Сделка со зверем

      Холодный свет ламп неприятно отражался от металлического стола, выделяя на его неидеальной поверхности каждую царапину и выщерблину. Напротив сидел чопорный мужчина лет пятидесяти с явно подкрашенной сединой и внимательно листал что-то на датападе. Шепард дали такой же, как и стопку пустой бумаги и ручку, видимо, в надежде, что ей захочется чем-то поделиться со следствием. Но всё, чего хотелось ей сейчас это просто провалиться сквозь землю, чтобы не слушать одни и те же вопросы и не терпеть нотации. Любое возможное наказание меркло и бледнело перед её нынешним состоянием. И она считала, что дознавателям со временем надоест пинать дохлую лошадь, и учтивые разговоры под запись прекратятся.       — Итак, коммандер, — забавно, она всё ещё коммандер, — есть ли что-то, что вы хотите добавить к показаниям?       Сколько раз он уже задавал ей этот вопрос? Поначалу Шепард действительно отвечала, потом спорила, просила перефразировать, если ему нужны конкретные детали, но потом просто сдалась. Визиты этого мужчины в белоснежном костюме стали почти ежедневными, и даже психолог вызывал меньше раздражения.       Он продолжал что-то листать и печатать, время от времени возвращая взгляд капитану. Упорство, с которым он наседал на события последних месяцев, стоило похвалить. Хотя и выбора-то Шепард никто особо не предоставлял. Её руки были свободны от наручников, видимо, в дань уважения прошлым заслугам, но сути это не меняло. Она была арестанткой. Пустая комната под камерами, холодная металлическая мебель и раздражающий свет точно не располагали к беседе. Только с пугающей регулярностью готовили к допросу.       — У вас есть полный отчёт, — напомнила Шепард, перестав наконец прятать лицо рукой. — События в Бахаке подробно описаны в текстовом формате с указанием временных промежутков и ключевых фигур.       — Я ознакомлен с ним, — слащаво улыбнулся и закивал мужчина. — Но есть пара моментов, которые я хотел бы уточнить.       "Так уточняй уже, твою мать!", хотелось выкрикнуть Шепард. Ей надоело ходить вокруг да около. Внешне своё нетерпение она скрыла и ждала, когда же назойливый следователь перейдёт к сути.       Он отложил датапад, скрестив руки в замок, и посмотрел на Шепард. Его отличали по отцовски заботливые и тёплые глаза. Они располагали бы к себе, не будь он так дотошно учтив и последователен.       — Знаете, почему именно меня назначили на это дело? Я занимался расследованием событий на орбите Алкеры. Поиск причин крушения "Нормандии" стал для меня ключевой задачей.       Шепард скрестила руки на груди и откинулась на мерзкую холодную спинку стула.       — Тогда просветите меня, потому что даже мне эти причины неизвестны до конца.       Какая-то часть Шепард хотела ответить жёстче, напомнить, что Альянс тогда плохо справился со своей работой. Но порочить систему из-за неприязни к одному конкретному человеку не хотелось. Капитан всё ещё верила, что Альянс не оставит своего ветерана прозябать в казематах, пока главная угроза галактики на горизонте.       Следователь снова открыл что-то на датападе. По обратной стороне картинок Шепард поняла что он смотрит снимки с места событий. Она тоже бывала там, видела обломки своего корабля, жетоны погибших...       — Кто был с вами в Бахаке? — снова спросил следователь, проигнорировав её вопрос.       — Никого, — раздражённо выдохнула Шепард. Она уже писала об этом, вслух давала показания. — Я не могла подставить команду под удар, поэтому отправилась в неподвластное Цитадели пространство одна.       Мужчина закивал, как болванчик, явно сверяя её слова с предыдущими показаниями. Спустя некоторое время он вновь отложил датапад и спокойно, почти назидательно, будто учитель, сказал:       — Я допрашивал членов вашей команды после крушения SR-1, допрашивал тех, до кого смог дотянуться с SR-2. Показания точны за исключением маленьких деталей. Я понимаю, всего и не упомнишь. Все мы люди. Или не-люди, если уж на то пошло.       