8 Дней

      Всё было пропитано ноющей, проникающей во все нейроны и клетки тела тяжестью. Она давила на закрытые веки, прошивала невидимой нитью виски и буквально впивалась в лоб, при этом оставляя за собой ощущение, словно кто-то всю ночь пытался просверлить в нём дырку. Затем сознание пронзил импульс боли в правой руке. Сакура еле-еле дрогнула вялыми пальцами и тут же мысленно пожалела об этом. Спазм, подобный иглоукалыванию в нерв, пролетел в неподвижной конечности, заставляя розоволосую поморщить застывшее в сонной маске лицо. Она слегка пошевелила здоровой рукой, которая очень удобно размещалась над её головой, при этом опираясь на нечто мягкое и твёрдое. Если подумать, то левая часть лица Харуно тоже лежала на этом, скажем, объекте, как и половина уставшего после аварии и госпиталя тела. Сакура испытывала странное двоякое чувство комфорта и непривычного выкручивания мышц в пояснице. Надо было выбирать более удобную позу для сна, и, кстати, об этом… На чём это она спала?       Девушка отчётливо припоминала, как её поместили в машину Учихи, а затем шофер увёз их в неизвестном направлении. Яркий свет фар встречных автомобилей украшал светлую обивку крыши мелькающими вспышками, которые слепили Харуно, и она по привычке прикрыла лицо рукой, что, очевидно, позволило ей погрузиться обратно в сон. Сакура помнила тихий, почти урчащий или шепчущий баритон Итачи, который разговаривал о чём-то со своим подчинённым, и этот звук пришёлся зеленоглазой по вкусу больше, чем колыбель матери в детстве. Было так спокойно и тепло, а ещё розоволосая была уверена в том, что пальцы брюнета несколько раз убирали пряди её запутанных волос ей за ухо, словно это мешало Учихе наблюдать за лицом лежащей у него на коленях барышни. И на этом всё. Сакура не знала, когда и куда её привезли, уж тем более как себя вести, когда она откроет, несомненно, красные от слёз глаза. Она обещала себе прояснить утром парочку нюансов, но до этого надо полноценно проснуться, да и для начала хотя бы позавтракать.       Нахмурив брови, розоволосая чуть подвинула левую руку, чтобы найти твёрдую опору и подняться с удобной подушки. Кончики пальцев автоматически прощупали мягкую ткань, и Сакура мгновенно замерла. Будучи прислонённой ухом к этому предмету, она сначала не придавала значения отдаленному стуку, принимая его за собственное сердцебиение. Новая информация просачивалась в разум зеленоглазой, собираясь в одну картину подобно пазлу. Ткань слишком тонкая, чтобы быть мягкой подушкой, и слишком жёсткая, чтобы быть наволочкой. Тем более под пальцами чувствовался некий твердый край, словно загнутая в маленькую трубочку и прошитая материя. Определённо это предмет одежды и, вероятнее всего, мужская рубашка. Словно в доказательство её теории, над головой Сакуры что-то зашевелилось, а затем к макушке, зарываясь в волосах, прикоснулась рука. Набравшись смелости и почувствовав, как щёки наливаются кровью, Харуно приоткрыла глаза и подняла голову вверх, опираясь подбородком на этот предмет.       