8 Дней

      Цель оправдывает средства. Его так учили с раннего детства, и Итачи Учиха, воспитанный быть непоколебимым наследником и уверенным защитником отцовского бизнеса, всю жизнь руководствовался этим принципом. Всё, к чему его готовили с пяти лет, скоро должно стать явью, а путь, на котором было множество преград и жертв, будет только началом нового поколения семьи Учих. Фугаку прибегал к всевозможным, в том числе и незаконным методам, чтобы удержать свою небольшую империю на плаву. Несомненно, он ожидает подобных решений и от старшего сына, хоть и не знает о том, что Итачи уже давно занимается только этим. Хорошо, что Обито вовремя осознал нелогичность той старой сделки с Джирайей. Фугаку не видел того, что его верный товарищ своим предложением загубил бы компанию, развалив дело жизни Учихи. Им казалось, что свадьба с Конан была неординарной и хитрой затеей. Нет, Итачи ничуть не винил себя в смерти той девчонки. В конце концов, она бы и так померла через год или два. Они сделали всем огромную услугу, подарив дочке Джирайи тот цветок, спасли компанию его отца и удержали её в руках единого владельца. Разве не так должен поступать истинный руководитель? Даже если Учиха признается, что Конан отошла в мир иной по его инициативе, конфликта не будет. Ведь, в итоге, Итачи действовал по основным принципам Фугаку, а оспаривать это отец не станет.       Несмотря на непростое прошлое, что было давно похоронено под реалиями бытия, хоть единственным напоминанием и оставался гнев Саске, старший брат был вынужден разворошить те события, рассказав о них Харуно. Просьба, а, точнее, лёгкий шантаж брата тут был совершенно не при чём. Сакура, если всё же захочет влиться в лучшую часть семьи, обязана соглашаться с такими непростыми решениями, как инцидент с Конан. Итачи глубоко в душе сомневался, что его мать лично давала добро на махинации или ликвидацию конкурентов. Тем не менее Микото была осведомлена и не возражала против жестоких, порой нечеловечных поступков своего мужа. Именно этого и хотел от розоволосой Итачи. Если Сакура поймёт причину, по которой пришлось убить Конан, то она сможет стать тем самым идеалом жены и возглавить компанию вместе с ним. Оставался некий маленький, колеблющийся и щекочущий нервы брюнета шанс на отказ Харуно. Вероятность её ухода была невысокой, но всё же она существовала, а произошедшее вчера ночью перед домом только усугубляло положение Итачи. Естественно, чистосердечное признание Саске было словно ударом в пах. Учиха не думал, что его брат решится на такое, что, собственно, послужило катализатором в планах темноволосого, заставив его достать обручальное кольцо раньше срока. Он не был доволен презентацией, не был доволен реакцией Сакуры и уж тем более не был доволен отсутствием моментального ответа. Это напрягало, заставляло сомневаться.       Он дал ей время на раздумья. Может позвонить маме, посоветоваться с подругой или сходить к гадалке. Наплевать. Главное, чтобы к вечеру у него был готовый ответ, а иначе возникнут сложности с документами и перепиской прав владельца компании от Фугаку к его сыну. Такая перспектива не тешила брюнета, но давить на Харуно он не стал. Пусть побудет одна, подумает, взвесит все плюсы и минусы, может даже составить таблицу или пройти тест в женском журнале. Что угодно, лишь бы тщательно выстроенные планы Итачи шли как по маслу. А он подождёт, терпеливо и заботливо. Пусть в данный момент Учиха и думал больше о благе бизнеса, а не о чувствах Сакуры, он не мог полностью подавить желание вернуться домой и понаблюдать за тем, как формируется решение его девушки. Смешно, но, видимо, он её действительно любит.       — Простите, можно? — развеял вихрь мыслей голос Самуи. — Я стучала, но Вы не ответили…       — Проходи, — кивнул брюнет, не утруждаясь принять менее расслабленную позу. — Что случилось?       — Звонил Ваш отец. Трижды. Просил передать, что они ждут Вас и Сакуру в загородном доме.       — Игнорируй. Сейчас явно не до чаепития. Что-нибудь ещё?       — Нет. Хидан отправился в самовольное слежение за Вашим братом, а звонков от неё не поступало.       — Понял, — потерев пальцами подбородок, кратко сказал Учиха.       Голубоглазая проработала в офисе этого мужчины уже около шести лет. Она без лишних амбиций и эмоций исполняла его приказы изо дня в день. Итачи Учиха был очень таинственной личностью, что внушала страх конкурентам, сотрудникам и даже собственным родственникам. Но таков фасад настоящего лидера. Он должен быть неприступным, умным, хитрым и выносливым. Итачи воплощал в себе эти качества, и Самуи нравилось быть одной из тех немногих в мире, кому было позволено узреть и другие, скрытные черты характера темноволосого. Например, девушка моментально вычислила, что старший из братьев любит пить исключительно зелёный чай без сахара. Как оказалось, предыдущие секретарши не были достаточно наблюдательны, чтобы самостоятельно узреть привычки и нравы своего босса. Ещё блондинка знала, что, кроме тотального порядка во всех аспектах бизнеса и личной жизни, у него частенько царил хаос в ящиках рабочего стола. Самуи молча, практически каждый день убиралась в этом кабинете, причём ни разу не упрекнув Итачи за такие мелкие ляпы в своём неприступном образе.       Сейчас светловолосая видела, как Итачи немо размышлял и переваривал неизвестные ей события. Вероятно, это было связано с Саске и Сакурой, ведь только эта парочка так беспощадно выкручивала нервы непоколебимого Учихи. Голубоглазая нахмурила тонкие брови, всматриваясь в спокойное лицо своего начальника. Конечно, она была рада тому, что Харуно появилась в его непростой жизни и что эта девушка старалась подарить ему любовь. Вот только сможет ли она принять его таким, какой он есть? Итачи каждый день обдумывал сложные решения, и кому, как не его секретарше известно о скрытной деятельности главы компании. Иногда поступки Учихи были из ряда незаконных, хотя скажите, кто в современном мире строит бизнес на прозрачной правде. Самуи не могла ответить за розоволосую, но чисто для себя женщина уже давно смирилась с этой вынужденной, тяжёлой и неизменной стороной темноволосого. И она поддерживала его. Молча.       — Хотите чашку горячего чая? — собравшись с духом, спросила Самуи.       — Да, спасибо, — кивнул, подняв на неё чёрные очи, Итачи. — Ты знаешь какой, да?       — Зелёный, без сахара, — слегка удивлённая подобным вопросом, ответила блондинка.       — Именно, — чуть ухмыльнулся Учиха, откровенно изучая её холодным взором.       — Уже несу, — захлопав ресницами, Самуи резко отвернулась к двери, чтобы он случайно не заметил румянец на щеках. — Буквально две минуты, — добавила девушка, поспешно удаляясь.

