она представляла, что вышестоящие офицеры узнают о её гигантской лжи.       Она не стала тревожить омут, лишь сообщила Андерсону, что её задание стало опаснее и что если она не вернётся живой, то он должен будет переслать данные Альянсу. Ход расследования дела Зевса она сохранила в зашифрованном файле, копия которого всё ещё была у предыдущего капитана "Нормандии". Он достаточно доверял Шепард, чтобы не открывать коробку с сюрпризом, уверенный в том, что утаивание этой информации никому не повредит и что Шепард просто нужно в этом убедиться, завершив поиски. Когда она всё же вернулась с Логоса, то сообщила, что нашла опытного специалиста по инопланетным формам жизни, который проводил свои эксперименты в одной из систем Терминуса. Она указала ложные координаты лаборатории и охарактеризовала захваченного в процессе учёного как "согласного на активное сотрудничество" в обмен на прощение нарушения закона об обязательной регистрации физических лиц. Шепард также успокоила бывшего командира, сказав, что её опасения по поводу этого безымянного беглеца были напрасными. Она назвала его Дорианом Редвудом. Это было первое имя, пришедшее в голову. Думая в тот момент о Мёрсере, она отчего-то провела параллель с Дорианом Греем, а также прекрасно помнила, что стало с заражёнными деревьями на Логосе. Так и родилась самая большая ложь в жизни Шепард. Она уже не раз проклинала себя за неё, но было уже поздно. Не вполне складный рапорт, как ни странно, Андерсона удовлетворил, и он не стал задавать дополнительных вопросов.       "Нормандия" состыковалась с посадочной платформой, и двигатели стихли с характерным гулом и шипением. Шепард, Лиара и Гаррус ступили на бетонную площадку и направились ко входу в порт. Им навстречу вышла вооружённая до зубов троица охранников. Двое из них были невысокими женщинами, третьим позади следовал турианец без опознавательных татуировок на лице. У всех троих были полные серьёзности и враждебности выражения лиц. Одна из женщин азиатской внешности вышла вперёд. Как поняла Шепард, она командовала местным парадом. Охранники не спешили поприветствовать гостей или представиться. Они были натренированы только задавать вопросы. После не самого любезного диалога перепалка грозила перерасти в серьёзный конфликт. Шепард быстро отступила, согласившись уже было сдать оружие. Она не хотела устраивать перестрелку, тем более, в месте, где закон имел высокую степень условности. Варианты в этом случае были плачевные, как ни крути. Либо Шепард придётся защищаться и убить таможенников, а потом с боем прорываться в укреплённую крепость, либо придётся сдать оружие и надеяться на милость местного владыки. И тут на помощь пришла другая женщина, чей голос раздался по громкоговорителю. Она подтвердила личности прибывших и скомандовала азиатке, чьё имя было Мацуо, пропустить СПЕКТРа в порт.       Спасительницей ситуации оказалась помощница начальника порта по имени Паразини. У Шепард сразу сложилось о ней хорошее впечатление. Хотя возникло также и подозрение, что она не та, за кого себя выдаёт. Впрочем, Шепард подумала, что только притворство помогало здесь выжить. В разговоре Паразини отличалась вежливостью и доброжелательностью, что навевало чувство, будто бы она что-то хочет от СПЕКТРа. Или так проявлялась простая услужливость секретарши, в чьи обязанности входит болтовня с клиентами местных корпораций.       Её начальник предстал куда более сварливым. Директор Анолеис не удостоил Шепард даже кивком и начал знакомство с упоминания её прошлого. Это не было оскорблением, но прозвучало с издёвкой и упрёком, и навсегда перечеркнуло надежды на хорошие отношения. С самого начала было понятно, что ничего стоящего добиться от Анолеиса не получится. Шепард уже мысленно прокручивала в голове возможные сценарии развития событий. Выезд из порта был закрыт. СПЕКТР ты или бездомный, тебе нужен пропуск, чтобы добраться до "Вершины 15". И раздобыть этот пропуск ещё только предстояло. Она собиралась сквозь зубы попрощаться с директором, развернуться и выйти из этого злосчастного кабинета, но её внимание привлёк звуковой сигнал, раздавшийся из компьютера. Судя по этому лёгкому пиканью, Анолеису поступил входящий вызов. Мало кто в современном мире пользовался подобной связью по работе. Клиенты могли просто написать директору письмо. И по изменению выражения лица Анолеиса Шепард поняла, что это был не просто очередной спам. Саларианец занервничал и метнул нетерпеливый взгляд на капитана.       — У меня неотложный разговор. Покиньте мой кабинет, Шепард.       СПЕКТР так и сделала бы, но любопытство и желание просто немного повредничать заставили её остаться. Она скрестила руки на груди и ухмыльнулась. Если разговор действительно важен, то Анолеис не будет испытывать терпение звонившего. Ему придётся говорить в присутствии Шепард. Возможно, таким образом выйдет собрать немного компромата на него или просто получить ответы на некоторые вопросы, которые даже ещё не были заданы. Смирившись с тем, что Шепард не ушла, саларианец недовольно сощурился и нажал на кнопку разговора. Капитан не могла видеть, кто изображён на экране. Голограмма была односторонней. Но голос из динамиков раздавался женский. Такой голос обычно бывает у роковых женщин, знающих себе цену. Шепард внимательно следила за Анолеисом. Он выдавал себя. Его глаза бегали по столу. Он нервничал и явно был чем-то обязан этой незнакомке.       — Бэл?       — Госпожа Линес, — едва не заикаясь, поприветствовал саларианец. — Чем я могу помочь вам?       — Я только что прибыла на Новерию. И твои варрены не желали меня пропускать.       — Я сейчас же разберусь с ними...       — Нет нужды. Они получили подтверждение. Мои счета должны быть разморожены. И я искренне надеюсь, что ты ничего не трогал в моём офисе.       Анолеис, будь он человеком, должен был бы весь покрыться испариной и затрястись, но вместо этого он лишь запнулся на полуслове и начал оправдываться:       — Госпожа Линес, ходили разные слухи. Вас долго не было, и многие сочли вас погибшей.       Собеседница Анолеиса издала лёгкий снисходительный смешок.       — Не спеши прибирать к рукам чужое. Я сочту, что этого разговора не было, если ты немедленно дашь новоприбывшему СПЕКТРу пропуск в гараж.       Шепард, Лиара и Гаррус переглянулись. Либо у них просто был очень удачный день, либо кто-то сверху за ними приглядывал. Анолеис поперхнулся от неожиданности. Кем бы ни была эта госпожа, она держала его под каблуком.       — Достопочтенная мисс Шепард помогла мне выбраться из Терминуса, когда мой корабль потерпел там крушение. Я уже не помню, сколько раз посылала запрос об эвакуации. Ведь мой шаттл находится в твоих доках, Бэл. И мне не надо говорить, в каком я была настроении, когда ты трижды мне не ответил.       Шепард мысленно металась от одного воспоминания к другому, пытаясь отыскать у себя в памяти хоть кого-то, похожего на эту женщину. Она не помнила, чтобы спасала кого-то влиятельного из Терминуса. Но скорее всего, Линес тоже играла свою маленькую роль и стремилась как-то использовать СПЕКТРа в дальнейшем. Ведь после такого Шепард явно будет ей обязана.       Анолеис послушно закивал и промямлил в ответ что-то похожее на извинения.       — Добро пожаловать в Ханьшань, капитан, — сказал он вновь огрубевшим голосом, когда звонок прервался. Он положил на стол маленькую карту – пропуск в гараж.       Шепард чувствовала себя примерно так же, как в свой первый визит в казино. Она не знала правил, но с первой же попытки умудрилась выиграть. Что-то всё равно здесь не складывалось. Тайная покровительница была не просто влиятельна. Она должна была быть каким-нибудь акционером или политиком, не иначе.       — Позвольте спросить.       — Что ещё? — раздражённо бросил Анолеис.       Шепард неодобрительно выгнула бровь.       — То, что за вас кто-то просил, не значит, что мы стали друзьями, СПЕКТР. Я вынужден подчиниться. В этот раз. Но не думайте, что матриарх всегда будет на вашей стороне.       Матриарх? Вот это действительно странно. Шепард ещё не встречала матриархов азари и не успела разжиться связями в их обществе. О них она знала мало, но от Лиары слышала, что матриархи очень уважаемы на Тессии и за её пределами. Возможно, Ша'ира была матриархом, но на это Шепард бы не поставила. Спутница являлась единственной влиятельной персоной азари, которая могла бы замолвить за неё словечко.       — Кто это был?       — Рейсани Линес, — выдохнул Анолеис, не глядя на Шепард, — одна из акционеров. К счастью, я достаточно хорошо её знаю. Она меняет стороны так же часто, как ветер. Возможно, сейчас она вам помогла, но завтра попросит выпроводить вас за дверь. Так что можете пока радоваться своей маленькой победе.       Он всплеснул руками, будто прогоняя невидимых насекомых.       — Покиньте уже мой офис. Я получил больше сотни сообщений, пока мы с вами разговаривали.       