Её взору открылось умиротворённое лицо Итачи. По всей видимости, они лежали на диване в её квартире, благо в одежде, но всё же вместе, что уже изначально смущало Сакуру. Парень подпирал головой подлокотник, но за шеей Учихи виднелись уголки мягкой подушки. Его рубашка была расстёгнутой, и девушка обрадовалась тому, что из-под неё виднелся край серой майки. Уже на один манящий торс меньше, хоть и не факт. Сомкнув сухие губы и спрятав их за согнутыми в кулак пальцами левой руки, Сакура неосознанно принялась изучать лицо Итачи. У него были длинные чёрные ресницы, которые в утреннем свете отбрасывали тень на бледную кожу; высокие скулы, как у брата; необычные, исходящие от уголков глаз линии по обе стороны носа, словно он частенько недосыпал; ровная линия губ. Итачи был красив, чертовски, нет, дьявольски сексуален, причём можно было в который раз даже не удивляться, но Сакура, как и любая адекватная женщина, не могла не зацикливаться на этих деталях. Где-то в душе ей нравилось смотреть на спящего брюнета и просто молчать, чтобы эта красивая картинка не изменялась. Будто читая её мысли, уголок губ Учихи почти незаметно приподнялся в усмешке.       — Я, конечно, привлекаю внимание противоположного пола, но чтобы настолько, — проурчал он.       — Ой! — резко сорвалась Харуно, удачно ухватившись рукой за спинку дивана. — Я… Извини, я задумалась и просто… просто как-то… — начала мямлить смутившаяся девушка.       — Сакура, — промолвил Итачи, открывая глаза. — Тише, спокойно. Я пошутил.       — Пошутил, — сглотнула она. — Ага, ясно… понятно…       Зеленоглазая поспешно села на край дивана, прикрыв лицо рукой и прикусив при этом нижнюю губу, словно Харуно пыталась таким образом как можно быстрее пробудиться. Что она, чёрт подери, делала?! Не прошло и суток после того, как она буквально выставила Саске за порог своей жизни, а у неё уже складываются какие-то двусмысленные ситуации с его братом. Нет, так нельзя. Итачи со своей стороны проявляет к ней заботу или просто дружеские отношения, потому не надо в очередной раз себя накручивать. Хватило и того, что она прожила последние лет пять с мыслями о том, что Саске проснется одним чудным утром и поймёт, что любит её так же сильно, как и она его. Надо завязывать с привычкой самодурства и продвигаться дальше.       Девушка краем глаза заметила, как Итачи сел, а затем из-за её спины забрали спрятанные в мятые брюки ноги, опуская их на персиковый ковёр у дивана. Учиха осмотрел комнату и, заметив на журнальном столике свой мобильник, первым делом схватил девайс, ловко разблокировав экран. Типичные повадки бизнесмена. Розоволосая пыталась не подглядывать с явным намерением узнать, кому собирался писать или звонить Итачи. Она уставила сонный взор на пол, вслушиваясь в своё дыхание. В тишине послышались отдалённые гудки, а затем Учихе ответил женский голос.       — Самуи, будь добра, отмени все мои планы на сегодня, — промолвил брюнет. — Да, все до единого.       — Вы уверены? — с холодом переспросила секретарша. — У Вас важная встреча после обеда.       — Все так все — я как-то непонятно выразился?       — Хорошо, будет сделано.       — Что-то случилось? — полюбопытствовала Харуно не в силах больше сдерживаться.       — Да нет, — вздохнул, потягиваясь, Итачи.       — Тогда почему ты отменил свои дела?..       — Потому что я собираюсь остаться с тобой на целый день, конечно, если ты не возражаешь.