Шепард не сомневалась в своей команде. Она знала, что никто не будет дискредитировать её или друг друга. Но следователь всё же что-то нашёл, и сейчас от её ответа зависело, отметёт он свою догадку окончательно или же укрепится в ней.       Он пододвинул список из имён. Два списка, если точнее. Один перечислял членов команды старой "Нормандии", второй – команду, собранную Цербером.       — Каждому из них я показывал это и задавал один и тот же вопрос: полный ли список. Ответы меня не удовлетворили, и я спрашиваю вас.       Шепард пробежалась по строчкам, стараясь внешне ничего не выдавать. Она поняла, что именно искал следователь. В списке отсутствовал Алекс. И наверняка какая-то мимика или неуверенность в голосе заставили сомневаться, когда члены экипажа раз за разом отвечали "да". Но не будь у следователя ещё каких-то данных, он не основывал бы свои подозрения на колебаниях при ответе. Ведь ответ всё же был у всех один.       — Редвуд. В первом списке не хватает его имени, — наконец тихо заявила Шепард. Она знала, что эта ложь однажды ударит её под дых. Но кто мог знать, что это произойдёт именно здесь и сейчас. Капитан понимала, что отпираться бессмысленно, и лучше раскрыть часть правды теперь, когда она перестала иметь хоть какое-то значение.       Уголки губ следователя поползли вверх. Он торжественно хлопнул по столу и продолжил:       — Только в первом?       — Да, — натянуто протянула коммандер. У Цербера всё равно никто не смог бы уточнить. Следователь тем временем чуть наклонил голову, как бы спрашивая, уверена ли Шепард в своём ответе.       — Это странно, потому что, — он забрал датапад и открыл какой-то файл. Снова текстовый, но с массой фрагментов мусорного кода, как после взлома, — в логах вашего инструментрона мы обнаружили несколько сеансов связи с неопознанным абонентом, обозначенным как "член отряда".       Живот скрутило узлом. Так Шепард поняла, что попалась. Она судорожно размышляла над ответом. Выдать за правду, что Редвуд действовал под прикрытием? Это логично. Ведь кого ещё ей взять с собой в подмогу, как не единственного соратника, не числившегося на корабле? Хакет запретил вмешивать кого-либо ещё, но едва ли он возразил бы, зная, о ком идёт речь.       — Вам не приходило в голову, что это системная ошибка? — спросила Шепард, сохраняя каменное выражение лица. Следователь мотнул головой.       — Приходило. Но мы проверили инструментрон, с которого были совершены входящие звонки. Он не зарегистрирован, не распознаётся ни одним банком данных, но с него периодически совершались вызовы различным людям и инопланетянам никак не связанным друг с другом.       Шепард смотрела прямо на собеседника, не давая раскусить свою слабость. Она поклялась унести эту тайну в могилу, поэтому ответов он от неё не получит. В конце концов, это она взорвала целую систему, и это ей будут до конца дней сниться сотни тысяч отнятых жизней.       — Знаете, Шепард, — более фамильярно начал следователь, — я вас уважаю. И ваша команда вас явно ценит. Вы вместе совершили много хорошего, и я склонен настаивать, чтобы юстиция побыстрее отпустила вас снова выполнять свой долг. Но все мои старания вам помочь обращаются в прах из-за этой мелкой детали. Я давно работаю во внутренних расследованиях и вижу привычный наглый паттерн, в который входит выдуманное имя и внезапная амнезия всех, у кого я спрашивал о Редвуде. Я не знаю, кто он, но прошу, скажите, неужели он стоит того, чтобы так рисковать репутацией целого фрегата?       Да. Стоил. Гораздо больше.       Шепард сглотнула комок, опасаясь, что выдаст лишнего. Теперь она поняла, куда он клонит. Ей говорили, что версию диверсии на первой "Нормандии" рассматривали как более вероятную, и конечно же, проще спихнуть вину на сомнительную личность, которую ещё годами придётся выслеживать по всем пространствам космоса. Но на Голгофе это была она. Она запустила двигатели. Она уничтожила ретранслятор и всё, что его окружало. Она. Не Алекс.       — Редвуд погиб при исполнении долга, — упавшим голосом заявила Шепард. — Он действительно скрывал своё имя, но без его содействия я не достигла бы многого. У него не было намерения вредить мне или Батарианской Гегемонии. И я продолжаю настаивать на том, что на астероиде он не присутствовал.       — Он погиб в битве с Властелином или во время крушения на Алкере? — быстро спросил следователь. Это был очередной вопрос-ловушка. Только что он сомневался в том, что Шепард была одна в Бахаке, а теперь пытался подтвердить или опровергнуть слова других допрашиваемых. Шепард поняла, что после атаки на Цитадель Алекс бесследно исчез, и некоторые сочли его погибшим. Значит, именно такой вариант она и озвучит.       — В битве с Властелином.       Мужчина снова склонил голову, ожидая, что Шепард поправит саму себя. Но она промолчала. Он навис над столом, чтобы быть ближе к капитану и продолжил:       — И снова ваши показания совпадают во всём, кроме Редвуда. Один из ваших бывших соратников сообщил, что техник не просто пережил столкновение с Властелином, но и сам своими ногами покинул борт "Нормандии" незадолго до её крушения.       — Кто вам это сказал? — потребовала Шепард. Низко с его стороны. Он заставлял её сомневаться в собственных людях. Это мог оказаться блеф, но невольно бюрократ дал ей больше, чем хотел. Если речь о бывших соратниках, то к ним относились только Лиара, Рекс, Эшли и Кайден. И если кроган, можно было сказать наверняка, скорее промолчал или начал бы бросаться угрозами в ответ на допрос, то остальные покинули коммандера слишком давно, чтобы она могла сказать, что всё ещё знает их.       — Я не могу раскрывать данные по текущим расследованиям. Думаю, вы понимаете, — самодовольно отмахнулся мужчина. — А я вот понимаю, что все эти выдуманные имена и расхождения в показаниях – попытка кого-то прикрыть. Возможно, вас шантажировали. Если так, мы вас защитим. Но для этого нам нужно знать больше.       Край стола заскрипел, когда Шепард до боли в костяшках сжала его обеими руками. Она постаралась сконцентрироваться на гневе, чтобы не дать иным эмоциям перехватить инициативу. Снова и снова она возвращалась к событиям в батарианской колонии. Они преследовали её в кошмарах. И если поначалу капитан сохраняла надежду, то теперь с каждым днём лишь уверялась в безвозвратности произошедшего. Это был не первый раз, когда её словам не верили. Но первый раз, когда она осталась по-настоящему одна наедине со своими решениями. Когда она пошла против Совета, её поддержала команда первой "Нормандии". Когда её вернули к жизни, ей помогали наёмники Цербера, не сменившие сторону даже во время предательства Призрака. Но теперь рядом не было никого, с кем Шепард могла бы разделить своё бремя. А единственный союзник, который знал правду...       "Тогда знай, что если так выйдет, что меня сожгут до тла, дезинтегрируют или ещё как-то окончательно разрушат это тело, я всегда могу отрастить новое на Логосе."       Шепард не смела моргать. Она не пускала эти воспоминания в свои мысли. Прошло уже достаточно времени, чтобы перестать надеяться. Коммандер боялась, что смахнёт слезу, и у мерзкого следователя появится повод её уязвить. Она не могла проявить слабость. И она не могла подставить Хакета. Но язык приходилось прикусить по совсем иной причине.       Несправедливо. Несправедливо очернять того, кто в теракте не виновен. Того, за кого некому больше вступиться, кроме неё. Того, кого она...       Прежде чем Шепард потеряла самообладание и накричала на своего мучителя, тот прокатил по столешнице визитку с именем.       — Свяжитесь со мной, если что-нибудь вспомните, — сказал следователь. Он аккуратно сложил разложенные на столе вещи, сунул их в небольшой чемоданчик, и вышел вон, оставив Шепард в холодной пустой допросной. Невольно взгляд упал на визитку с контактами. "Эндрю Борк" значилось простыми серебристыми буквами на одной из сторон. Теперь у того, кого капитан ненавидела, появилось имя.       