Шепард последовала его желаниям. В голове всё смешалось. Она опасалась, что всё это какая-то хитроумная ловушка. Что если Бенезия знает о её приближении и таким образом заманивает на "Вершину 15"? Этот вариант тоже не стоило игнорировать, поскольку на месте врага Шепард возможно поступила бы так же. Новерия не самая дружелюбная планета. И дело не в низких температурах, а в практически нулевой видимости и непрекращающихся метелях. Любая дорога либо превращалась в ледяную горку, либо заносилась снегом. В случае поломки транспорта никто не придёт на помощь, а в самой "Вершине 15" команда может оказаться в плену, отрезанная от ближайшего поселения многими километрами ледяных каньонов.       Из размышлений капитана вывел оклик Паразини.       — Не знала, что у вас такие друзья, капитан.       Казалось, она была расстроена.       — Я и сама не знала об этом, — рассеянно пожала плечами Шепард и улыбнулась.       — Значит, вы уже покидаете Ханьшань? — спросила Паразини. В голосе прозвучали нотки надежды. Да, эта женщина определённо хотела что-то получить за свою помощь.       — Планирую.       — Если решите задержаться, у меня есть к вам предложение.       Голос Паразини перешёл на шёпот.       — Найдите в баре Лорика Киина.       Помощница заговорщически кивнула, давая понять, что разговор окончен. Шепард буквально выбежала из офиса, чувствуя, что сыта по горло корпоративными войнами и переделом власти. Чем скорее она покинет эту тонущую в бюрократии планету, тем лучше. Пропуск был у неё. Она могла просто двинуться в гараж и уехать навстречу неизвестности снежных гор. Но чувство долга побуждало хотя бы просто поинтересоваться, что же за работу предложит ей Лорик Киин. Вряд ли что-то законное, но учитывая местные нравы, такого рода работа была здесь вполне нормальной.       Перед офисом спиной к команде стояла азари. Шепард даже невольно приоткрыла рот. Она видела много дорогих журналов, где модели выглядели поистине великолепно. Идеальные фигуры, идеальный макияж. Шепард несколько раз впадала в депрессию после просмотра новостей о знаменитостях. Когда она жила в банде Красных, её окружали одни мужчины. Никто не учил её краситься, ухаживать за кожей или волосами, делать маникюр. Она чувствовала себя неполноценной. Когда она впервые начала задумываться о внешности, то уже отлично владела биотикой. Однажды она разбушевалась и устроила истерику: швыряла мебель в пытавшихся утешить подрядчиков. Как мужчины они не могли до конца понять её простые потребности. Скорее всего кто-то им подсказал. В тот день они совершили вылазку в местный торговый центр и вынесли оттуда помимо драгоценностей брендовую одежду с косметикой. Словно последователи приносящие жертву злому божеству, они подарили ей всё это добро, чтобы поднять настроение. Тогда она впервые почувствовала какую-то заботу по отношению к себе. И пусть Шепард всё равно продолжала ненавидеть этих отщепенцев, знак внимания был для неё крайне важен. Тогда ей было всего четырнадцать. И позднее она частенько вспоминала этот случай то с улыбкой, то с гримасой злобы на лице. Даже спустя время, когда Шепард действительно научилась следить за собой, она не уделяла внешности так уж много времени. Было видно, что азари, стоявшая сейчас перед ней, тратила на свой облик куда больше усилий. Она повернулась к Шепард и команде лицом и приветливо, но слегка надменно улыбнулась. Незнакомка на голову возвышалась над Шепард, имела кожу приятного светло-лилового оттенка. Её лицо словно вырезал из камня искусный скульптор. Она приковывала внимание. Скорее всего, тут не обошлось без генной терапии. Шепард рядом с ней чувствовала себя глупо. Будто бы она пришла в броне на рождественский бал или заявилась в рваных штанах в театр. Впрочем, незнакомка перестала быть таковой, когда заговорила. Приятным голосом, который ранее звучал в кабинете Анолеиса.       — Капитан Шепард.       — Рейсани Линес.       Матриарх ухмыльнулась. В этот момент она кого-то сильно напоминала. И чем ближе она подходила, тем сильнее пробегал холодок по спине. Шепард знала это ощущение. Предчувствие опасности.       — Сегодня – да, — ответила азари. — Не мог не воспользоваться случаем унизить этого выскочку, возомнившего себя царём Новерии. Он уже начал забывать своё место.       Лиара вопросительно посмотрела на Шепард и на Гарруса. Капитан не могла развеять её сомнения. Она сама никак не могла поверить в происходящее. Из-за её минутного замешательства и судорожных попыток подобрать нужные слова для объяснений тишину прервал Гаррус:       — Мёрсер?       Азари снова ухмыльнулась. Той самой недоброй ухмылкой, которая уже сидела у Шепард в печёнках. Она старательно игнорировала растерянный взгляд Т'Сони, явно желавшей больше ответов. Капитан сохранила невозмутимое выражение лица и быстро сменила тему.       — Тебе стоило предупредить, что ты знаком с местными властями. Почему ты сразу не вступился за нас в порту.       — Нужно было разведать обстановку. Я так или иначе собирался навестить здесь старых знакомых. Легенду нужно подкреплять время от времени. Матриарх и без того слишком долго отсутствовала. Так что помощь в твоей миссии – всего лишь приятный бонус. Я не смогу последовать за тобой в "Вершину 15". Это вызовет слишком много подозрений.       — Конечно. Чтобы ты что-то делал по доброте душевной и без выгоды для себя... — съязвила Шепард.       — Я мог вообще ничего не делать и просто наблюдать, как ты впустую ищешь нужного человека. Я сэкономил тебе время. В который раз.       — Не сэкономил. Я всё равно намереваюсь здесь задержаться.       Теперь Шепард однозначно решила поговорить с Киином. И она сделает это не из любопытства или чувства долга, а чтобы проучить Мёрсера. Она не могла не признать, что он их выручил. Он не просто сэкономил время. Он помог Шепард не замарать руки во всей той бюрократии, что правила в крупных корпорациях. Но заражённый снова действовал слишком вольно. Шепард что-то подсказывало, что изменить его было невозможно. Она просто решила продемонстрировать своё неодобрение. Как ни странно, слова достигли цели. Рейсани покачала головой.       — Ты всё-таки решила принять предложение Паразини.       — Да. У тебя с этим какие-то проблемы?       — Нет. Если честно, я буду только рад, когда Анолеис слетит с трона. Его исчезновение было бы слишком заметно. Директора можно ранить только его собственным оружием.       Шепард пристально посмотрела на Линес, ожидая дальнейших разъяснений.       — Киин всегда хотел убрать Анолеиса с дороги. Бэл слишком уж скользкий тип. И в последнее время он начал наглеть. Киина же временно отстранили от должности. Как раз в тот момент, когда он проводил расследование о хищении бюджета. Не нужно долго думать, чтобы понять: он что-то нарыл на саларианца, раз тот занервничал. Наверняка Киин будет просить тебя помочь сместить злосчастного диктатора. Вопрос лишь в том, кто сядет на освободившееся место.       Шепард поморщилась. Всё это слишком пахло политикой. Эшли наверняка бы выругалась, будь она здесь. И капитан её бы в этом поддержала. Также было неприятно думать, что Шепард снова действовала по чужой указке. И за ниточки вновь пытался дёргать Алекс. Наверняка он с самого начала всё спланировал. Теперь "Нормандия" стала его личным такси, а Шепард – девочкой на побегушках. Но было бы глупо выкидывать подвернувшиеся возможности. Мёрсер действовал по принципу взаимовыгодного сотрудничества. Он предоставлял возможности, а воспользоваться ими или нет, Шепард могла решить сама. И она не станет делать заключение, пока лично не встретится с Киином.       Как и было предсказано, турианец хотел, чтобы Анолеиса арестовали. На этом игры в шпионов и заговоры не закончились. Паразини следовала за Шепард до самого бара и оказалась агентом Совета директоров. Она обещала засадить Анолеиса далеко и надолго в случае, если найдутся доказательства его махинаций со счетами, а Киин даст против него показания. Не то чтобы Шепард так уж задела грубость саларианца. Она ввязалась во всю эту историю только ради шанса избавить Новерию от взяточника.       