***

      Она сидела на подоконнике, прислонившись лбом к холодному стеклу и накрыв ноги пледом, наблюдала за облачным пейзажем. В пустом саду виднелся лоскутный покров из сухой травы, старой листвы и болота. Единственным завлекающим взгляд объектом была растрёпанная ветром зеленая пихта. Где-то там находились следы от мужских ботинок, как доказательства того, что вчерашний вечер не был вымыслом. Хрупкие пальчики держали мягкий чёрный кубик, внутри которого лежало элегантное ювелирное изделие. Обручальное кольцо напоминало Сакуре этакую вещичку из сказки: ободок из белого золота, посредине которого располагался овальный опал размером с ноготь, естественно, сверкающий под любым углом всеми цветами радуги, а вокруг него крепились росинки из бриллиантов. Композиция была завораживающей и задевала те самые струны в женских мечтах о свадьбе, белом платье, о море роз, шампанского, о торте размером с журнальный столик и о любящем, заботливом и чертовски сексуальном муже у алтаря. Подобные витания больше не казались Харуно фантазией, а, напротив, с одним тихо промолвленным словом «да» они могли завтра же превратиться в реальность. Такие перспективы немного пугали Сакуру.       Розоволосая боялась принимать решение, ибо борьба разума и сердца не покидала её с того самого мгновения, как Саске признался ей в любви. Одной стороной монеты была жизнь с Итачи. Зеленоглазая прекрасно осознавала, что если выбрать его, то девушка больше ни в чём не будет нуждаться. Он заботливый, интеллигентный, воспитанный и фактически идеальный мужчина. Порой даже слишком безупречный. Несомненно, брюнет опекал её, стремился сделать счастливой, несмотря на то, что между ними не было большой, пылающей страстью любви. Итачи воплощал совершенно шикарную партию для женщины, чья цель — это удачно выйти замуж. Но были в нём и другие оттенки. Как и любой бизнесмен, Учиха принимал важные, временами непростительные решения и, наверное, их можно было бы оправдать и понять, но не с мировидением Сакуры. В первую очередь, розоволосая считала себя частью медицинской культуры, хоть и занималась в данный момент точно не анализами крови или уборкой палаты.       Она долго, кропотливо и мучительно работала над чёртовым дипломом, потом не меньше вкалывала в клинике, помогая пациентам независимо от возраста или болезни. Харуно тешила такая требующая безвозмездной доброты деятельность. Ей нравилось поддерживать старания тех, кто борется с недугом, кто стремится остаться в живых любой ценой. Потому хладнокровные приговоры, как неизбежная, но ускоренная амбициями двух мужчин смерть Конан, были для зеленоглазой отвратительными поступками. Сакура дорожила своим инстинктом спасать чужие жизни, а у Итачи, по всей видимости, были иные размышления на эту тему. Он сможет убить ради достижения цели, сможет убрать того, кто мешает компании отца или лично ему. Пусть не своими руками, но приказывать всё равно будет он, а если розоволосая выйдет за Учиху замуж, то считай, что подобные смерти будут и на её руках. Это противоречило девичьей душе, её вере и призванию.       Повертев пальцами коробку с кольцом, Харуно оторвала взор от сгибающейся под ветром пихты и устало вздохнула. Она дорожила стабильными отношениями с Итачи, но не настолько, чтобы добровольно разделять его грехи. Никто в мире не безупречен. Как оказалось, Учиха не исключение. Ему сложно с такой ношей, возложенной на его плечи Фугаку, но он никогда не признается и не отступит. Итачи истинный наследник своей семьи, в отличие от младшего брата. При мыслях о Саске губы девушки невольно растянулись в горько-сладкой усмешке. Кто-кто, а он её вчера действительно поразил. Когда-то старший брат честно признался ей, что умышленно воспользовался статусом Харуно в жизни младшего Учихи, чтобы попытаться изменить его. Похоже, что задумка Итачи всё же увенчалась успехом. Саске стал другим, и это немыслимо тешило зеленоглазую, ведь она могла сравнить, скажем, версии брюнета до и после перемен.       