Через пару минут дверь снова открылась, и привычно салютуя, в комнату вошёл Джеймс. Её надсмотрщик. Хотя официально его приставили в качестве телохранителя, Шепард прекрасно понимала, что при запрете покидать квартиру защищать нужно не вход, а выход. У неё давно не было постоянного места жительства, и на время расследования ей выделили небольшую однушку прямо на территории военного городка. Будто птица в клетке, она часами смотрела с балкона на живущих своей жизнью людей. А они в свою очередь показывали на неё пальцем, как в зоопарке.       Они вышли в панорамный переход, соединявший корпуса, и Шепард замерла у перил, глядя вниз. Джеймс не стал её подгонять. По правде, он казался ей хорошим парнем, который явно не выбирал свою роль тюремщика. Как и Шепард, он знал, что в этом месте не было камер, и коммандер наверняка захочет воспользоваться небольшой передышкой и ощутить хоть на мгновение не так давно отнятую свободу.       — Жёстко он с тобой, — цыкнул Джеймс, скрестив руки. Он встал спиной к окну, но не сводил взгляда с Шепард. Не то чтобы он и правда верил, что она может сбежать. Скорее именно своим видом он напоминал ей о честном обещании этого не делать.       — Я сама бы себе не поверила, — успокоившись, сообщила Шепард.       — Ему трудно верить, потому что он там никогда не был. Такие белоручки, как он, никогда не поймут, какой ценой принимаются тяжёлые решения.       Шепард повернулась в его сторону. Джеймс был очень крепким, крупным и грузным. Внешне его легко можно было спутать с тупым солдафоном, который способен лишь исполнять приказы. Он часто мог казаться несерьёзным, но за время их вынужденно сложившегося знакомства Шепард не раз слышала его почти философские рассуждения. Они не говорили о прошлом, вообще ничем не делились из личного или даже работы, но по этим самым недомолвкам уже стало ясно, что Джеймс был офицером. Он имел опыт командования и в целом проявлял нужные для этого качества. Он понимал, о чём говорил.       — Я убила больше трёхсот тысяч батарианцев. Его желание хотя бы узнать причину, вполне оправдано, — грустно протянула Шепард.       — Он знает, зачем ты это сделала. А теперь хочет, чтобы ты сделала его работу и указала ему cabeza de turco.       Они ещё немного постояли у окна. Солнце светило прямо в лицо, и улицу Шепард всё равно не могла увидеть. Не найдя занятия для глаз, она быстро зашагала дальше, чувствуя себя питомцем на прогулке.       Они прошли через привычный сквер, где семьи военных продолжали жить спокойной и чуждой Шепард жизнью. Матери сидели на лавочках, пока дети играли на лужайке. Слышался смех, гул разговоров и плеск воды в фонтане неподалёку. Всё здесь будто преследовало одну цель: напомнить Шепард, чего она лишена.       Свежесть открытого пространства сменилась затхлостью многоэтажки, где коммандер привычно поднялась к себе и вошла в любезно предоставленное место заключения. Джеймс вернулся на пост, оставив её вновь в полном одиночестве.       Просторная комната с окном на всю стену и небольшой лоджией. При желании можно выйти и взглянуть вниз. Но Шепард это быстро надоело. Первые дни она действительно часами смотрела на далёкую землю и думала, можно ли умереть от такого падения мгновенно или её модифицированное тело ещё какое-то время покорчится от предсмертной агонии. Она не помышляла о самоубийстве. Она не имела права на такие мысли. Перед глазами стояли лица тех, кого она подведёт, если сдастся. Но прежний запал исчез. Она говорила о Жнецах, конце света и важности своих действий просто по привычке. Механически повторяя одно и то же. Поначалу она ждала, что на инструментрон придёт сообщение, что кто-то захочет с ней встретиться. Она верила. Верила, что Алекс её найдёт. Но чем больше проходило времени, тем меньше оставалось сил на собственные заблуждения.       "Найди меня на Логосе, когда закончишь здесь."       "Ничего не осталось. Вся органика выгорела до углей."       "Нет сигнала. Инструментрон отключён от тела."       Остаток дня разжалованная Шепард провела за монотонным пайком и отдыхом на диване. Её душили стены с пастельными оттенками и мерзкими абстрактными узорами, но она пока не могла избежать их.       