И когда Паразини вывела Анолеиса в наручниках, кричащего и сопротивляющегося, совесть Шепард была чиста. Предстояло самое сложное – добраться до "Вершины 15" и найти Бенезию. Рейсани Линес нагнала команду возле входа в гараж, заявив, что ей "не помешает проверить свой собственный транспорт". Шепард не могла не обратить внимание, сколь естественно Мёрсер вёл себя в облике азари. Она ожидала, что хождение на каблуках вызовет некую неуверенность походки. Или Алекса выдаст угловатость движений. Но ничего этого не было. Команду сопровождал самый настоящий матриарх. Что было особо примечательно, Алекс быстро "переключался" между личностями. Он ничем не проявлял себя в разговоре с Анолеисом, однако намеренно говорил о себе в мужском роде и ухмылялся, чтобы Шепард могла его узнать. Это и была его суть. Он был идеальным хищником, потому что оставался незаметным прямо под носом у своих жертв. Так действовали самые опасные эпидемии в истории любой цивилизации. Возбудитель внедрялся в организм и не мог быть обнаружен, пока не становилось слишком поздно. И как вирус таится в клетке организма, так Мёрсер скрывался в чужой личине. Шепард внезапно для себя поняла, что восхищается его природой. Она не могла принять всё то, что он делал. Но было и что-то, вызывавшее к нему уважение. Она думала о том, сколько обликов ему пришлось сменить за свою долгую жизнь, как много он знал и умел. Алекс обладал разумом. А Шепард привыкла верить, что все существа, осознающие себя, заслуживают право на существование. Какими бы странными они ни казались. По этой же причине Эшли не доверяла инопланетянам. Они казались слишком другими. Страх перед неизведанным вполне понятен. Но каждый обладал своими особенностями. Саларианцы и кроганы, должно быть, считали омерзительным вскармливание потомства секретом молочных желёз. В то время как азари не понимали различие между полами. У Зевса тоже были особенности. Они могли выглядеть пугающими со стороны. И, ставя себя на его место, Шепард частично понимала его мотивы, по крайней мере, старалась. Она тряхнула головой. Снова мысли резко свелись к Мёрсеру. Стоило уже смириться и перестать анализировать его поведение. На время охоты на Сарена они условились доверять друг другу.       В гараже помимо транспорта находились различные грузы, привезённые или подготовленные к отправке клиентами. Временами это были образцы породы или оборудование. Реже в клетках перевозились лабораторные животные, если у них не имелось никаких заболеваний. Но вот активных гетов сюда явно завезли впервые.       В последний момент избежав смертельных выстрелов, Шепард, Гаррус и Лиара бросились в укрытие. Синтетики отличались меткостью. Рейсани Линес не спешила спрятаться. Её величавая походка сменилась на боевую стойку. С колоссальной скоростью она рванулась с места и схватила усиленной биомассой рукой одного из нападавших, ударила его несколько раз об пол, а затем швырнула в остальных двоих. Пока геты не поднялись на ноги, команда сняла с них щиты шквальным огнём штурмовых винтовок. Алекс заторопился вернуться ко входу в гараж и перейти в роль хрупкого матриарха азари. Когда капитан Мацуо с несколькими охранниками примчались на шум, то обнаружили команду "Нормандии" и шокированную, вжавшуюся в стену, Линес. Обстановка почти не изменилась. Разве что поодаль валялись изрешечённые пулями тела гетов.       — Богиня! Как они здесь оказались?! — истерично завопила Линес и уставилась на Мацуо, будто обвиняя ту в произошедшем. В её голосе не было ни единой ноты фальши или наигранности. Алекс знал своё дело. Охранники и впрямь залепетали, как нашкодившие дети.       — Во второй раз я обязана своим спасением СПЕКТРу, в то время как вы умудряетесь не заметить коробки, полные враждебных ИИ. Как только Совет директоров пришлёт нового заместителя, я непременно посоветую ему сменить специалиста по безопасности.       Шепард даже стало жаль Мацуо. Во всяком случае, для неё это станет уроком. Нужно тщательнее проверять груз перед отправкой в порт. Могло быть и так, что по вине охраны и продажного директора на планету проникли десятки гетов. Это не самые лучшие новости как для Ханьшаня, так и для команды Шепард. Бенезия взяла с собой целую армию и окопалась в лабораториях. Всё это походило на ловушку больше, чем поначалу казалось. Шепард дала команду Гаррусу и Лиаре проверить исправность транспорта и отошла ненадолго переговорить с Линес.       Азари стояла возле модифицированного БТР, модель которого Шепард не бралась угадывать. Машина была не такой угловатой, как танки Альянса и, что сразу бросалось в глаза, не имела колёс. Транспорт миниатюрный и предназначенный для одного пассажира. Белый с перламутровым отливом корпус пестрил голубыми полосами. Подобное изящество намекало на авторство азари. Только они могли создать столь красивый БТР. Настолько красивый, что у капитана появились сомнения в его боевой мощи.       — "Каледия 809", — ответила на немой вопрос Линес.       Даже имя у машины было женское. Впрочем, Шепард сомневалась, есть ли у тессиек такое разграничение. Наверняка все их слова на родном языке были женского рода или без рода вообще.       — Она принадлежит тебе? — спросила Шепард, подойдя ближе и потрогав обшивку. "Каледия" казалась совсем новой, отдавала глянцевым блеском и была гладкой на ощупь.       — Да. И сегодня я прокачусь на ней в первый раз. Матриарх любила разъезжать по планете, так что управление мне прекрасно знакомо.       — Я думала, если Рейсани Линес поедет с нами на "Вершину 15", это вызовет подозрения, — попыталась спародировать его приглушённый голос Шепард.       — Если поедет ВМЕСТЕ с вами. Я же направляюсь проверить собственный комплекс – "Вершину 7" – в противоположной стороне архипелага. Но кто знает, может метель подпортит аппаратуру, и мне придётся снова положиться на спасительницу, вывезшую меня из Терминуса и заслонившую от гетов.       Азари улыбнулась поистине алексовской ухмылкой. Как всегда, он всё продумал. Другое дело, хотела ли сама Шепард его помощи? Незачем врать. Ей нужны были его навыки. Пока он сражался на их стороне, шансы на победу значительно повышались, а риск боевых потерь напротив падал. И всё же, в этот раз их ждали не органические враги, а толпы гетов. Если Мёрсер не научился каким-то образом переваривать пластик и металл, придётся сидеть на голодной диете до следующей миссии. И от этого капитану становилось не по себе. Она, должно быть, слишком погрузилась в раздумья, поскольку замолчала на какое-то время. Алекс быстро угадал её мысли и сказал:       — Я не настаиваю. Если ты не желаешь, чтобы я помог тебе в этой миссии, я действительно поеду в "мою" лабораторию. Но это будет пустой тратой времени, тебе не кажется? Разве плохо иметь подкрепление в виде матриарха на азарийском танке?       — А как же твоя нелюбовь к синтетикам? Ты не сможешь получить подпитку на протяжении всей миссии.       — Меня это никогда не останавливало. Как-то раз мне пришлось голыми руками сражаться против целой армии, пока из меня сосала силы опухоль.       Шепард разинула рот и снова закрыла, не вполне уловив смысл сказанного. Она никогда бы не подумала, что у Зевса в принципе может быть опухоль. Возможно, он имел в виду что-то другое. Что-то, характерное для другого времени. За почти двести лет жизни он точно побывал во многих передрягах и мог говорить о воспоминаниях одной из поглощённых жертв. Любой из вариантов казался жутким. Что такое могло вызвать опухоль у высшего хищника? И что за псих будет врукопашную драться с целой толпой?       — Главное, что ты в курсе, — слабо улыбнулась Шепард. — Я не против твоей помощи. Только... — она пристально посмотрела на него, тыча пальцем ему в лицо, — больше никаких самоволок.       — Так точно, капитан, — отчеканила Линес.       Когда Гаррус одобрительно крикнул, отряхивая руки и закрыл капот, команда забралась в танк. Линес вернулась из раздевалки, переодетая в походный костюм. На ней был облегающий белый комбинезон с голубыми полосами, обрамлённый в некоторых местах пушистым мехом. Она, не теряя своей выдержки и ни разу не оступившись, легко забралась в "Каледию" и запечатала люк. БТР издал шипение, а затем запел спокойным отдалённым гулом, напоминавшим духовой инструмент. "Каледия" поднялась всего на несколько сантиметров над уровнем пола. Брюхо танка заискрилось синеватым свечением. Очевидно, машина использовала мощнейшие поля эффекта массы и стоила целое состояние. Но матриарх могла себе это позволить. Чувствуя себя жутко отсталой в плане техники, Шепард в свою очередь завела "Мако", который, как ей показалось, затарахтел очень громко и некрасиво.       Оба БТРа рванули с места, как только открылись ставни и дверь гаража. С улицы навстречу машинам летел снег. Крупные белые хлопья, подгоняемые непрекращающимся ветром, неслись вперёд, непроглядной стеной заслоняя окружающий пейзаж. Если присмотреться, вдалеке всё же можно было увидеть сигнальные огни дорожных указателей, но их сияние едва улавливалось глазом. Новерия представала ледяной пустыней. Если бы команда только что не покинула населённый комплекс Ханьшаня, Шепард решила бы, что эта планета совершенно не пригодна для жизни. Низкие температуры и режущий ветер должны выводить из строя любую технику и рушить постройки за считанные годы. Возможно, ремонт здесь требовался куда чаще, чем в других колониях. Это оправдывало высокие налоги.       "Каледия" ехала наравне с "Мако". И если Шепард приходилось совершать различные манёвры, чтобы не увязнуть в сугробе или не рухнуть в каньон, то Линес это не требовалось. Её транспорт летел на воздушной подушке, не касаясь поверхности планеты. Наверняка, для Алекса поездка казалась больше прогулкой, нежели жестоким ралли. Но экскурсия вскоре обещала стать напряжённой, поскольку радар запестрил помехами, а впереди на дороге появились чьи-то силуэты. Геты устроили засаду в небольшом туннеле. Здесь же они установили боевую турель и целую стену голубых кинетических экранов, блокировавших путь. Шепард поспешила избавиться вначале от турели. Сдав немного назад, чтобы уйти от очередного снаряда, капитан приказала Гаррусу занять место наводчика. В этот момент "Каледия" с резкой ослепляющей вспышкой сделала рывок в сторону отряда синтетиков. Она выпустила шквал маленьких ракет, который моментально уничтожил кинетическое заграждение.       — Дави их, — раздался голос Алекса по рации. Очевидно теперь, когда они были одни, он снова принял свой привычный облик.       — Мы не можем оставить их позади. Они могут попытаться атаковать порт, — возразила Шепард.       Алекс недовольно хмыкнул и угостил гетов новой порцией ракет. У "Каледии" был большой разброс, что делало её незаменимой при атаке множественных целей, но врагов было не так много, потому у снарядов далеко не у всех отмечалось стопроцентное попадание. Здесь нужен прицельный огонь. Настал черёд Гарруса, который с ликующим возгласом поразил все цели с первой попытки.       — Учись, Мёрсер!       — Не искушай меня, турианец, — протянул Алекс в ответ.       Дорога до комплекса оказалась короче, чем думала Шепард. Возможно, не будь у них под боком второго танка, пришлось бы мучиться дольше. Так что сопровождение в виде Мёрсера не было такой уж плохой идеей.       На пороге никто не встретил. "Вершина 15" выглядела заброшенной. Возможно, из-за мороза. Наверняка охрана и основные системы безопасности поджидали внутри комплекса. И всё же присутствие турели гетов рядом со входом не внушало ничего хорошего. Вряд ли учёные сидели внутри, попивая чай, и знать не знали, что на них напали. Турель могла приказать установить Бенезия. Надежда на то, что внутри комплекса есть выжившие всё же оставалась.       Все благополучно покинули транспорт. Алекс снова был собой. И в своей куртке он вызывал у Шепард дрожь. Учитывая пониженные температуры, казалось, что метель сейчас изрежет ему лицо и проморозит до мозга костей. Находиться на улице действительно было неприятно, поэтому, ничего не говоря остальным, заражённый поспешил первым зайти в помещение. Из-за рёва ветра они всё равно ничего бы не услышали. Оказавшись внутри, Алекс отряхнулся от облепившего его снега и вздрогнул. Лиара уставилась на него, ошарашенная внезапным появлением.       — Полагаю, это ещё одна необычная способность... — спокойно заключила она, не скрывая искреннего любопытства в глазах.       Мёрсер ничего ей не ответил. Он развернулся к Шепард, ожидая от той приказов или действий. Капитан продолжила следовать в основное помещение гаража. Здесь гостей уже встречали геты и – кто бы мог подумать – кроганы. Бенезия действительно готовилась к серьёзному сражению. По слухам, с ней также путешествовал конвой десантниц-азари, которые прославились на всю галактику, как элитные бойцы с высоким биотическим потенциалом.       Алекс первым делом накинулся на органических врагов. Кроган выстрелил в Зевса из дробовика, но Алекс передвигался слишком быстро и непредсказуемо, петлял из стороны в сторону, обходя противника с фланга. Оказавшись рядом, заражённый схватил его за голову и впился когтями в шлем, стремясь содрать каркас с незащищённой головы инопланетянина. Уловив замысел нападавшего, кроган не попытался освободиться, а воспользовался своей массой. Он побежал вперёд, стремясь вогнать Алекса в стену. В этот момент Мёрсер пожалел, что не добавил себе немного плоти. На протяжении вот уже многих десятков лет его собственный вес не превышал ста килограммов. Будь он в разы тяжелее при своём небольшом росте, датчики и биометрические сканеры Цитадели наверняка встревожили бы охрану. Не говоря уже о том, что с весом возрастала и нагрузка на мышцы и скелет, которые приходилось укреплять и снабжать дополнительным питанием. Из-за большого количества калорий, сжигаемых таким мощным телом, Алекс буквально начинал светиться от выделяемого тепла. Потому он сохранял свои пропорции относительно равными среднестатистическому человеку. И сейчас, когда почти триста килограммов матёрого крогана несли его к бетонной стене, Мёрсер почти ничего не весил и рисковал оказаться расплющенным. Тем не менее, он не смирился с этим фактом и продолжил вскрывать клапаны на шлеме крогана. Сделать это удалось в последний момент. Алекс вонзил когти в мягкую плоть и буквально содрал кожу и мышцы с костей. Кроган замедлился и рухнул на колени, выронив свою ношу перед стеной. Алекс сгруппировался и приземлился перед ним, после чего снова уже основательно воткнул когти в голову врага, провернул их немного и вытащил, оставив изуродованное тело позади.       Гаррус с легкостью положил двух гетов выстрелами в то, что выглядело у синтетиков, как головы. Шепард и Лиара предварительно сняли им щиты из скорострельного оружия. Последнего крогана Шепард оглушила биотикой, а Лиара вызвала над ним сингулярность. Кроган беспомощно парил под потолком, пока его расстреливали сразу из трёх орудий. Алекс терпеливо наблюдал действо, ожидая, пока добыча сама свалится ему в руки. Когда левитация закончилась, Зевс оттолкнулся от пола и поймал беззащитную жертву, повалил на пол и придавил собой. Пока кроган не очухался и не попытался сбросить хищника, тот начал полосовать броню когтями. Пластины на груди крогана треснули, Мёрсер вскрыл боевой костюм и устремил тяжи биомассы внутрь. Кроган ревел и дёргался, пока вирус добирался до головного мозга. Мёрсер не давал ему подняться, снова и снова продолжая наносить удары. Поэтому он считал поглощение кроганов крайне хлопотным. Чтобы всё прошло успешно, нужно не просто оглушить и обездвижить жертву. Нужно пробраться сквозь толстую плотную кожу и быстро обезвредить центральную нервную систему. Остальные расы не имели альтернативной нервной системы, поэтому после разрушения основных нервных стволов они оказывались обездвижены. У кроганов же нервы заменяла церебральная жидкость, циркулировавшая по отдельным сосудам. И поэтому частенько случалось так, что кроган поднимался и, игнорируя боль, сбрасывал с себя Алекса. Живучестью этого вида заражённый восхищался. После первого убитого им крогана, он усовершенствовал собственную нервную сеть, заменив некоторые ветви сосудами, однако у альтернативной нервной системы были и минусы. Она требовала постоянной циркуляции, дополнительного стимула в виде сокращений мышц, а иногда даже нужно было сердце, чтобы избежать застоя в сосудах. И это, опять же, означало большую потребность в энергии. Алекс остановился на золотой середине. Примерно семьдесят процентов его нервной системы по-прежнему составляли твёрдые нервные волокна, в то время как поверхностные слои тела пронизывала сеть сосудов с церебральной жидкостью. Это позволяло быстрее восстанавливать поток нервных импульсов после ранений, но без потерь энергии и скорости реакции. Движения мышц хватало, чтобы разгонять жидкость по тканям.       В конце концов кроган обмяк, позволяя Мёрсеру завершить своё тёмное дело. Не обращая внимание на повисшие на нём ошмётки плоти, которые он медленно втягивал внутрь тела, заражённый поднялся во весь рост. Лиара отвернулась, увидев зрелище впервые. Она была в шлеме, но Мёрсер догадывался, что скорее всего азари борется с подступившей рвотой. Гаррус лишь нервно сглотнул, но промолчал. Ему тоже до этого не приходилось лицезреть поглощение. Алекс счёл, что это пойдёт им только на пользу. Меньше будут задавать глупых вопросов и больше обходить его стороной. Также он считал своим долгом разрушить иллюзии Т'Сони. Азари восхищалась им и не видела никакой угрозы. Следовало осадить её пыл, пока она не перешла дозволенные границы. Алекс слишком хорошо знал, сколь скоры азари на слияние с другими видами и как часто любопытство их превращалось в одержимость. Пусть лучше Лиара сосредоточит свои усилия на ком-то более безопасном, например, на Шепард.       Капитан сделала вид, что ничего не произошло. Она предчувствовала очень долгий разговор по возвращении на борт. Если Гаррус знал обо всём хотя бы в теории, то Лиара перешла прямиком к практике. Ей уже приходилось видеть, как Мёрсер убивает молотильщика, но хоть в бою он и был беспощаден, гигантский червь являлся животным, в то время как кроган – разумным существом. И не каждый морально готов к такому. Единственный довод, пусть и жестокий, это осознание того, на что все они шли. Капитан спрашивала азари, готова ли та к битвам, поскольку при первой встрече она была скорее скромным исследователем, нежели грозным биотиком. Лиара уверила, что может сражаться и постоять за себя, что ей ни раз приходилось защищаться от пиратов и мародёров во время экспедиций. Если случалось убивать из самообороны, то она должна смириться и с людоедом в команде, покуда он тоже лишь защищается.       Команда продолжила движение. Они покинули гараж и вошли через основной входной шлюз. Тут никого не оказалось. Лишь две мобильные турели стояли в коридоре, повёрнутые в противоположную от входа сторону. Гаррус заключил, что кто бы не устанавливал орудия, он больше боялся выпустить кого-то из лабораторий, чем впустить. Плохой знак. Так вот и начинается любой фильм ужасов. Команда спасателей заходит в опустевшую лабораторию и в конце оказывается съедена какой-нибудь чертовщиной с щупальцами и кислотой вместо крови. Радовало лишь то, что с командой в этот раз путешествовал кое-кто пострашнее. Возможно, Мёрсеру удастся договорится с местным Бугименом, как брат с братом. Шепард улыбнулась подобной мысли, но озвучивать шутку не стала. Не хотелось пугать неизвестностью и без того притихших от напряжения товарищей. Гаррус решил сам разрядить обстановку. Пока они поднимались в невообразимо медленном лифте, он спросил:       — Так каково это, Алекс? Быть... женщиной.       — Каково это, Гаррус, быть турианцем?       Вакариан собирался возразить, но Мёрсер продолжил:       — Мы те, кем мы себя осознаём. Если ты наденешь маску крогана на маскарад, ты не станешь кроганом. Ты будешь вести себя, как кроган, но после бала всё равно придётся стать самим собой. Разница между маскарадом и моими перевоплощениями лишь в том, что я осознаю себя тем, чью личину примерил в куда большей мере. Я погружаюсь в личность поглощённого и становлюсь им. И поэтому моя маска неотличима от оригинала.       — То есть, ты буквально побывал в голове у женщины и знаешь, как они мыслят?       — Простите... — закашлялась Шепард, напоминая, что это не мальчишник. Только не хватало услышать нытья о пресловутой женской логике и прочих вещах, которые мужчины считают странными.       — Нет никакого секрета, Гаррус. Если ты ожидаешь, что я дам тебе ключ к сердцу любой дамы, то ты безмерно наивен. Женщины испытывают те же чувства и эмоции, что и мужчины. И у каждой сила этих чувств и эмоций варьируется. Нет одинаковых личностей. И я не могу сказать, что ход мыслей представителей одного пола отличается от хода мыслей представителей другого. Женщины бывают глупыми и умными. Так же, как и среди мужчин бывают гении и круглые идиоты. Различия заметны разве что в физиологии. Гормоны выделяются с разной цикличностью. Существуют некоторые различия в нервной системе, скелете, внутренних органах. Но всё это крайне условно, знаешь ли. Более важна социальная роль, которую внушил себе индивид. Женщина будет вести себя соответственно, пока она считает себя женщиной. Так же и с мужчинами. Поэтому галактика полна представителей разных сексуальных ориентаций. Биологически это совершенно противоестественно, но попробуй скажи это тем, кто уже твёрдо решил, кем он будет в жизни.       — Подожди, то есть ты всё-таки понимаешь разум женщин, которых ты... — Гаррус замолк в нерешительности.       — Ассимилировал. Да. У меня в голове воспоминания всех этих мужчин и женщин. Включая их сексуальный опыт и физиологические проблемы. Я знаю, как они поступили бы в той или иной ситуации и как вели бы себя по отношению к противоположному полу. В моём арсенале есть даже турианки. Ты действительно хочешь услышать, что представительницы твоей расы думают о мужчинах?       — Ээээ... Забудь, что я спрашивал.       Алекс удовлетворённо улыбнулся. Он стоял спиной к турианцу, но Шепард видела его лицо. Она догадалась, что Мёрсер намеренно смущал Гарруса. Алекс навсегда отбил у Вакариана желание обсуждать с ним подобные темы. В начале дискуссии Шепард ощущала себя немного неуютно, но она осталась на стороне Алекса. В его словах была логика, которая далеко не всегда присутствовала в споре двух полов. В конечном счёте темы взаимоотношений становились тем рычагом, который выключал у любого разумного существа толерантность и взаимопонимание, превращая спорщиков в феминисток и женоненавистников. Алекс не петушился и не пытался сравнивать мужчин и женщин. Для него они были разными, но в то же время он не отделял их друг от друга. Этим он вызвал у капитана уважение. Она поначалу ожидала, что Алекс начнёт раздавать Гаррусу любовные советы и раскрывать интимные подробности из жизни поглощённых. Пусть он наверняка и обладал всем этим опытом, с его стороны это смотрелось бы низко. Тем временем двери лифта открылись, и команду снова встретило безмолвие.       Длился момент покоя недолго, поскольку следующий зал, чьи стены покрылись ледяной шубой, оказался уже не столь пуст. Геты активизировались и выбежали из укрытий, стреляя по вошедшим. Шепард, Лиара и Гаррус засели за разбросанной мебелью, в то время как Алекс снова пришёл в движение и на лету ударил ногой одного из синтетиков. Учитывая дальность разбега, а также вес заражённого, удар имел достаточную силу, чтобы смять корпус гета, как консервную банку, но недостаточную скорость, чтобы кинетические щиты спасли робота от неизбежной деактивации.       Шепард и Лиара снова применили старую добрую тактику непрерывного огня. Особая винтовка Шепард в который раз показала свою мощь, уничтожив защиту синтетиков за считанные выстрелы. Гаррус, не теряя времени зря, добивал врагов бронебойными патронами "Карателя". Когда последний синтетик пал, раздался скрежет, будто кто-то ползал по вентиляционной шахте. Команда собралась вместе, осматривая комнату со всех сторон. В стеклянном коридоре, ведшем в офисы, показалось странное существо размером с крупного пони. Оно было похоже на то насекомое, что встретилось команде на базе Цербера. Хитиновые кирпично-красные пластины покрывали существо с ног до головы. По бокам имелись странные длинные отростки, напоминавшие усы. Насекомое заверещало. Звук однозначно знакомый. Это определённо был тот же самый жук, которого они убили в лаборатории террористов. Вслед за первым появились похожие существа. Они тут же застучали лапами в сторону отряда.       Там, где заканчивался стеклянный коридор, Лиара создала новую сингулярность, из-за чего жуки взмыли в воздух.       Когда один из них проскочил мимо иссякшей сингулярности, Алекс разорвал его и поглотил. У существа обнаружились не очень приятные воспоминания. Алекса наполнили страх и ужас. Затем их сменили гнев и желание выжить. Убить, но выжить. Заражённый закричал, схватившись за голову. Мысли твари казались инородными, они плохо читались, и Алекс пытался изолировать воспоминания, не дать им распространиться и затмить его собственные. Слишком много эмоций.       Он очутился в какой-то маленькой комнатке. Он только что осознал себя. Здесь пахло чем-то странным, неприятным и чужим. Сам он пах иначе. Яйцо, из которого он только что вылупился, тоже пахло иначе. Чего-то не хватало. Он ничего не слышал. Ему казалось, что кто-то пел, указывал, что делать, давал совет и успокоение. Кто-то делал его существование важным, придавал смысл его действиям. Теперь, когда он проснулся, он был один. Никакой песни. Он видит только странных существ, совсем не похожих на него. Они делают ему больно, колят его чем-то острым. От них пахнет так же, как от этого места. Они другие, неприятные. Он должен найти того, кто пел ранее. Он должен выбраться. Он пытается, но один из этих существ дотрагивается до него палкой, и эта палка жалит, причиняет страдание. Он убьёт их. Убьёт их всех, но заставит замолчать. Из-за бессмысленного шума он не может слышать пение...       Алекс почувствовал, как кто-то трясёт его за плечо. Он открыл глаза и увидел, что сидит по колено в снегу и держится за голову. Боль утихла, воспоминания просочились и скрылись в его разуме. Он увидел перед собой Шепард. Её лицо выглядело обеспокоенным. Сзади стояли Гаррус и Лиара. Они не опускали оружия. Ожидали, должно быть, что он потеряет над собой контроль.       — Я в норме, — отозвался заражённый и встал. — Просто не ожидал, что увижу столько мусора в такой крошечной голове.       — Ты узнал что-нибудь? — спросила капитан, глядя на трупы жуков.       — Немного. Их вывели в этой лаборатории, но как и откуда, они не помнят. Они напуганы.       — Напуганы? — ахнула Лиара.       Алекс снова схватился за голову, на ходу анализируя увиденное ранее.       — Что-то пошло не так. Они не получили команды к действию и начали атаковать всё, что движется.       Ему это было знакомо. Когда Грин исчезла, а сам Алекс не принял бразды правления, Рой сошёл с ума. Обезглавленный Улей превратился во вместилище безликих тварей, не слышащих друг друга. Когда Вспышка на Манхеттене была уже в прошлом, Мать объяснила Алексу, что без родителя, Рой будет действовать совершенно непредсказуемо. Поступки заражённых будут бесцельны, и они не смогут выжить. Детям нужны Мать или Отец, чтобы дать команду, объяснить, как питаться, как защищаться, прятаться, кого считать другом, а кого врагом. Но Мёрсер отрёкся от наследия, бросил всё и скрылся где-то в Европе. Ему потребовались годы, чтобы осознать аспекты и важность Роя. Он научился "петь" своим творениям, чтобы они оставались довольны, имели ориентир в своих поступках. А у местных насекомых желаний не было. Они просто нападали, не помня толком, зачем.       — Яйца не могли взяться из воздуха, — заключил Алекс. — Где-то здесь должна быть материнская особь, которая их отложила.       — Хочешь сказать, что это был молодняк? — ужаснулся Гаррус. — Боюсь представить, какова их матушка.       Алекс устремил на него гневный взгляд. Шутка показалась неуместной. Хотя Гаррус и не имел в виду ничего дурного. В напряжённых ситуациях он частенько пытался успокоить самого себя подобными выходками.       — Мы получим ответы только если двинемся дальше, — сказала Шепард и указала на стеклянный коридор. Гаррус и Лиара пошли вперёд, чтобы разведать обстановку. Шепард обернулась на Алекса и внимательно на него посмотрела. Его обычно спокойное лицо выражало некое волнение. Он усиленно думал.       — Ты точно в порядке? — поинтересовалась капитан.       — Буду, когда получу ответы.       — Мы узнаем, что здесь произошло. Но Бенезия пока что является приоритетом.       Он потёр переносицу, отгоняя остатки мигрени. Давно Алексу не приходилось испытывать ничего подобного. Первые его поглощения давались особенно сложно. Он сопротивлялся и настолько страшился забыть свою настоящую личность, что не давал воспоминаниям с ним слиться. За годы практики он улучшил способности и смог почти без вреда обрабатывать и понимать всю полученную информацию. Но эти существа были другими. В них было много от заражённых. Алекс подозревал, что у них имелись зачатки коллективного разума. И это поджигало его к ним интерес. Он хотел узнать больше.       Внутри главного ядра ВИ вновь появились насекомые, но поменьше размером. Они плевались едким веществом, которое необъяснимым образом разрушало щиты и барьеры. Алекс раздавил их ногами. Он больше не горел желанием их поглотить.       Шепард и Лиара спустились к панели управления ВИ, пытаясь восстановить доступ к визуальному интерфейсу. Алекс и Гаррус остались наверху. Турианец прислонился к стене, держа винтовку в руках на случай, если снова объявятся инопланетные жуки. Алекс расхаживал из стороны в сторону. И это его действо, похоже, заставляло Гарруса нервничать.       — Что так долго? — крикнул Мёрсер, встав на край ниши, в которой уже минут десять копошились женщины.       — Если хочешь ускорить процесс, можешь спуститься и помочь, — отозвалась Шепард, тут же пожалев о своих словах. Алекс спрыгнул к ним, подошёл к панели управления и стал на ней что-то набирать. Весь процесс занял у него секунд тридцать. Когда он закончил, послышался звуковой сигнал, и всех троих подняло наверх, а перед ними возникла голограмма ВИ.       Она откликалась на имя Мира и дала Шепард полный доступ ко многим системам как только подтвердила её статус СПЕКТРа. Судя по тому, что удалось узнать, учёные пытались заморозить часть комплекса, надеясь, что случайно выпущенные ими существа превратятся в ледяные статуи. Отопление и все системы жизнеобеспечения отключились, а вместе с ними и связь с остальными комплексами. Бенезия отбыла на станцию "Расселина" по железнодорожным линиям. Чтобы последовать за ней, потребуется перезагрузить деактивированные системы Миры.       — Предлагаю разделиться, — прокомментировал Алекс. — Я пойду к главному реактору и восстановлю подачу гелия-3.       Шепард скрестила руки на груди:       — И это потому, что..?       — Потому что я превращусь в глыбу льда, если поднимусь на крышу. И ещё потому, что так мы значительно ускорим процесс.       Шепард не нравилась эта идея. Ей казалось, что именно в такие моменты нужно оставаться вместе. Неизвестно, что задумала Бенезия и знает ли она о незваных гостях. Но подход Мёрсера тоже имел смысл, он всегда стремился сократить путь до конечной цели. И Шепард очень хотелось хоть раз обойтись без его помощи. Он столь быстро восстановил ВИ, что это слегка задело её самолюбие. Она тоже кое-что умела, и ей не терпелось это доказать.       — Валяй. Но будь на связи.       Алекс кивнул и направился в зал реактора. Остальные повернули к лифту на крышу.       Войдя в смотровую комнату, Алекс подошёл к панорамному окну и осмотрелся. Он перевёл глаза в режим теплового зрения, но ничего не обнаружил. Никаких органических форм жизни. Посторонние звуки тоже отсутствовали. Однако, геты не выделяли тепло и могли находиться в неактивном состоянии. Поскольку это было идеальное место для засады, Мёрсер не стал расслабляться. В комнате не нашлось ничего полезного, так что он повернул в правый коридор, чтобы услышать жужжащий звук приводов искусственных мышц. В конце тоннеля ждал синтетик. Мёрсер покрылся бронёй. Путь до гета предстоял без укрытий, так что пули придётся принять в лоб. Поняв, что его заметили, гет издал несколько щелчков, очевидно, передавая что-то остальным платформам. Алекс разогнался и сбил синтетика с ног, затем вцепился в тяжёлую винтовку у того в руках. Синтетик не спешил расставаться с оружием. В отличие от живых существ геты не могли терять сознание или быть оглушёнными. Их хватка всегда оставалась одинаково цепкой, так что единственный шанс получить оружие роботов – вырвать винтовку вместе с конечностями. Это и сделал Алекс. Пришлось приложить колоссальные усилия, но в конце концов пушка ему досталась. Забрызгав себя белой жидкостью, что текла по металлическим телам гетов, Мёрсер подпрыгнул и приземлился на поверженного врага ногами. Гет затих, огонёк на его "голове" потух. В противоположном коридоре закопошились остальные. Алекс не мог знать, сколько их там, но судя по интенсивности звука, не очень много. Он проверил магазин трофейного оружия и уверенно зашагал назад. Вряд ли геты предусматривали в своей программе дружественный огонь. После деактивации, платформа самоуничтожалась вместе с оружием. Но никто никогда раньше не пытался отобрать пушку у ещё активного гета. Для этого требовалось применить большую силу, на которую не способны никакие известные доселе органические формы жизни. В следующих модификациях геты учтут это слабое место и устранят проблему. А пока они вынуждены будут пострадать от ракет, выпущенных из ими же спроектированной установки. Тяжёлая импульсная винтовка, оснащённая ракетными снарядами, обладала несравненной огневой мощью, но вот отдача была соответствующая. Попытайся кто другой вместо Алекса стрелять, ему оторвало бы руки. Для гетов такой проблемы не существовало. Их мышцы не переутомлялись и могли находиться в одном стабильном положении сколько угодно времени.       Гет-охотник прыгал от одной стены к другой, пытаясь напасть сзади, пока Алекс отвлёкся на разрушителя. Заражённый выпустил ракету прямо в светившийся фонарь гета и собирался покончить со вторым нападавшим, но охотник его опередил. Синтетик ударил Алекса мономолекулярным клинком под рёбра. Поскольку обычно так целились многие противники, Мёрсер давно сместил своё сердце ближе к позвоночному столбу и чуть ниже в грудную полость. Впоследствии он модифицировал строение сосудов, взяв концепцию от кольчатых червей. Особо крупные ветви артерий он снабдил дополнительными циркулярными мышцами, которые создавали вибрацию и поддерживали ток крови в нескольких участках. Эти мышечные утолщения располагались вдоль позвоночника в количестве от шести до двадцати четырёх, в зависимости от нагрузки. Чтобы избежать обратного тока, в сосудах имелись дополнительные клапаны. Таким образом Алекс сразу решил две проблемы: избавил себя от уязвимого места и обеспечил достаточное давление. Временами, когда количество биомассы и нагрузки увеличивались, ему всё равно приходилось отращивать сердце, но оно всегда было смещено вниз, чтобы не попасть под удар во время сражения. Сейчас у Алекса его не было, хотя длинный клинок гета легко достал бы до него. Лезвие прошло в полость, не повредив ничего, кроме кожи и мышц. Стоило признать, что гет весьма точно нанёс удар между пластинами брони. Необходимо было это учесть и в дальнейшем пересмотреть строение панциря. Может, стоило создать что-то вроде воротника вокруг шеи, как у турианцев? Об этом Мёрсер подумает на досуге.       Он сбросил с себя синтетика и выстрелил ему в упор. Когда гет перестал дёргаться, Алекс снова вышел в коридор. Он добрался до выключателя и возобновил подачу топлива. Гул активировавшегося реактора привлёк нового гостя, который защёлкал где-то наверху. Как удачно, что он захватил с собой оружие. Хватило пары ракет, чтобы угомонить гета, притаившегося на втором уровне. Убедившись, что зал реактора снова пуст и безмолвен, Мёрсер двинулся назад. Пока он спускался на лифте, с ним связалась Шепард:       — Алекс, что у тебя?       — Питание восстановлено.       — Отлично. Были трудности?       — Нет. Только четвёрка гетов.       — Стоило поменяться. Мы встретили очередных жуков.       — Холод их не прикончил?       — Как видно, нет. Ждём тебя возле ядра ВИ.       На станции монорельса команде не встретилось больше ни тварей, ни синтетиков. Плохо это или хорошо, Шепард не успела определиться. Поездка длилась всего минут пять-десять, но капитану хотелось бы, чтобы она оказалась короче. Пустынность комплекса вызывала гнетущее чувство у всех, кроме Алекса. Тот смотрел в окно и явно над чем-то думал. Шепард догадалась, что скорее всего его беспокоила природа существ, на которых они наткнулись. Капитан не могла угадать лишь того, что именно Мёрсер ожидает от находки. Она подозревала, что воспоминания жуков содержали что-то, о чём заражённый умолчал. Это и заставляло его идти вперёд. Что если он знал, что ему нужно уже тогда, на базе Цербера? Что если он каким-то образом причастен к этим экспериментам? Шепард тут же отмела эту теорию в сторону. Нет, в этом случае Алекс приложил бы все усилия, чтобы скрыть правду.       