Что бросалось в глаза, так это эволюция терпения и решительности в Саске. Давно, ещё во времена ранней стадии их дружбы, брюнет не мог представить и пережить длительное ожидание в очереди или дотошное, однотонное занятие, как возня с бумагами, разношерстными клиентами и просиживание штанов в офисе. А тут он уже год работает в фирме Наруто и молча занимается именно такими нелюбимыми, скучными обязанностями. Ведь Саске когда-то презирал подобную деятельность, именно поэтому и искал себя в фотостудиях, вечеринках и других прелестях жизни знаменитых и красивых людей с обложек журналов. Конечно, теперь Харуно понимала, к чему были все эти глупости: алкоголь, явный эгоцентризм и бесконечный список баб прошедших через постель младшего брата. Он не нашёл иного способа отличиться от своей чокнутой семейки, кроме как окунуться в противоположные аристократическим нормам увлечения и нравы. В мире богачей нет места открытым аморальным желаниям, поступкам и свободе. Сакура уже успела лично удостовериться и даже попробовать на вкус подобное общество. Она поняла Саске.       Ещё она осознала, почему черноглазый никогда не рассказывал ей о родне и бизнесе отца. Видимо, розоволосая была для него неким воплощением Конан, как реинкарнация, что ли. Девушка принимала его со всеми косяками, радуясь его достижениям, и дарила заботу, дружбу и понимание. Точно как дочка Джирайи в детстве. Однажды семейные интриги уже забрали у него дорогого сердцу человека и Саске, во что бы то ни стало, решил не погружать новую, ценящею его за истинную натуру подругу в этот бардак. Учиха оберегал её, скрывая правду, что, в свою очередь, нельзя рассматривать как ложь, ведь Саске просто… утаивал факты, не больше. Было приятно понимать как тщательно и, наверное, неосознанно брюнет ограждал её от своего прошлого. Если бы только Учиха открылся ей раньше, в тот день в больнице, то всё могло закончиться иначе. Она бы осталась с ним, ведь смерть Конан действительно объясняет многое, и не было бы этого потерянного года в их отношениях. А теперь в историю вписан Итачи, это кольцо, скорее всего, уже планирующие свадьбу сына Учихи и куча неопределённых мыслей в голове Харуно.       Разум твердил, что, для осуществления всех женских грёз и желаний, ей нужно остаться с Итачи. Пункт с основами его руководства унаследованной компании и достижения целей можно обговорить. Возможно, ей, как, очевидно, и Микото, даже не придётся слушать о ликвидации некого конкурента или криворукого работника. Ничто не мешает ей игнорировать подобные инциденты. С Итачи у неё будет всё, что нужно для идеальной семьи, вот только не будет любви, такой, как с Саске, и она проведёт все годы замужества в отношениях, которые никогда не превысят взаимного понимания и сухой дружеской поддержки. Хочет ли она такой жизни? На этот вопрос отвечало сердце Сакуры, и оно твердило, что нужно молча собрать сумку, оставить кольцо и, вызвав такси, ехать прямо на квартиру Саске. Пусть перемены в нём и не столь кардинальные, но всё же эти усилия не могли не задевать сердце зеленоглазой. Он впервые делал что-то не для себя и не бежал от ответственности, не прятался от конфликтов с клиентами за вспышками камер. Это нужно поощрять. На таком фоне терялась идиотская обида и хотелось начать всё сначала.       Мотнув головой, Сакура ловко отбросила с ног плед и спрыгнула с подоконника на холодный пол. Что делать, если не можешь разобраться в собственных чувствах? Кого спросить? Звонок маме казался ей банальной опцией, и девушка мгновенно отбросила глупую перспективу зависнуть с трубкой у уха на пару часов. Там явно не обойдётся простым ответом, и Мебуки Харуно захочет услышать всю драматичную повесть любовной жизни дочки, а потом ещё и скажет, чтобы зеленоглазая сама решала, ведь это ей жить с тем мужчиной. Зашибись просто! Поболтать, что ли, с Шизуне? Но она недолюбливала Саске за его увлечение спиртным, за шлюх и беззаботный стиль жизни. А к Итачи у брюнетки вообще слегка стрёмное отношение. Складывалось впечатление, что медик сразу узрела сквозь такой чарующий фасад небольшую гнилую частичку в образе Итачи. Толку с лучшей подруги, если она не одобряет ни одну кандидатуру. Так с кем же посоветоваться?       