Она могла сказать правду. Логикой она это понимала. Но восприятие и чувства не позволяли. Она часто спала, накрывшись подушкой, чтобы на камеру никто не видел её слёз. Шепард не даст никому увидеть свою слабость. Это было только её и ничьё больше. Но она даже не могла освободить эмоции. Ей казалось, если она зарыдает, то предаст Алекса, поверит, что надежда угасла. А по живым плакать не стоило.       Шепард верила, что товарищам не позволено с ней видеться. Но никто не забирал у неё доступ в экстранет. Если бы кто-то хотел, то давно бы мог ей написать или позвонить. Гаррус и Тали пытались передать небольшие гостинцы с пожеланиями, но их не пустили даже в холл корпуса Альянса. Джеймс случайно встретил их на выходе и всё рассказал коммандеру. Пусть подарок ко дню рождения она так и не получила, но было приятно знать, что не всем было плевать.       На следующее утро допросов в плане не было, и Шепард впервые за долгое время разрешили выйти на пробежку. Даже поводок не понадобился. Джеймс просто вышел на тренировку сам и убедил начальство, что так ему будет проще следить за арестанткой. Он решил, что физическая нагрузка пойдёт Шепард только на пользу и поможет наконец отдохнуть от пыльного помещения.       Шепард быстро ускорилась. Она планировала загнать себя до такой степени усталости, чтобы упасть на кровать и без сновидений проспать ещё сутки. Джеймс пытался наставлять её, сообщая, что не стоит перенапрягаться, но Шепард слушать не хотела. Она была старше и по возрасту, и по званию. И хоть она и ценила его попытки ободрить, коммандер желала себе страданий. Лёгкие вспыхнули, умоляя о пощаде, но Шепард остановилась только спустя минут пятнадцать после первых признаков усталости. Она сильно кашляла, облокотившись о забор, пока ждала запыхавшегося Джеймса.       — Mierda! — выпалил он, поравнявшись с ней наконец. — Если бы я знал, сколько в тебе дури, лучше занялись бы спаррингом.       — Ты флиртуешь со мной, Вега? — без какой либо игривой интонации спросила Шепард. Вопрос был серьёзный. Потому как даже шуточные знаки внимания сейчас раздражали. Мужчина лишь отмахнулся, всё ещё восстанавливая дыхание. Он упёрся руками в колени и, согнувшись, отдыхал от внезапного спринта. Когда оба смогли наконец откашляться, приложились по очереди к воде. А через минут пять к ним подошла девушка, которая до этого пряталась в тени клёна.       Шепард её лицо было смутно знакомо, и она уже было решила, что это какой-то репортёр или фанатка. Но само присутствие здесь гражданских было невозможно. На территории городка жили только представители сил Альянса с семьями. Даже мамочки с детьми имели военную выправку. А эта незнакомка была одета слишком вычурно, да и осанка её выдавала сидячую работу. Она робко тёрла запястье, немного напоминая Тали, и подошла очень осторожно и неспешно, словно бы приближалась к прайду львов.       — К-коммандер Шепард? — запнувшись, спросила девушка и бросила осторожный взгляд на Джеймса. Тот подозрительно выгнул бровь, но при этом улыбнулся, не видя никакой угрозы в хрупкой сеньорите. Хотя ему стоило помнить, что именно за невинностью и прячутся самые жестокие убийцы.       — Меня зовут Элис, — быстро продолжила девушка, и Шепард тут же поняла, кто она. Они ни разу не встречались лично, но некая Элис писала на её инструментрон десятки сообщений с просьбой о встрече. Шепард удаляла их, решив, что это спам. Поначалу она думала, что Алекс пытался через чужую личину с ней связаться, но вскоре стало очевидно, что Элис ничего не будет сообщать непосредственно через экстранет. Организовать рандеву Шепард никак не могла. Её никуда не выпускали, и гостей принимать тоже не позволили.       Вега улыбался уже как койот, глядя на девушку, и воспринял её молчание за реакцию на собственное поведение. Однако, Шепард быстро поняла, что Элис хотела поговорить наедине.       — У вас пять минут, — строго произнесла она. — Если есть что сказать, я слушаю.       Девушка ещё раз оглядела Джеймса и наконец продолжила, делая длительные паузы между словами:       — Это касается нашего общего друга с Логоса. Вы знаете, где он?       