На станции "Расселина" не встречали ни враги, ни друзья. Отряд продолжил движение. Проход в лаборатории был заблокирован. Взломать замок не удалось. Он активировался удалённо. Оставалось только свернуть в жилой блок. Шепард надеялась, что так они смогут найти выживших и узнать, что произошло.       Стоило покинуть лифт, и надежды капитана оправдались в полной мере. Нескольким членам охраны посчастливилось спастись. Они окопались здесь и защищали последних оставшихся в живых учёных. После краткого разговора удалось узнать, что Бенезия заперлась в риск-лабораториях, и уже сутки от неё ничего не слышно. Солдат не знал о проводившихся здесь исследованиях и просто отстреливал любых тварей, что лезли из вентиляции. Чтобы открыть лаборатории, требовалось для начала разведать обстановку.       Комната отдыха предстала непривычно людной в сравнении с остальными частями комплекса. Здесь ютились напуганные и угнетённые люди, элкор, саларианец и азари, одна из которых, стояла чуть поодаль от остальных. Она была настроена весьма недружелюбно и очень не хотела, чтобы её отрывали от медитации. Правда ли она "сливалась с Вечностью" и размышляла над чем-то важным или просто хотела побыть одна, но что-то в ней настораживало. Капитан не стала настаивать. Доктор Зев Коэн и вовсе вызвал неприязнь. Он откровенно признался, что разрабатывал особо опасный токсин. И что самое ужасное, от него же и пострадала его команда. Алекс нашёл это крайне любопытным. В который раз на его памяти люди рубили сук на котором сидят и играли с вещами, которые не могут контролировать. Он не испытывал и доли сострадания к отравившемся. Справедливое наказание, урок, который, как и много раз до этого, люди не усвоят. Сколько бы раз человечество ни ставило своё существование под угрозу, они всё равно возвращались к исследованиям. Кто-то амбициозный рано или поздно повторял ошибки предшественников. Поэтому Алекс не помогал людям напрямую. Иногда он подталкивал их к тем или иным поступкам, предоставлял ресурсы, но что делать с этими возможностями, они решали сами. Он на собственной шкуре проверил, как "благодарны" могут быть люди. Никто из них не знал, что когда-то давно Алекс спас больше полутора миллионов жителей Манхеттена от неминуемой гибели. И это не изменило ровным счётом ничего.       Ему не нравились эти учёные. Токсин был лишь побочным проектом. Хоть кто-то из них точно знал правду о существах, которые загнали их в эту коморку. И даже сейчас, находясь на волоске от смерти, опасаясь не пережить следующую волну врага, они молчали о секретах компании. Неужели для них столь много значила карьера? Или они просто боялись понести наказание за свои разработки? Шепард – конечно же, это было ожидаемо – согласилась помочь спасти больных учёных и приготовить противоядие. Когда команда вышла снова в полный людей зал, капитан отошла в укромный уголок, где никто не мог их подслушать и поделилась своими заключениями о местных и о самом комплексе в целом:       — Мы можем направиться в риск-лаборатории чуть позже. Коэн обещал пропуск на станцию технического обслуживания. Если повезёт, мы найдём Бенезию в одной из этих двух локаций. А пока стоит поискать антидот для заразившихся.       Шепард перевела взгляд на Мёрсера. Ему явно не нравился столь медленный подход. Он наверняка поглотил бы Коэна, взял его пропуск и проник в лаборатории, не оборачиваясь на неудачи учёных. В чём-то Шепард могла его понять. Исследователи сами навлекли на себя все эти бедствия. Капитан не признавала науку, творимую без этических рамок. Живое доказательство того, что это не приводит ни к чему хорошему стояло сейчас перед ней – недовольное, но молчаливое. Наверняка прежде Алекс посмеялся бы над её желанием помочь, высказал бы, что глупо тратить время на то, что никак не продвинет их к главной цели. Но, похоже, он предпочитал просто наблюдать, тихо посмеиваясь над её ошибками.       — Есть возражения? — спросила Шепард, обращаясь скорее к Алексу.       — Нет, — спокойно ответил он. — Но я бы не доверял этим криворуким недогенетикам.       — Ты говоришь о ком-то конкретном?       — В частности, я бы отметил ту азари и саларианца. У первой пульс подскочил до небес, когда мы с ней разговаривали. Она явно врала. У саларианца вообще всё лицо горело. Может, визуально незаметно, но все они здесь крупно набедокурили и теперь пытаются это скрыть. И СПЕКТР, разнюхивающий вокруг, не внушает счастливой концовки их истории. Как только выпадет шанс, они попытаются от нас избавиться как от лишних свидетелей. И, как мне кажется, капитан Вентралис первым спустит курок.       — Я приму твоё предупреждение к сведению. Но пока что у нас нет никаких причин игнорировать возможность решить всё миром. Будем действовать по плану и посмотрим, чем это обернётся.       Ситуация приняла совершенно иной оборот, когда последний спасшийся из риск-лабораторий учёный – волус по имени Хан Олар – сообщил о сути проекта. В отличие от своих коллег он прибывал в состоянии шока и потерял всякое чувство самосохранения. Ему было безразлично, что будет с ним и его карьерой, и он не стеснялся раскрыть все подробности экспериментов.       — Рахни? Это нелепица, — возмутилась Лиара.       Пока волус повествовал о том, как учёные обнаружили яйцо королевы и начали готовить армию из её потомства, Шепард не спускала глаз с Мёрсера. Заражённый молчал, но по какой-то причине от него исходила недобрая аура гнева. Шепард никогда не одобрила бы подобных издевательств над живыми существами, неважно, какими, но его гнев был несоразмерен. Мёрсер оставался совершенно безразличен к страданиям других. Единственной возможной причиной столь резкой перемены Шепард считала параллель, которую он, должно быть, проводил с собой. Она не знала, что случилось с ним в прошлом, в тот день, когда его создали. Осознавал ли он себя тогда? Шепард было трудно представить, что значит быть предметом исследований какого-нибудь излишне любопытного биолога или генетика. Но она не желала никому оказаться в плену лаборатории, жить в клетке и надеяться на милосердие безжалостных и глухих к голосу совести людей.       Алекс оказался прав. Теперь он понял, чьего пения не хватало существам. Проснувшись и впервые осознав себя, они должны были увидеть свою мать, услышать её и принять свою природу. Алексу захотелось самому познать пресловутое "пение". Он хотел встретиться с этой новой формой жизни. Враждебное или нет, но такое существо не заслуживало чахнуть взаперти. Если Королеве суждено умереть, то на воле. Поглотив её, Алекс только преумножит свою коллекцию. Но прежде он хотел узнать степень её интеллекта.       Добыть противоядие было несложно. В компьютере одного из сотрудников карантинной ныне зоны сохранилась полная рецептура и чёткие инструкции по приготовлению состава. Прихватив образец антидота и записи из журнала, команда могла вернуться к Коэну. И в этот момент Алексу следовало произнести фразу "а я говорил". Излишне много медитировавшая азари пришла следом за Шепард, да ещё прихватила с собой несколько гетов. Не то чтобы справиться с ней было тяжело, но Алекс не отказал себе в удовольствии смерить Шепард взглядом, полным осознания собственной правоты.       — Это не значит, что все остальные в лаборатории настроены враждебно.       — Просто жди, Шепард. Жди и сама увидишь.       Дальше, согласно решению капитана, отряд отправился в риск-лаборатории. Здесь очередным неизвестно каким чудом выжившим учёным остался Тартаковский. Он предложил очистить станцию от рахни при помощи нейтронного излучателя. Шепард надеялась, что присутствие царицы смогло бы успокоить детей, но Алекс знал, что это не так. Это поколение уже нельзя наставить на иной путь. Обезумевшие от тишины, они пели свою собственную жуткую сонату, которая не имела никакого смысла. Алекс слышал её и понимал, что уже никакая иная песня не сможет заглушить эти звуки. Один из "певцов" подал голос совсем близко, и Мёрсер насторожился. Он указал на вентиляционную шахту, откуда тут же выскочил солдат-рахни. Алекс попытался пропеть ему в диапазоне, который большинство разумных рас не могло воспринять. Рахни замер на краткий миг и изучающе уставился на неизвестного. Алекс повторил песню, стараясь убедить солдата в том, что они союзники. И поначалу, рахни его слушал.       