Сделка со зверем

      Ветви закрывали небо, но сквозь них виднелась дымка. Никакого светила здесь не было и не могло быть, но Шепард различала каждую частичку пепла, взвесью витавшего в воздухе. Под ногами лежала холодная пыль, как после давно остывшего пожара, а мёртвые деревья жуткими силуэтами окружали со всех сторон.       Горло не саднило от запаха гари. По правде, запахи в этом сне всегда отсутствовали. Всё казалось мёртвым, настигнутым сумерками или ядерной зимой. Коммандер не помнила ничего подобного из реальной жизни. Время от времени здесь встречались одинокие погасшие фонари или фигурные лавочки, коих уже пару веков не изготавливали. Среди зловещей атмосферы близкого горя и неясных, будто чудящихся теней, громко и назойливо звучали шёпотки. Они щекотали череп изнутри, заставляли хвататься за голову, изнуряли и приковывали внимание, не позволяя думать ни о чём другом. Когда Шепард соединилась с Разумом Улья, то голоса казались единым слушателем. Они ненавязчиво и тихо отвечали, если она задавала вопросы. Но не давили, не отнимали голос и расступались, когда Алекс шёл сквозь собственные воспоминания. Он крепко держал Шепард, не позволяя упасть в пучину чужих личностей. И он сохранял обещание делиться с ней всем, кроме боли.       Во сне Шепард не могла видеть ничего, кроме неё. Раз за разом перед глазами всплывал сожжённый Логос, оплавленные стулья, мёртвый взгляд голубых глаз и физические страдания. Последние виделись глазами протеан, которых резали, шили, имплантировали и ломали живьём. Кричать было невозможно, потому что не было более голосовых связок, дёргаться не позволяли стягивавшие металлические хомуты, а боль не прекращалась из-за оголённых нервных волокон.       Шепард села на кровати. Тело покрылось ледяным потом. Вынырнув из тягучих и тёмных вод морока, капитан "Нормандии" просто смотрела в никуда какое-то время. Пугали не сами кошмары, и даже не частота, с которой они случались. Пугало полное отсутствие эмоций. Не хотелось плакать, не хотелось злиться или бояться. Даже попытайся она сосредоточиться и осознать утрату, глаза оставались сухими, а в груди сохранялась пустота. Может, так она реагировала на стресс, может, годами выдерживая непоколебимую маску перед сослуживцами, она и правда утратила некоторые чувства. Предвестие скорой беды не покидало ни на секунду. Как и осознание неизбежности. Но страх отсутствовал. Умывшись, коммандер прочла новости. Опять-таки, монотонно, отстранённо и как-то слишком уж методично для самой себя. Связь с батарианцами потеряна. Разведчики не вернулись. Значит, Жнецы уже там. Расправляются с изолированными системами. Могло показаться, что вторжение будет внезапным и масштабным, но вместо этого враг лишь надкусил оставленную на блюдечке галактику, собираясь скрупулёзно поглотить каждый кусок карты. Постепенно. Неизбежно. Батарианцы послужили отвлечением. И, похоже, заплатят собственным геноцидом за лишнее время для остальных.       Не было сомнений – Альянс станет следующим. Человеческие колонии ближе прочих расположены к батарианским. "Нормандии" приказали доставить делегацию на Цитадель и всеми силами добиваться помощи. Хакет потерял вторую флотилию, пытаясь задержать Жнецов. Враг оказался гораздо сильнее, чем предполагалось, хотя никто не питал иллюзий после потерь в битве с Властелином. А то был всего один корабль.       Командование в Ванкувере познало страх, потеряв связь с отдалёнными базами, и в отчаянии они обратились к Шепард за советом. С неё наконец сняли обвинения и восстановили в звании, но ждали при этом невозможного. Она знала о Жнецах больше, чем кто-либо, но не могла заслонить от них или полностью ликвидировать угрозу. Если бы не личная просьба Андерсона, она осталась бы на Земле и сражалась. Даже зная, что шансов на победу нет. Улетать не хотелось. Людям некуда было бежать, и как солдат, Шепард воспринимала своё задание как трусливый побег. Снова игра в политику, игра "ты мне, я тебе", и спустя месяц – никаких продвижений.       Никто не хотел уступать. Совет берёг ресурсы для защиты собственных миров, старые разногласия не давали сформировать продуктивный союз. В конце концов Жнецы просто вошли через чёрный ход. Закончив с батарианцами, из которых от силы сотня успела прилететь на Цитадель, они двинулись на колонии людей. Один за одним пропадали сигналы, взрывались буи экстранета, исчезали наблюдательные посты. Повалили раненные. Трупов было бы гораздо больше, но некому было их привезти.       