Шепард почувствовала, как сердце камнем упало куда-то вниз, но виду не подала. Её прежде любопытный взгляд стал жёстче, и резко захотелось крикнуть что-нибудь грубое. Если это была какая-то жестокая шутка или попытка шантажа, то едва ли коммандер сдержится и не впечатает Элис лицом в газон.       — Тот, о ком вы говорите, мёртв, — ответила Шепард, испугавшись собственных слов. Её голос надломился, но она не изменилась в лице. Элис на это только округлила глаза, будто не веря сказанному, и в подтверждение яростно замахала руками.       — Нет, это невозможно. Он же... Мы точно об одном и том же?       — Если у вас иная информация, то я буду рада её услышать, — совсем упавшим голосом сказала Шепард. Она не знала, можно ли откровенничать с девушкой и до какой степени, но что-то подсказывало, что Алекс её знал. Должно быть, её образ Шепард видела через Шифр. Их взгляды с Вегой снова пересеклись. Джеймса не назвать болтуном. Он никому не скажет об этом разговоре, если его не спросят напрямую. Элис его не знала, поэтому попыталась по взгляду коммандера понять, стоит ли продолжать.       — Около двух месяцев назад мне стало известно, что он собирает... контракторов, чтобы что-то обсудить. Мне было поручено организовать встречу, но к намеченной дате я не получила никаких инструкций.       Ноги у Шепард подкосились. Не держись она за забор, должно быть, упала бы навзничь. Она позволяла себе самообман, потому что никто не пытался её разубедить. Теперь она жалела, что решила выслушать девушку. Лучше бы бежала дальше, пока не лишилась чувств.       — Нам пора идти, Шепард, — как бы невзначай прошептал Джеймс, и повернулся к жилому блоку. Не прощаясь, они оставили Элис в растерянности смотреть им вслед. Это был один из худших дней за всё время следствия. Хотя на Логосе было страшнее всего...

***

      Пепел и искры, будто рой светлячков, витали в воздухе, окрашивая некогда ярко алый лес в чёрный и серый. В предыдущий визит это место пугало, казалось потусторонним и мерзким, но теперь не осталось ни птиц, ни своеобразной флоры. Только пепелище и кратеры от рухнувших снарядов.       Шепард неслась через опалённую чащу, почти не разбирая дороги. Гаррус и остальные что-то кричали ей вслед, но она запретила за ней следовать. Они не нашли бы её в такой плотной дымовой завесе, и знаний местности у них тоже не было. Капитан поспешно застегнула шлем и включила подачу кислорода. Ей не нужны были глаза, чтобы знать, куда идти. Свернув в знакомое ущелье, она быстро оказалась внутри пещеры, но на стенах не было более тяжей биомассы. Голый обугленный камень и нараставшая тревога сопровождали её, пока она добиралась до зала, где когда-то встретила Мёрсера.       В этот раз спуск прошёл быстро. Первыми на глаза попались искорёженные пламенем предметы мебели. Стол, за которым они заключили сделку, полностью сгорел, а металлические стулья оплавились от высокой температуры и покрылись копотью. От оборудования следа не осталось, кроме груды неопознанных углей и расплавленных частей стекла и пластика. Нейронного узла не было. Как и любых других органических структур.       Шепард крикнула в пустоту пещеры, не зная толком, на что надеется. Ещё на подлёте к планете СУЗИ не обнаружила здесь признаков жизни, а её сканеры редко ошибались. Шепард опустилась на колени посреди сажи и пепла.       "То есть, больше никаких... вторых попыток?"       "Ни одного. Я решил больше не делить сознание."       "Тогда знай, что если так выйдет, что меня сожгут до тла, дезинтегрируют или ещё как-то окончательно разрушат это тело, я всегда могу отрастить новое на Логосе."       Коммандер закричала уже гораздо громче, биотическим взрывом разогнав дымку. Она сбросила с головы шлем, будто надеясь, что оптика её обманывает, но реальная картинка не изменилась. Ничего не осталось. И она не ощущала и не видела ничего, что могло бы это исправить. Она тщетно сгребла перчатками чуть липкую от копоти субстанцию под ногами, будто в поиске какой-то подсказки. Алекс всегда продумывал альтернативы. Он не мог не предугадать такой исход. Она проведёт с этими мыслями следующие пару месяцев, пока Эндрю Борк будет пытаться её разговорить.