Шепард приказала придержать огонь, когда в нескольких метрах застыли в немой сцене две самые странные формы жизни, которые ей когда-либо встречались. Алекс остановился, и бушевавший до этого жук стих. Они стояли и смотрели друг на друга. И Шепард поняла, что они каким-то неизвестным образом общаются друг с другом. Для Тартаковского увиденное было ещё более странно, и он не удержался, издав удивлённый возглас. Это была его последняя ошибка. Тишина, нарушенная новой неизведанной песней, разорвалась. И полотно, украшенное этой песней, испортила грязная и бессмысленная нота, произнесённая лишённым истинного слуха существом. Алекс понял, как некрасиво было со стороны учёного прервать его в самый важный аккорд. Он не успел успокоить солдата. И не успел остановить, когда оглушённый вновь возникшей тишиной рахни, пробил грудную клетку Тартаковского и отбросил обмякшее тело в сторону. Рахни окончательно утратил способность слушать и в дальнейшем игнорировал любые попытки ему спеть. Научить его новым нотам было уже невозможно. Он был потерян. Когда нейтронный излучатель активировался, и команда покинула риск-лаборатории, никто не произнёс ни слова. Шепард была подавлена случившимся. Ей на миг показалось, что удастся избежать жертв, но что-то пошло не так. В который раз она посмотрела на Мёрсера. Алекс не выражал никаких эмоций. Как всегда, он был внешне нечитаем.       Опять-таки, предсказание его сбылось. Вентралис, по приказу Бенезии, напал на Шепард и был убит, а все учёные внезапно исчезли из лабораторий вместе с некоторым оборудованием. Капитан выругалась. По крайней мере, Бенезия всё ещё была здесь, раз охрана получала от неё инструкции. Единственным местом, не исследованным отрядом являлась станция техобслуживания. Теперь, когда комплекс значительно опустел, не нужно было ждать чьего-то разрешения на вход или беспокоиться о системе безопасности. Теперь оставались только Шепард, Гаррус, Лиара, Алекс и матриарх, запертые в этом комплексе. Пока команда двигалась к изначальной цели, молчание сохранялось, лишь раз прерванное небольшой перестрелкой с затаившимися охранниками Вентралиса.       И они вошли в зал. И Алекс услышал. Королева пела. Её песня была несравнима с теми примитивными попытками создать мелодию, что он слышал ранее от потерянных детей. Голос Королевы звучал в его голове иными красками, был полон тысяч и сотен тысяч оттенков, которым он не мог придумать описание ни на одном языке, а их он знал много. И хотя он всегда был относительно безразличен к искусству, пение Королевы он признал действительно красивым. Она была полна отчаяния, пытаясь донести до глухих детей смысл своих слов. И ей было безмерно страшно и одиноко. Она не знала, что ждёт впереди и не знала, кто мог бы ей помочь.       — Я тебя слышу, — отозвался он звучным эхом на её мольбы, и Королева содрогнулась от этой новой, неизвестной ей песни. У этой песни был алый густой оттенок, достаточно выраженный и прекрасный, чтобы она могла его принять. Эти ноты пугали, ибо струн касался кто-то совершенно неизвестный и мрачный. Она ощущала его присутствие, как чёрный дым, обволакивавший её сознание. Его музыка заставляла трепетать, она была старой. Не такой старой, как у Матерей прошлых эпох, но полной той же мудрости. И в ней слышались оттенки безжалостности и властности. Он был силён. И очень опасен. Но Королева так долго не могла услышать ни единого звука, так долго ей некому было спеть свою новую литию, что она готова была забыть об осторожности. Лишь бы не кричать больше в пустоту.       — Кто ты?       — У меня много имён. И ни одно не подходит мне в полной мере. В твоём языке нет слов, которыми я мог бы себя назвать.       — Тогда мы сами дадим тебе имя, — решила Королева и замолчала, подбирая лучшие тона. — Звучащий в Пустоте. Это имя тебе подходит.       — Да будет так.       — Ты здесь, чтобы спасти нас?       — Нет. Боюсь, твою судьбу решать не мне. Но я уверен, что тот, кому это предстоит, сделает правильный выбор.       — Пожалуйста, не молчи. Поведай нам о себе. Кто учил тебя петь?       — Твои потерянные отродья. Они сами пытались сочинить мелодию. Мы заставили их замолчать.       Королева наполнила пустоту тоской.       — Мы не виним тебя за это. Их страдания следовало прекратить.       Они оба замолчали. Королева пыталась понять, от кого исходила музыка. В её прозрачной клетке она могла наблюдать всех присутствующих. Здесь была женщина, чей собственный голос почти угас, утонув в жутком резонансе мёртвых голосов. Она сражалась против четверых. И один из этих четверых должен был быть тем самым певцом. Королева вслушалась снова. Одна из них звучала очень знакомо, в ней были ноты того же цвета, что у заточившей её здесь женщины. Почему же они с ней сражались? Должно быть, они пытались заглушить уродливую арию в её душе. Ещё один. Мужчина. Его музыка была проста и незамысловата, но всё же приятна и не лишена такта. Ещё одна женщина звучала очень громко и чисто. Её ноты были яркими, рыже-золотыми, наполненными болью, но всё же откровенными. И когда она касалась струн, остальные пели ей в унисон. Эта музыка была очень красивой, но всё же не той, что пел Звучащий в Пустоте. Он выделялся среди них. И его песня никогда не стихала. Кому он пел теперь? Королева вслушалась и поняла. То был уже не его собственный голос. В нём пели чужие, горькие голоса. Они не бились в предсмертной агонии. Они пели для него, они жили в нём. Когда же он сам начинал свою мелодию, они смолкали и слушали. Или все, как один, вторили ему. Поэтому его музыка была такой яркой. В ней горели многие оттенки, как и в самой Королеве. Ей достались ноты её собственной Матери, как той достались от её Матери. И так Рахни пели всё громче с каждым поколением. Эпохи сменялись, но ни одна из Цариц не смолкала, научив своим нотам приемниц. Королева знала, что вместе с ней музыка её народа угаснет. Ей было так страшно думать, что в этом глухом, бесцветном мире нет больше никого, кто творил музыку, кто мог затронуть её собственные струны. Теперь она знала, что было ещё одно такое существо.       — Спой нам ещё, — умоляла она. — Спой нам, Звучащий в Пустоте. Если нам суждено замолкнуть сегодня, то пусть это будет не в тишине.       В этот миг шквал душераздирающих несвязных ритмов стих. Женщина, что сражалась против четверых, смогла заставить их угаснуть. Она слабела, её собственная песня подходила к концу, но она что-то отчаянно пыталась передать тем, кто погубил её. Она предупреждала. Предупреждала о той жуткой какофонии, что свела её с ума и заставила петь песню разрушения и смерти. О той, которой она пыталась научить и новорождённых Рахни.       И тогда Королева увидела его. Он стоял совсем близко, за прозрачной стеной и смотрел на неё. Его истинный облик совершенно не соответствовал его музыке. Его музыка была осязаема и вездесуща, обволакивала всё вокруг. Но его внешность была такой же, как у многих присутствовавших. И всё же, Королева рада была видеть Звучащего в Пустоте. Даже если их знакомство кончится её гибелью.       Он что-то говорил им в тех блёклых звуках, которыми общались эти создания. Он убеждал их, что Королева хочет говорить с ними. Она не была уверена, смогут ли они услышать её так, как слышал он, смогут ли они понять. Но они не пели в унисон с теми, кто пленил её. Возможно, ей стоило попытаться.       — Мы будем петь им через тебя? — спросила она у Звучащего в Пустоте.       — Нет. Я не смогу в полной мере передать им твои слова. Тебе придётся сделать это через кого-то другого.       — Тогда мы возьмём её.       Она указала на только что замолчавшую женщину, чьё тело лежало прямо перед клеткой. Её горько-сладкая нота была достаточно красива, чтобы сделать её инструментом. И Королева заговорила с ними впервые. Та из них, чья рыже-золотая мелодия звучала ярче, слушала очень внимательно. Королева не могла донести до неё всего, но женщина слушала. В языке Рахни не было такого слова, что означало её имя, но было похожее. Предводительница. Так Королева будет звать её, когда поведает о ней своим новым детям. Пока Королева говорила на чуждом ей языке, она продолжила петь на своём.       — Скажи, Звучащий в Пустоте, почему ты помогаешь нам? Твоя музыка такая острая, что разрезает любую другую. Для чего тебе наши песни?       — До нашей встречи я даже не знал, что способен петь, Королева. Я много лет пел собственным детям, не осознавая, как и зачем. Теперь я понимаю. И этот дар поможет мне в моих планах. За такой дар ты заслужила милосердия. С моей стороны, во всяком случае.       — Она хочет отпустить нас. Она дарует нам возможность научить наших детей новой мелодии. Мы споём им о ней. Мы споём им о тебе, Звучащий в Пустоте. Будешь ли ты вторить нам?       — У меня свои ноты и свои инструменты. Моя музыка отлична от твоей. Но, возможно, я спою тебе снова, если ты услышишь меня сквозь бездну.       — Мы будем слушать каждый день.       Предводительница говорила о всепрощении. Она даровала Королеве свободу. Уходя, Королева последний раз позвала Звучащего в Пустоте.       — Ты тоже подаришь ей такую мелодию? Или ты заберёшь её голос, чтобы он пел только тебе? Было бы прекрасно услышать, как она вторит твоим нотам, но разве сможет она отдать Пустоте новое творение?       — Я ещё не решил. Её песня слишком важна, чтобы дать ей смолкнуть. Но она не умеет пользоваться своим даром. Она не представляет, как много значат тона в её разуме. И когда она поймёт это, мне придётся сделать мой выбор.       — Мы не смеем указывать тебе. Но мы просим. Дай ей спеть свой реквием.       И Королева ушла, оставив Предводительницу и Звучащего в Пустоте позади. Она была полна надежды. Надежды на будущее. Теперь какофонию ужаса было кому заглушать.