Репетитор

Мидорима оцепенел. Открыл рот, да и мог только безмолвно наблюдать: Такао вздохнул, мельком поджал губы. И снова натянул на лицо подобие улыбки. — Ладно, — его взгляд обманчивый, фальшиво-спокойный. — Мне пора идти на занятие. И так почти на полчаса опаздываю из-за ваших охранников, — Такао поправил сползающий рюкзак. — Спасибо ещё раз. — Эй, — Мидорима отмер, наконец, но с трудом представлял, что говорить. Что вообще можно сказать в такой ситуации? Такао обернулся. За скупым росчерком его улыбки серой тенью застыло что-то тоскливое и… уставшее. Будто он день за днем продирался сквозь густую лесную чащу толком без еды и отдыха в надежде найти выход, которого всё нет и нет. Это выражение жгло в груди Мидоримы не больше секунды, а затем исчезло без следа, когда Такао с улыбкой сообщил: — Если хочешь сказать, что теперь я твой должник, то могу отплатить халявным уроком по английскому. Я хорошо обучаю! — Нет, — Мидорима прикрыл глаза, поправил очки. Попытался собрать то неясное, что появилось внутри, сложить в форму слова. Странное ощущение. Непривычное. — Просто постарайся больше не попадаться, вот что. Сам видишь, какие тут порядки. Морщинки ожили в уголках глаз Такао. Он улыбнулся широко, и от тепла этой улыбки прежняя тень на его лице растаяла и испарилась. — Я уж понял, — заверил он. — Буду аккуратен. Мидорима задумчиво смотрел, как Такао завернул к соседнему подъезду и скрылся за тяжёлой железной дверью. Он… махнул на прощание? Перед тем, как войти, он обернулся и махнул Мидориме? Такой простой жест, но… Впервые за полгода одинокий путь от работы до дома разбавило общение с кем-то кроме кассиров супермаркета, хоть немного придав красок серой рутине повседневности. Общение такое живое, простое, незатейливое, но в то же время… придушенное грустью. Мидорима перехватил пакет молока и потянулся в карман за ключами. Сколько себя помнил, он всегда был сдержан. Стал еще более хладнокровным благодаря своей профессии. И сейчас, когда Такао всколыхнул в нём давным-давно утихшие эмоции, Мидориму поглощало смятение. Этот мальчишка не какой-то там проходимец, за которого Мидорима изначально его принял, а обычный школьник, вынужденный уже в таком возрасте зарабатывать себе на жизнь. Что ж, стоило признать — неплохой район он выбрал. Соображает, где его знания наполнят карман быстрее. Мидорима привычно закрыл замок на два оборота, аккуратно расправил пальто на вешалке, поставил ботинки в сушилку и шагнул на кухню. Щёлкнув по кнопке чайника, подошел к лежащему на столе ноутбуку, однако рука так и застыла в воздухе на полпути. Вновь сидеть полчаса-час, уставившись в монитор, и безразлично листать новости? Хоть сегодня глаза не так устали, этого почему-то не хотелось совсем. Интерес не отпускал, тонкими струйками щекотал внутри. Интерес к той лучистой улыбке, а следом — к печально опущенным глазам. «Мои родители погибли». Эта фраза, словно приглушенный стук, повторялась в голове вновь и вновь, с каждым разом восстанавливая в памяти разговор, который так изменился от одного лишь слова. Если бы не сегодняшняя встреча, Мидорима бы, наверное, ни за что не догадался, что произошло в жизни этого Такао. И сейчас он наверняка сидит и так же улыбается, объясняя очередную тему грамматики какому-нибудь ребёнку. Желудок жалобно заурчал. Редкое явление после трудового дня, хотя, казалось бы, должно быть наоборот. Но организм давно привык, что вечером можно рассчитывать только на кофе с молоком, и особо не сопротивлялся. Пока внутри что-то не ожило, не зазвучало новой, неизвестной