Розоволосая аккуратно поставила коробочку с кольцом на тумбочку у кровати и взяла в руки мобильник. Пальцы сами разблокировали экран и начали механично листать список контактов, пока уставшие глаза всматривались в каждое имя, а мозг мгновенно отбрасывал или подтверждал пользу того или иного знакомого Харуно. Добравшись до последних строчек, Сакура задумалась. Хината. Девушки отлично ладили в рабочей обстановке, но никогда не общались вне здания офиса. Так получилось, что розоволосая избегала общих друзей и знакомых Саске, а брюнетка из-за отношений с Наруто попадала в этот ящик запрета. Хотя сероглазая очень даже импонировала Сакуре, и девушка точно не видела причин, по которым не может задать Хьюге безобидный, совершенно не наводящий на подозрения вопрос. Вдруг она спрашивает не для себя, а для подруги. Вот и отговорка. Нажав на имя большим пальцем, Харуно удостоверилась, что открыла пустой, а, главное, правильный чат и быстро напечатала следующие слова:       «Правильный выбор сердцем или разумом?» — и, затаив дыхание, отправила.       Не желая пялиться на экран в ожидании, Сакура решила переодеться, ведь независимо от ответа Хьюги, девушке хотелось проветрить заплывшую сомнениями, желаниями, возможностями и сожалениями голову. Она бросила мобильник на кровать и прошла к шкафу, чтобы выбрать тёплый свитер. С каждой секундой розоволосая осознавала, что такой способ решения проблемы определённо никуда не годится. Надо действовать самостоятельно. Почему кто-то другой должен подсказывать, как разматывать клубок столь интимных отношений и связей? Чёрт, она же взрослый человек и способна сделать правильный выбор. И не будет сожалеть, ведь решение само придёт к ней. Подняв голову, Харуно осмотрела своё отражение в зеркале рядом со шкафом. Зелёные глаза несомненно искрились тягой к любви, потому, схватив первую попавшуюся под руку кофту, Сакура размеренными шагами вернулась к кровати. Она, не глядя на экран, взяла телефон и побежала в коридор, передвигаясь между острыми углами антикварной мебели в сторону лестницы. Девайс внезапно завибрировал в тёплой ладошке Сакуры, и она автоматически открыла сообщение от Хьюги. Пухлые губы расплылись в улыбке при прочтении ответа. Розоволосая решительно набрала номер, приложив мобильник к уху, пока второй рукой придерживалась за деревянные перила. Долгие гудки щекотали шаткие нервы розоволосой, но тут раздался голос.       — Здравствуйте. Я хочу вызвать машину. Да-да, диктую адрес, — ответила Сакура.

***

      Он развалился на любимом кожаном диване, закинув левую ногу на спинку, прикрыв запястьем глаза, и вслушивался в долбанный монолог репортёра, что надрывался в телевизоре. Голова трещала, но не из-за опустошённых прошлым вечером бутылок бурбона, а из-за всего, что младший Учиха начудил. Не то чтобы парень жалел о признании в любви, нет. Алкоголь и сердечная болтовня с Шизуне придали ему сил и решительности, коих в другой любой день на трезвую голову никогда бы не хватило для подобных откровений. И Саске надеялся, что его бухой лепет показался зеленоглазой милым, романтичным или о какой там ванили всю жизнь мечтают женщины. Наверное, не хватало такого охрененного дождя. Вот тогда образ чувствительности и нежности вызвал бы у неё вдобавок и волну сожаления. Сразу захотелось бы прижать брюнета к груди, погладить по голове и прошептать, что она его никогда не оставит. Сопли. Сопли, бля! Саске понимал, что использовал из своего грёбаного арсенала всё, до последней капли, потому пытался перенести очередное и, верно, последнее фиаско мужественно. Конечно, оставалась ядрёная толика надежды на то, что Итачи добровольно расскажет ей о Конан, но мечтать не вредно.       По квартире пронесся долбанный звонок в дверь, чья мелодия напоминала кваканье клаксона для велосипеда, и черноглазый, тяжело вздохнув, принял сидячее положение. Наконец-то! Он уже думал, что его пицца потерялась вместе с хреновым самоуважением. Но, похоже, что жизнь решила его пощадить и не оставлять голодным. Протерев веки пальцами, Саске чуть потянулся, разминая затёкшую от безделья шею, и поднялся на ноги. Он машинально проверил карманы штанов на наличие денег, которых там, естественно, не оказалось, потому тут же вычислил на столике своё портмоне и, попутно захватив вещицу, направился к входной двери. Звонок ещё раз прокричал, заставив Учиху слегка поморщиться. Что за, мать его, нетерпеливые люди?! И так тошно, а этот гавнюк убивает фактически растворившееся настроение воплями. Парень уныло нажал на чёрную пластиковую кнопку, чтобы впустить грёбаного развозчика пиццы в подъезд, и прислонился плечом к дверному косяку. В коридоре отдалённо слышался гудящий звук мотора лифта, а затем и тихий щелчок, с которым открывались металлические двери. Саске молча повернул ключ в замке и, надавив на холодную ручку, открыл тяжёлую преграду.       