***

      «Сакура, я всё пытался тебе сказать, что осознал кое-что. Да, доходило как до гребаного жирафа, но всё же дошло, и в этом жирный плюс. Требую шоколадную медальку, ха! Но шутки в сторону… Я знаю, что не ценил тебя так, как подобает, и частенько, нет, даже не так, всё время пользовался твоим добрым сердцем и неумением отказывать в помощи другу. Я названивал тебе в любом состоянии (и мы прекрасно помним все мои позорные полуночные звонки под кайфом) и по любому поводу (тут уже не скроешь — я буквально плакался в жилетку из-за всего на свете). Я требовал от тебя понимания и поддержки, при этом не раскрывая тебе и половины правды о своей жизни или семье. Наверное, в этом есть и часть моей долбанной вины, ведь если бы ты знала всё с самого начала, то не повелась бы на уловки Итачи. Но, нет, ты не слышала даже о таком типе. Всё же суть этого емейла точно не в прошлом или в моих личных конфликтах с братом. Я осознал, что ты не только дорогой мне человек, без которого моя жизнь будет просто отстойно-дерьмовой, но и то, что ты часть моего сердца. Ух ты, оно у меня есть, прикинь! : D (я использовал смайлик, да-да). Как бы сопливо, слащаво, драматично, стрёмно и глупо это не звучало, но я…»       — Ты что делаешь, а?       Учиха резко захлопнул ноутбук, надеясь, что не разбил при этом дорогой экран и не удалил настроченное в порыве застрявшего в досаде мозга письмо. Они сидели в интернет-кафе, наблюдая за восходящим над стеклянными высотками солнцем. Оранжевые лучи отбивались от поверхностей, бросая тени на грязный асфальт и припаркованные возле дороги машины. Внутри этого заведения было тепло, тихо и безлюдно. Аромат молотого кофе держал сознание Саске в состоянии энергетического возбуждения лучше, чем все пять чашек эспрессо, выпитые Узумаки за последних три часа. Зачем этот парень увязался за ним, Учиха не понимал, но и не спрашивал. Было достаточно того, что Наруто буквально вывел его из шумной больницы, не позволив при этом задушить ехидно улыбающегося в коридоре Хидана или надоедливую медсестру. Нахрена она совала ему какие-то бумаги и ручку было вообще непонятно, да и бог с ним. Главное, что никто не пострадал. Ну, как никто. Стальной битой женской обиды избили его нежное эго, причём так, что теперь брюнет испытывал рьяное желание утопиться в стакане с виски. Но здесь подавали только кофе, от которого при упоминании разговора с Сакурой начинало порядком тошнить.       — Проверял почту, — наконец ответил Саске.       — Ладно тебе, она, наверное, ещё даже не проснулась, — хмыкнул Узумаки. — Дай человеку отойти от случившегося. Твоя Сакура испугалась не по-детски. Я слышал, что её машина разбилась в хлам.       — Она жива, и это главное, — вполголоса ответил брюнет.       — Согласен. Хината будет рада увидеть её на работе через пару дней.       Учиха, отвернулся бледным, как бумага, и уставшим лицом к окну, ничего не ответив на фразу голубоглазого. Больше его и на сто метров не подпустят к мед-офису, да и зачем? Сакура доступно изложила свои условия, пусть они странные и по-женски банальные, но он спокойно и гордо принял их, даже не думая о ядрёных спорах или вопросах, на которые розоволосая так и не ответила. Вообще, бабская логика всегда казалась ему странным и неуправляемым субъектом, потому не было причин ломать над этим голову. Он всё равно ничего не изменит такими вот попытками вклиниться в жизнь Харуно, хотя, сказать честно, брюнет сам не понимал, каким, офигеть, Макаром оттуда вылетел. Главное, что Сакура не изолировала его полностью, и это плюс.       — Я хотел спросить, — начал блондин, подсунув к себе белую чашечку с кофе. — Почему ты сдался?       — В смысле? — не отрывая взгляда от пустой улицы, сказал Саске.       — Почему ты отпустил Сакуру? Почему не собираешься и дальше искать с ней встречи?       — А, ты об этом… — вполголоса промолвил черноглазый. — Я не сдавался: просто она так хочет.       — И ты смирился?! — чуть громче вскрикнул Наруто. — Вот так легко и просто?! Ты же надоедал мне с этим внедрением в мед-офис полмесяца, а тут, на тебе, решил пойти на попятную?       — Подумай: если бы Хината попросила тебя о чём-нибудь, ты бы её послушался, правда?       — Да, но не в случае такого предельного, прыгающего перед носом дебилизма…       — Я просто сделал то, что принесёт ей радость. Ну, я надеюсь, ибо иного выхода не вижу.       — Борись за неё! Ты же любишь Сакуру!       — Она мой лучший друг… по крайней мере, была им, — спокойно ответил Учиха.       — Я не об этом, тупица, — вздохнул голубоглазый, отпив с чашки. — Если ты не заметил, то позволь мне просветить тебя: ты неоспоримо влюблён в эту девушку и не можешь признать это даже себе.       Тёмные глаза оторвались от изучения железного столба с объявлениями и осмотрели собеседника прохладным взглядом. Где-то на заднем фоне зазвенел колокольчик, и в помещение вошли первые ранние пташки, питающиеся крепким кофе и булками. Сонные и озабоченные предстоящим рабочим днём посетители подошли к витрине, изучая свежую выпечку. Саске не отрывал взгляд от товарища, пытаясь понять, какие именно таблетки Узумаки успел свистнуть во время их похода в госпиталь. Грёбаная чушь, которая его ещё больше расстраивала. Наруто еле заметно приподнял светлую бровь, словно намекая, что ждёт от собеседника некого ответа.       — Ты болен, хренов идиот, — фыркнул брюнет.       — О да, тебе виднее, — усмехнулся Наруто. — Так чем же ты будешь заниматься целый год?       — Ещё не думал, но чувствую, что телефон прирастёт к моей руке.       — Если нет идей, я хотел бы предложить тебе кое-что, — продолжил парень.       — С чего ты так печёшься о моих делах и планах на будущее? Может, я хочу беспросветно бухать?       — Ты только что потерял друга, и я считаю, что тебе нужно освежить жизнь новыми лицами и хоть чем-нибудь полезным и продуктивным, — задумался Наруто. — Подумай, ведь это порадует Сакуру.

***

      Звонок в дверь отвлёк внимание парня от пристального изучения содержимого полупустого холодильника. Черноглазый отпустил дверку, позволяя технике продолжить свой процесс охлаждения каких-то маленьких кастрюлек и контейнеров. Итачи размеренными шагами передвигался в сторону входной двери, прекрасно осознавая, кто именно решил заявиться к ним в гости предельно ранним утром. Хотя брюнет считал восемь утра рабочим временем и ещё до пробуждения зеленоглазой давно и молча лежал, вслушиваясь в её тихое дыхание. Но пока Сакура смущённо скрылась в недрах своей спальни, вероятно, с намерениями привести себя в порядок после вчерашних приключений, Учиха сделал ещё один звонок, ибо осознал, что для успешного времяпрепровождения с этой девушкой ему не хватало одного — нормальной одежды. Именно поэтому его шофер был вынужден нарушить этакую лёгкую утреннею безмятежность. Подойдя к двери, Итачи повернул защелку и, не раздумывая, вышел на пыльную площадку в коридоре.       — С добрым утречком! — усмехнулся Хидан, протягивая боссу пакет. — Твой заказ.       — Чудно, — беспристрастно ответил Учиха. — Придётся тебе ещё смотаться в ресторан за едой.       — Эй! Я тебе, что, мальчик на побегушках? — фыркнул блондин. — Если хочешь уломать девушку на секс, тогда лучше сводить её в шикарные места, а не кормить дома как нервозную кошку.       — Заедешь к Какузу, — продолжил Итачи. — Я ему сейчас скину заказ смской.       — И сколько ты собираешься торчать в этом вакууме? — вздохнул Хидан.       — День, но если Сакура захочет, то дольше.       — Да нафиг оно тебе нужно? — допрашивал шофер. — Она же со швами и поцарапанным лицом, будто ей кто смачно прошёлся по коже тёркой. Вернись в офис: там приехал Обито, и сегодня вечером мы собираемся играть в покер. Да и скучно, работы никакой, одни твои сопливые заказы.       — Я обязан перед тобой отчитываться? — чуть приподнял бровь Учиха.       