мелодией. Ненавязчиво, совсем тихо, будто очень глубоко. От этой мелодии веяло чем-то тёплым, чем-то, что Мидорима когда-то хотел найти, но забросил поиски, с головой погрузившись в суматоху будней. От этой мелодии трепетали струны души. Мидорима сжал переносицу кончиками пальцев и глубоко вздохнул. С этими чувствами в груди на какое-то время придется смириться, понял он. Сегодняшний вечер просто немного выбил его из привычной колеи. Но скоро всё встанет на свои места. Мидорима задумчиво посмотрел в окно. Крохотные снежинки сыпали с неба, медленно кружились, тускло сверкая боками в неярком свете пары живых фонарей. Зима решила вступить в свои права? Первый снег в этом году раньше обычного. Чаще всего Токио укрывало белым лишь к концу декабря. Вскоре навалят сугробы, дети выползут из тёплых квартир лепить снеговиков и играть в снежки, а вечером будут засыпать при свете разноцветных огней высокой ёлки. Только для Мидоримы всё это значило немного другое: затяжные пробки, новые аварии и новые пациенты. Он устало вытащил из морозилки блинчики с мясом и любимую фасоль. Может быть, сегодня ему повезет, и он не пересолит свой ужин. *** — Мир сходит с ума, — сделал неутешительный вывод Аомине. Облокотился на капот полицейского автомобиля и прикурил. — Все будто с цепи сорвались. — И чем ближе к праздникам, тем хуже, — согласился Мидорима. — Скоро ночевать на работе будем. Не ожидал он, конечно, за полторы недели увидеть сразу двух школьных товарищей, но сегодняшнее разбойное нападение на ювелирный магазин привело бравого лейтенанта полиции Аомине Дайки в эти больничные лабиринты. Точнее, привёл охранник, которого Мидорима оперировал на протяжении трёх часов, пытаясь спасти важному свидетелю происшествия жизнь. — Я и так иногда ночую, — фыркнул Аомине. — Тридцать часов на ногах. Нормально? Тёмные круги под глазами, казалось, уже прижились на этом смуглом лице. Мидорима отпил подобие капучино из картонного стаканчика и прогнал в памяти последние несколько недель. — Пока максимум довелось только двадцать, — бесцветно озвучил он. — Везучий, — усмехнулся Аомине. — Это как посмотреть. Хотя, да, по сравнению с Аомине Мидориму действительно можно назвать везучим. Наверняка если бы он, как раньше, покупал талисманы размером побольше, то сейчас всё было бы гораздо лучше. А так… Крохотный Енот Сигараки, который скромно ютился во внутреннем кармане зелёной хирургической униформы, видимо, уже истратил весь запас удачи и теперь превратился в бесполезный брелок для телефона. — Как, кстати, жизнь в новом районе? — поинтересовался Аомине, затягиваясь с наслаждением, смакуя сигаретный дым. — Я слышал, ты себе квартирку отхапал неплохую. — Ничего я не хапал, — серьёзно ответил Мидорима на подобный лексикон. — И откуда ты вообще об этом знаешь? Аомине небрежно пожал плечами: — Тецу рассказывал. Ну да. Откуда же ещё. — Он, кажется, единственный, кто старается поддерживать связь со всеми, — выдохнул Мидорима и запахнул пальто. К вечеру начало холодать. — А ты вспомни школу. Так было всегда, — с ностальгией усмехнулся Аомине. — Он смог одолеть нас всех, чтобы потом вновь объединить. Вот я всегда говорил — молодчина парень! — И при этом ты стал его главным соперником, — как бы невзначай подметил Мидорима. Аомине тихо засмеялся. — Да, было дело… Мидорима хмыкнул и улыбнулся. Поколение чудес относилось столь высокомерно, столь неблагодарно по отношению к Куроко, а теперь при воспоминании о школьном прошлом никто не мог сохранять каменное выражение лица. Он изменил их всех. Изменил в лучшую