Перед носом была картонная коробка с пиццой, чей аромат мгновенно застопорил ноздри темноволосого, заставив живот негромко бурчать. Учиха смотрел на развозчика, кому до этого немо протянул пару купюр, и порядком сомневался в своей ядрёной адекватности. Моргнув, Саске сомкнул губы в ровную линию, принимая горячую коробку из рук девушки. Она ответила ему лёгкой улыбкой, от которой в груди парня всё сжалось, вплоть до того, что он не мог выдавить из себя ни слова. Офигеть! Всю жизнь он трындел не умолкая в любых обстоятельствах, а тут уже второй день подряд не может слепить вместе несколько слов. Что же, блин, такое?! Звездец.       — Я заплатила, — вполголоса промолвила Сакура.       Было бы ядрить как тупо стоять перед ней с открытым ртом, ибо сказать в принципе нечего, но и молчать тоже неприлично. Саске решил не выпендриваться и просто кивнул, отвернувшись от розоволосой, но при этом оставив входную дверь открытой. Может, Харуно явилась прочитать ему долбанную лекцию на тему вчерашнего шоу под её окнами. Но что-то её лицо не напоминало грозную и раздражённую мину, как обычно бывало в таких случаях. Странно.       — Я пришла поговорить с тобой, — продолжила она, по всей видимости, пройдя в квартиру и закрыв входную дверь. — Итачи рассказал мне о Конан. Мне жаль, что с ней поступили так несправедливо.       — Наконец сели батарейки в его святом нимбе, — хмыкнул Саске, поставив коробку на стол.       — Да, я, правда, идиотка. Что поделать, — как-то тихо ответила Харуно. — Какая есть… неисправимая.       — Это всё? — развернувшись к ней лицом, спросил брюнет. — Я спешу убить вечер одиночеством.       — Нет, Саске… я… — замялась розоволосая. — Ты вчера выпил и сказал, что любишь меня и…       — Это правда, если тебе нужно подтверждение моего трезвого эго. Я не шутил и не играл с тобой.       — Я мечтала о том, чтобы быть с тобой. С того самого момента, как мы встретились. Наивная дура.       Она по привычке, застенчиво сцепила пальцы в замок перед собой, немного прикусив нижнюю губу. Блин, понятно почему Учиха вчера залился для поддержки нервов! Сакура очень хотела высказать ему в лицо всё, что столько лет держала в себе. Она ведь решилась, мать его! Выбор сделан, лично для розоволосой. Потому, если Саске сейчас выставит её за дверь, то будет некуда возвращаться. Через час домой с работы вернётся Итачи и захочет услышать, очевидно, что положительный ответ. Эти слова будто иглы застрянут у неё в горле, и девушка точно не проронит ни звука. Харуно знала, что не сможет выйти замуж за старшего брата, ведь любит не его. Как же так поговорить с Саске, чтобы всё стало на свои места? Что сказать? Просить прощения? Сакура уже не соображала, поэтому, подняв взгляд на внезапно оказавшегося в паре шагов от неё мужчину, удивилась его пристальному, словно высматривающему подсказки на её лице взору.       — И что же изменилось? — вполголоса спросил Саске.       — Те восемь дней на курорте и… ну, всё это помогло мне понять, чего я хочу.       — И чего же? — приподнял брови Учиха.       — Пусть ты иногда выводишь меня из себя аморальным поведением. Пусть ты закалённый бабник, чёртов эгоист и частенько прячешься от обязательств. Но таков уж ты… таким я тебя полюбила, хоть не могу не радоваться тому факту, что ты взялся за ум. Потому я останусь с тобой, — сглотнув страх, выдала розоволосая. — Если ты, конечно, не против отныне спать только с одной девушкой.       В чёрных глазах, что неотрывно смотрели прямо на неё, появился некий блеск, как огонёк надежды, что ли. Саске протянул к ней руку, зарывшись пальцами в розовых прядях на затылке, и приподнял голову девушки вверх. Она не помнила, когда он успел преодолеть разделяющее их расстояние, но в этот миг подобные мысли были совершенно неуместными. Учиха прикоснулся тёплыми губами к её, не медля с жарким поцелуем. Харуно инстинктивно обвила его шею руками, прижимаясь к телу мужчины, почти вдавливаясь, чтобы наконец ощутить его взаимность.       Она осталась с ним, с ним, ядрить его за ногу! И больше никуда не денется, истеричка хренова. Саске уверенно обхватил её талию рукой, приподняв с пола, и направился в спальню.