И снова праздник лицемерия. Шепард тошнило от самой себя, когда она выбирала китель для переговоров с делегациями. Она презирала свою работу и думала, что уж лучше бы сидела под арестом и ждала Жнецов на Земле. Всё казалось лучше, чем стоять здесь под никому не слышные крики умирающих гражданских.       В попытке поплакаться Хакету она заслуженно получила щелчок по носу словами "это лишь начало". От неё все ждали спасения. Никому неинтересно было слушать, сколько она потеряет товарищей. Потому что сейчас человечеству нужен символ, а не человек. А символы не горюют и не мучаются совестью. Политики ныне думают лишь о спасении собственного народа, и им хочется начистить морды за их эгоизм. Но всякий раз останавливает бессильное осознание собственных грехов.       Шепард ни разу не навестила Кайдена после перевода на Цитадель. Она пыталась напомнить себе, что его ранение на её совести, что он мог погибнуть, но "это лишь начало". Она смотрела на миллионы оставленных на Земле, на Андерсона, решившего остаться... Их лица стояли перед глазами. Напоминали, зачем она ходит на все эти совещания, переговорные процессы, натянуто улыбается и обещает все конфеты галактики в обмен на помощь в войне. Но вместе с тем ей хотелось всё бросить, угнать первый попавшийся шаттл и отправиться искать Алекса.       Она не могла так поступить. Как бы сильно не хотела. "Придётся забыть личные интересы, коммандер. Иначе нам не победить." Да. Легко говорить это, легко читать в книге или даже в приказе. Но не следовать получалось. Когда на фронтах Палавена посреди поля боя нашёлся Гаррус, Шепард готова была разрыдаться у него на плече. Конечно, она ни за что бы не унизила так лучшего друга. Да и себя тоже. Но осознание, что преданный снайпер пережил вторжение, добавило хоть немного движения чаше весов. Когда СУЗИ обрела контроль над телом Евы, когда встретились Рекс, Грюнт, Киррахе и Мордин, Шепард действительно поверила, что не одна. Все они напоминали, что помимо хмурых дней бывали и ясные. Что помимо давления ответственности со стороны командования может быть простая вера в тебя соратников.       И тоненькая соломинка из дружеской поддержки и слепой надежды наконец показала свою основательность. Спустя ещё месяц удалось договориться об исцелении Генофага в обмен на поддержку кроганов и турианцев. И Шепард уже было решила, что у неё всё получается. Но в миссии по распылению лекарства погиб Мордин. И снова кошмары и самоанализ, выяснение всех «за» и «против», ошибок в расчётах.       "Ты не можешь спасти их всех."       Шепард не стала плакать. Не имела права. После Тучанки она собиралась наконец напасть на след Цербера, но с гибелью ещё одного товарища это казалось предательством. Мордин пожертвовал собой, чтобы дать надежду другим. Было ли правильно после такого бросить всё ради одного Алекса?       Джокер пытался отвлечь хохмами, но получалось паршиво. Лиара и Гаррус искренне интересовались, как она держится, и Шепард врала им. Врала, потому что не могла подвести. Не могла сказать, что их вера и поддержка работают с переменным успехом. Она снова играла непоколебимость и уверенность, хотя впервые за долгое время больше не верила, что поступает правильно. Не верила, что есть хоть какой-то шанс выжить. Победить – возможно. Но она привыкла рисковать собой, а не своими людьми. И у неё перестало получаться следовать этому кредо. Теперь все решения принимались в пользу военной выгоды и не всегда соответствовали моральным принципам.       Королева Рахни оказалась захвачена Жнецами, и пришлось снова выручать её. Только теперь за это заплатил жизнью целый отряд кроганов. Она не знала, где Алекс, не слышала его "песен" и едва ли привнесла вклад в разгадку.       Коммандер пыталась напиться, но ни к чему хорошему это не привело. Если во время противостояния коллекционерам ей бы простили пьянство, то теперь это было неуместно. Поэтому выпустить пар было некуда. Чтобы избежать неприятных мыслей она просто продолжала работать.       Последняя наводка Хакета привела её в лабораторию Брайсона, где учёные Альянса изучали недавно обнаруженный артефакт, предположительно, принадлежавший мятежному Жнецу. Звучало безумно, и в иной ситуации Шепард овладело бы любопытство. Но перед глазами снова всплыл Бахак. Снова посреди густонаселённой станции без какой-либо защиты изучали технологию, которую никто до конца не понимает. Когда ассистент Брайсона вдруг застрелил своего руководителя, коммандер не дрогнула. Но, в отличие от Хакета как стороннего наблюдателя, она хотела отыскать Левиафана не чтобы попросить помощи. А чтобы убить.       