Нагловатая ухмылка сползла с лица блондина, заменяясь более собранным выражением. Он только хмыкнул, причём достаточно громко, чтобы Итачи услышал, но не отреагировал. Малиновые глаза мельком осмотрели мятую рубашку брюнета, и губы в очередной раз дернулись, чтобы едко ухмыльнуться, но Хидан сдержался. Он знал про лихую удачу своего работодателя и не собирался испытывать его небезмерное терпение на себе. Лучше делать то, что приказывают, пусть оно нифига не укладывается в голову.       Учиха повернулся, открыл дверь и молча прошёл в озарённое тёплым солнечным светом помещение. Из ванной комнаты доносился шум воды, что означало: Сакура перешла к следующей стадии женского марафета. Он подошёл к дивану, на котором вчера уснул вместе с розоволосой, и вытряхнул из пакета одежду. Хидан привёз ему пару футболок, джинсы и, что было очень странно, спортивные штаны. Вариант для дома и для улицы. Пожалуй, ему пригодится только первая комбинация, ведь Сакура вряд ли захочет гулять. Что бы мужчины себе не думали, а для женщин внешний вид всегда был важен, и ни под каким предлогом они не покажутся на людях с травмами, тем более со ссадинами на лице. Всё остальное можно скрыть под одеждой. Итачи переоделся, сложив костюм в пакет, и сел на диван. Странное неопределённое чувство, и брюнет не совсем понимал, почему он находился в таком явном нетерпении. Предстоящий день с Харуно не обещал быть чем-то необыкновенным, а, скорее, самым натуральным выходным днём в естественной и непринужденной обстановке.       Где-то рядом с проходом в спальню открылась дверь ванной, но чёрные глаза не уловили ничего, кроме передвигающейся по ламинату тени. Сакура вернулась к себе в комнату, и парню осталось полагаться только на свой слух, ибо навязываться или подсматривать за зеленоглазой он не собирался. У него, в отличие от Саске, ещё остались манеры и здравый смысл. Ровные губы согнулись в небольшой усмешке, которая всё чаще появлялась исключительно в присутствии этой девушки. Он не мог поверить в то, что в этом мире нашлась особа, которая понравилась обоим братьям Учиха. Учитывая их кардинально различающиеся взгляды на правильную жизнь и во многом противоположные характеры, Итачи был приятно удивлён такой находкой в виде Сакуры. Благо интересы братьев касательно розоволосой различались. Саске не волновала личность, нравы и мнение Харуно, ведь для него она была неким приложением, которое всегда находилось рядом. Её можно было использовать по надобности, а затем забыть об этой девушке на некоторое время, потому что веселая жизнь внезапно устаканивалась, и Сакуре там почти не было места. Итачи хватило тех двух встреч на курорте, чтобы понять систему мышления Саске. Ещё ему было достаточно того единственного, самого первого разговора с розоволосой, чтобы осознать, что она совершенно случайно и неосознанно, но очень сильно задела его интерес.       Прислушиваясь к звукам в уютной квартире, Итачи сделал вывод, что розоволосая каким-то образом оказалась на кухне. Звон столовых приборов и посуды был тому самым лучшим подтверждением. Итачи ловко поднялся с дивана, мысленно не одобряя планировку этого жилья, и направился в сторону кухни. Жужжание чайника, в котором начинала кипеть вода, скрывало остальной шум, и это позволило брюнету остановиться в дверном проёме незамеченным. Перед его глазами открылась неожиданная картина: Сакура стояла на табуретке и пыталась дотянуться повреждённой рукой до стеклянной миски на одной из верхних полок. В животе Учихи что-то дёрнулось, но парень не успел проанализировать свои собственные чувства, потому что его тело пришло в движение, казалось, раньше, чем мозг выдал подобную команду. Через секунду он уже окольцовывал одной рукой талию Сакуры, пока вторая поддерживала её ноги. Розоволосая от неожиданности обвила руками его шею, таращась на своего гостя широко открытыми глазами.       — Ч-что случилось? — робко спросила она.       — Тебе мало руки? — ответил вопросом Итачи. — Так и шею свернуть можно.       — Это мой дом, и я не инвалид, — нахмурила брови Сакура.       — Конечно, нет, но и не полностью восстановившийся после аварии человек.       Даже по привычке прикусив губу для отрезвления мыслей, Харуно не смогла заставить себя разорвать их манящий зрительный контакт. Итачи так и стоял, прижимая её к себе, будто она была непослушным ребёнком, которого поймали при попытке украсть банку с печеньем. Но что-то в этом действии было желанным, будто Учиха по дефолту имел полное право заботиться о ней. В холодные после освежающего душа щеки начала возвращаться кровь, придавая бледной коже розоватый цвет. Девушка ощутила, как Итачи медленно отпустил её ноги, позволяя зеленоглазой твёрдо встать на пол. Вот только её руки не спешили покидать шею брюнета, а глаза продолжали изучать чёрную бездну обрамлённых длинными ресницами очей. Что удивляло работающее со скоростью черепахи сознание Харуно, так это то, что темноволосый, со своей стороны, тоже не спешил отодвигаться от неё. Длинные пальцы приближались к повреждённой осколками коже, и на мгновение в теле Сакуры всплыл импульс отвернуться от предстоящего контакта. Отношения с Итачи можно было с большой натяжкой назвать дружескими, потому девушка не знала, как реагировать на подобное развитие событий. Нет, было совершенно очевидно, что брюнет не лез целоваться, а просто хотел дотронуться до её лица. Сакура решила, что это не навредит.       — Болит? — вполголоса спросил он, легонько касаясь щеки.       — Нет, я выпила болеутоляющего, — почти прошептала в ответ зеленоглазая.       — Можешь не копошиться на кухне: я уже заказал нам еды, которой хватит на целый день.       — Надеюсь, без острых приправ? — чуть улыбнулась Сакура.       — Без них, — ухмыльнулся в ответ Итачи.       Он автоматически запоминал мелкие детали и вкусы этой розоволосой девушки, как, например, то, что она не любит острые приправы или что её любимый десерт — фруктовый пудинг. Учиха делал это не специально, а, скорее, несознательно, ведь ему хотелось узнать её получше. Эта сторона отношений с Сакурой не была никоим образом связана с его младшим братом. Брюнет продвигался ради своего любопытства, просто потому, что сам хотел открыть для себя Харуно. Её руки наконец расслабились, сползая вниз по груди парня, а затем робко сцепились в замок за спиной. Сакура отошла от табурета, а затем и вовсе отдалилась от темноволосого мужчины, позволяя себе немного свежего, не пропитанного его сладким одеколоном воздуха. Вот это уже не было так неловко, как первое недообъятие утром, но всё же неожиданно. Такой контакт ничего не подразумевал, если не придавать ему значение, ведь они не целовались и не зажимались. Краем глаза девушка заметила на столе свой телефон и протянула к нему слегка дрожащую руку.       Принятое ею решение не было смысла обдумывать по сотому кругу, ведь каждый раз она возвращалась к одним и тем же выводам. Сакура отдавала отчёт тому, что любовь к Саске ещё не выветрилась из её головы, но для этого нужно время. Скрытно любить его столько лет было тяжелой ношей, от которой розоволосая стремилась избавиться. Ей действительно надоело быть запасным вариантом, быть лучшим другом, личным психологом и просто одинокой женщиной. Открыв присланную младшим Учихой смску, Сакура на миг задумалась, стоит ли сразу отвечать.       — Я тут подумал, — раздался голос Итачи, — чем бы это нам заняться сегодня.       — И чем? — оторвав взгляд от экрана, спросила зеленоглазая.       — Как насчёт очень долгого киносеанса на твоём диване вместе с едой из японского ресторана?       — Заманчиво, — усмехнулась в ответ Сакура, отложив телефон на стол. — У меня целая коробка старых фильмов. Могу достать, вдруг там что-то интересное, даже ностальгическое.       — Пошли, помогу, — сказал Итачи, спрятав её хрупкие пальчики в своей тёплой и крепкой ладони.