***

      Он открыл дверь, бросив по привычке ключи на столик в прихожей. Абсолютная тишина и мрак в собственном доме не были для Учихи новизной, ведь до последних месяцев мужчину с работы встречала именно такая холостяцкая обстановка. А потом пространство заполнили смех и улыбка розоволосой девушки, что каждый вечер накрывала на стол и своей приятной болтовней буквально вымещала за порог приевшуюся пустоту этого жилья. Но к хорошему привыкаешь быстро, и явное отсутствие Сакуры в доме вызывало лёгкое напряжение в организме брюнета. Конечно, он прилично задержался на работе, потому есть большая вероятность того, что Харуно просто-напросто уснула. Он бы не удивился, ведь на неё за последних несколько дней навалилось много событий и различных вариантов, путей, которыми можно продолжить свою судьбу. Итачи тихо снял обувь и направился в сторону лестницы, освещённой пробивающимися сквозь окна уличными фонарями. На бледных стенах и перилах отбивались тени танцующих от порывов ветра веток, что расползались под шагами Учихи, как металлическая пыль под воздействием магнита. Он поспешно поднялся на второй этаж таунхауса и свернул в коридор, ведущий в самую большую спальню. Дверь была приоткрыта, и Итачи аккуратно подвинул её пальцами, пройдя в комнату.       Огромная кровать была точно застелена. На ней не было тощей женской фигурки. Учиха медленно прошёл на середину помещения, изучая по-прежнему развешенные в открытом шкафу вещи Сакуры. Очевидно, что она не съехала, но, в таком случае, где же его девушка? Тёмные глаза автоматически узрели чёрный кубик, что стоял на тумбочке. Итачи спокойно подошёл ближе и взяв вещицу в руки, ловко открыв коробку. Внутри лежало изделие из белого золота и опалов, принадлежащее семье Учих уже много поколений. Своего рода, это была реликвия, да. Что же, тот факт, что Харуно не надела кольцо, тревожил мысли темноволосого. Он достал свободной рукой мобильник и, отыскав нужный номер, не задумываясь, сделал звонок. Интуиция подсказывала мужчине, что Сакура могла отправиться только в одно место, раз уж сделала такой выбор. Несомненно, это и есть её ответ. Итачи не мог утверждать, что не ожидал такого поворота, но всё же надежда, особенно во время крушения просчитанных планов, умирает последней.       — Да, босс, — раздались резкий треск и голос Хидана в телефоне.       — Сакура у него? — кратко поинтересовался парень.       — Точно. Приехала на такси примерно в шесть вечера, — подтвердил блондин. — Знаю, надо было позвонить, но тут непонятная ситуация. Я же не уверен, зачем твоя киска припёрлась к Саске.       — Затем, что это и есть её выбор. Никакой помолвки не будет.       — И свадьбы тоже? — удивился Хидан.       — Надрался тормозной жидкости? — холодно произнес Учиха. — Значит так: оставь слежку и возвращайся. Думаю, что мне придётся выкручиваться с этими условиями отца другим способом.       — Хорошо, понял. А каким, если не секрет? — с ухмылкой в голосе спросил мужчина. — Убить Саске?       — Нет, Хидан. Давай: ноги в руки, и я жду тебя в офисе через полчаса. Дел много, а времени в обрез, — апатично приказал Итачи, отключившись.