Мятежный Жнец использовал некое подобие индоктринации и не гнушался убивать своих кукол из других разумных рас просто чтобы не дать себя обнаружить. После всех потерь, которые уже случились в этой войне, Шепард было абсолютно наплевать на то, какая мотивация движет врагом. Ничто не стоит триллионов смертей и сотен тысяч лет геноцида.       В шахте, полной одержимых Левиафаном горняков, запертых в собственном разуме на долгих десять лет, Шепард в этом убедилась. Добравшись наконец до океана, в котором обитал Левиафан, она без колебаний снарядила экзоскелет для подводного спуска. Ей было отчасти всё равно, насколько это опасно. Смерть от имплозии на большой глубине будет быстрее любой участи, уготованной Жнецами. Она тут же привела себя в чувства, вспомнив о том, сколько от неё зависит. Нет, ей придётся договариваться с убийцей Жнецов и вернуться.       Океан казался абсолютно пустым. Его часто сравнивают с космосом, но вот в последнем всегда что-то есть. Звёзды, пыль, астероиды. В толще же воды, разрезаемой лишь светом импровизированного глубоководного скафандра нет ничего. Только вечный мрак и тишина. Погружение на дно заняло порядка двух часов, в течение которых Шепард просто молча смотрела на приборы. Уже под конец, когда абсолютно пустое и бесцветное дно показалось под лучом прожектора, в голове возникла неприятная вибрация. Гул, напоминавший сигнал Властелина. Но более глухой и плавный. Более... естественный. Будто бы издавало его живое существо, а не машина.       Из подводного каньона выплыла гигантских размеров тварь в панцире. Форма тела несомненно напоминала Жнеца, но органические наросты, покрывавшие Левиафана, не давали простора для трактования. Этот Жнец был полностью органиком. Его пустые глаза, располагавшиеся на спине, не двигались и едва ли отличали свет от цвета, но иное, неясное чувство пронизывало Шепард насквозь. Он копался в её мыслях, ворошил и перелистывал, отбрасывал в сторону, будто скучную книгу.       — Ты зашла слишком далеко, — пророкотал голос. — Ты вторглась во Тьму.       — Мне нужны ответы, — спокойно сказала Шепард. Сквозь толщи воды и стекло скафандра её всё равно бы не услышали, но Левиафан говорил не вслух и воспринимал не ушами. Он был морским обитателем, приспособленным общаться сквозь одержимых слуг. Его мысль порождала действие. Шепард всё ещё была жива. Хотя, как показал опыт с Энн и ассистентом, Левиафану не составило бы труда от неё избавиться.       Вид огромного ракообразного сменился на одного из погибших горняков. Так существо пыталось сделать общение более доступным для простого смертного. Левиафан взял образ, который был им обоим знаком, но говорил по-прежнему монотонно, всё тем же дребезжащим голосом.       — Ты убил Жнеца, — продолжила коммандер, сопротивляясь боли в висках. — Я хочу узнать, почему.       — Они – враги. Они ищут способ нас уничтожить.       — Вы очень... похожи, — заметила коммандер, не уверенная в том, как стоит спросить об их связи.       — Они созданы по нашему подобию. Но мы жили задолго до них.       — Кто ты?       Образы разных людей сменяли друг друга, пока каждый продолжал говорить. Левиафан успел прочесть уже больше мыслей и в какой-то момент перед глазами возник Алекс.       — Твоя память даёт голос нашим словам. Твоя природа вскоре тоже станет ясна.       — Если Жнецы твои враги, почему ты не сражаешься? Ты мог бы хотя бы дать нам подсказку для победы в войне.       Смотреть стало неприятно. Шепард хотела бы увидеть настоящего Алекса, а не то, как кто-то использует его маску. Но выглядел он и даже двигался как оригинал. И это пугало и огорчало одновременно.       — Нет никакой войны, — продолжил голос. — Есть только жатва. Цикл повторяется. Снова и снова.       — Для чего? — коммандер перешла на крик. Сколько бы раз она не общалась со Жнецами, ответа не слышала. Для войны он не требовался. Но мог стать ключом к победе. У всего должна быть цель. И уж точно у таких древних существ она была достаточно весомая.       — Они ищут решение проблемы уничтожения. И не остановятся, пока не найдут его.       Шепард замотала головой. Левиафан лишь тянул время, пока по ниточке распускал её память. Когда он закончит, она больше не сможет задавать вопросы. Нужно было добиваться правды сейчас.       — Как всеобщее истребление спасает нас от уничтожения?       Ненастоящий Алекс замер посреди холодной пустоты. Левиафан, кажется что-то нашёл. Он резко развернулся к собеседнице, осматривая свой фальшивый облик и пояснил:       — Наш вид доминировал в галактике. Используя низшие расы, мы управляли эволюцией и создавали технологии, чтобы распространиться дальше. Наши рабы не знали о нашем влиянии и жили полной жизнью. Мы лишь подталкивали их в нужном направлении. Время шло, и наш вид охватывал уже каждый населённый мир, когда мы обнаружили свою ошибку. Наши технологии убивали звёзды и приближали конец для всех.       Шепард не стала перебивать, но уже начинала понимать, к чему шла история. У кварианцев бытовала теория о тёмной энергии и её связи с быстрым старением светил, но для её развития не оставалось времени.       — Мы создали искусственный интеллект для решения этой проблемы, и он предложил нам единственно возможное на тот момент решение.       — Вы согласились на истребление?       — Не мы. И не все. Наиболее важные и приспособленные успели скрыться. Но нас было слишком много. Как и слабых умов, которые пользовались нашими технологиями. Захватив наш вид, машины создали первого Жнеца, известного тебе как Предвестник. Он получил нашу способность к управлению разумом и довёл её до совершенства. Он сохраняет память и генетический материал всех уничтоженных циклов в поисках ответа. Но спираль обернулась уже бесчисленное количество раз, а новое решение так и не было найдено. Циклы дают звёздам время на исцеление, но не отвращают конец. Предвестник лишь ускорил их, построив для низших рас ретрансляторы и Цитадель. Но алгоритм был нарушен...       Шепард старалась не смотреть в лицо Алексу. Она фокусировалась на значении слов, впитывая информацию на случай, если она даст хоть какое-то преимущество. Но, как и в первую встречу с настоящим заражённым, ей нечего было противопоставить столь древнему и категоричному существу.             — Ты отличаешься, — продолжил голос. — Твои действия в этом цикле заставили машин тебя бояться. Мне интересно, почему. Цикл продолжится. Ты останешься здесь. Остальные будут уничтожены.             Шепард ощутила, как в реальности из носа потекла кровь и попала на язык. Воздействие, как и с индоктринацией, требовало выверенной «дозы», иначе ущерб мыслительной деятельности будет неустраним.             — Для этого цикла ещё не всё потеряно, — медленно проговорила коммандер. — Я собрала армию. И мы почти завершили Горн. Если тебе есть что ещё рассказать, то давай. А потом я остановлю жатву. Если нет, то просто не мешай мне сделать то, на что у тебя не хватает смелости.             Подобные речи разозлили бы собеседника, но по какой-то причине он никак не отреагировал, просто подержав Шепард в полумраке видения. Напоминавшая подводную черноту обстановка изменилась, и Шепард вдруг очутилась в сгоревшем лесу Логоса. Левиафан снова приняв облик Мёрсера развёл руками в стороны и сообщил:             — Звучащий в Пустоте у машин. Значит, вскоре они найдут новое решение. Решение, которое едва ли понравится тебе больше, чем продолжение цикла. Отыщи его раньше и приведи к нам.             — Чтобы вы играли с нами в марионеток, пока Жнецы расправляются с остальными? Этому не бывать. Ты не хочешь прекращения жатвы. Но и стать одной из жертв своей ошибки – тоже. Пора выбрать сторону.             — Твоя самоуверенность удивительна. Теперь я вижу, почему Жнецы считают тебя угрозой. Твои победы – это не результат случайности. Возможно, ещё не поздно что-то изменить.             Морок закончился. Шепард потеряла сознание и пришла в себя уже только на поверхности, когда кубарем вывалилась из скафандра и упала на дрейфующую в океане платформу. На поверхности бушевала битва. Хаски разных форм и размеров теснили десант «Нормандии» из Джеймса, Гарруса и Кортеза. Шёл ливень, шуршали волны и громыхали раскаты грома. Не успела коммандер осознать происходящее и встать, как ноги её подвели. Она закашлялась, ощутила металл во рту и так и не смогла подняться. В глазах потемнело, а уши перестали слышать что-то кроме мерзкого сверлящего мозг писка. Она не слышала предупреждений товарищей и не могла видеть, как к ней подобрался огромный индоктринированный конструкт размером с элкора и замахнулся для удара. Но удара не случилось. Все одержимые противники вдруг упали замертво, как игрушки с севшими батарейками. А вслед за ними с неба прямо в пучину вод упал Жнец. Стоило обдумать, был ли это жест доброй воли со стороны Левиафанов или просто способ защитить свою тайну. Но капитан «Нормандии» не успела даже начать размышлять, снова потеряв сознание.