сторону, доказал свою правоту самым понятным им всем языком — языком баскетбола, гордо поднявшись на пьедестал Зимнего кубка. — Но всё же, он был не один, — после некоторой паузы резонно заметил Мидорима. Аомине стряхнул пепел себе под ноги и мечтательно улыбнулся. — Угу. Без Тайги вряд ли бы всё сложилось так. Вряд ли бы всё сложилось так у всех них, однажды побеждённых шестым призрачным игроком и новым светом, вспыхнувшим немногим позже остальных. В пару глотков Мидорима допил остатки чуть тёплого кофе и вытащил из кармана мобильный. Без десяти восемь. Рабочий день почти закончен, и похоже, на сегодня больше никаких казусов ему не грозит. — Ладно, я пойду собираться, — оповестил он утонувшего в своих мыслях Аомине. — А? А, да, — тот ещё раз затянулся и отбросил окурок в сторону. — Ну, ты понял. Сообщишь мне, как только охранник придёт в норму и будет в состоянии дать показания. — Да. Мидорима уже развернулся и шагнул к воротам клиники, когда Аомине окликнул его. — Эй! Держи. Красная зажигалка упала точно в ладонь Мидоримы. Он вопросительно глянул в ответ. — Мне сейчас Тайгу забирать с работы, а пожарные, знаешь ли, курильщиков недолюбливают, — объяснил Аомине. — И правильно делают. Помнится, когда Кагами только устроился в часть, то, насмотревшись на работе на последствия возгорания по неосторожности, почти сразу попросил Аомине отказаться от курения. И, на удивление, Мидорима впервые был с ним полностью солидарен. — Я, считай, бросил. Так, балуюсь время от времени. Сегодня день тяжелый, — Аомине открыл дверцу машины, но, видимо, взгляд Мидоримы показался ему слишком красноречивым. — Он в курсе, — сразу пояснил Аомине. — Но взял с меня обещание, что если захочу покурить, то так, чтобы он ничего не узнал. Мидорима почти поморщился. Он бы понял и даже не удивился, если бы Аомине втихую смолил, пока Кагами не видит. Но чтобы такая честность, да между этими двумя? Хотя… Им-то как раз всегда было проще высказаться напрямую, нежели строить какие-то заумные интриги. Да и мозгов у них на это вряд ли хватит. И при такой отвратительно-приторной похожести их характеров они смогли построить крепкие отношения, которые длятся уже… Около четырех лет. — Ладно, давай, до связи, — бросил Аомине и сел в машину. Невооруженным глазом видно, как ему хочется поскорее добраться домой и захрапеть на пару с Кагами. Мидорима неторопливо втянул прохладный воздух и, проводив взглядом полицейский автомобиль, выдохнул себе под нос короткое и тихое: — Ага. *** Субботний вечер окутал Токио лёгким морозом и невесомым пушистым снежным покрывалом, заставляя прохожих надевать перчатки и выше натягивать тёплые шарфы, а особо мерзлявых — торопливо возвращаться домой. Долгожданный выходной позволял немного отдохнуть, заняться домашними делами, а после — устроиться наконец на большом диване в гостиной и вернуться к чтению одной из недавно приобретённых книг. Правда, Мидорима уже раз пятнадцатый перечитывал одну и ту же строчку, старательно надеясь уловить смысл написанного. Бесполезная трата времени, вот что. Расслабиться не получалось, Мидориме так и хотелось подняться и подойти к окну, чтобы выловить среди вышедших из своих норок местных жителей одну невысокую фигуру с оранжевым рюкзаком на спине. А началось это беспричинное волнение накануне, когда из окна в свете оживших фонарей Мидорима заметил уже знакомого мальчишку, который прятался от сыпавшего снега в беседке на детской площадке. «И зачем приезжает так рано, если приходится ждать? — думал Мидорима, наблюдая, как Такао потирает замёрзшие руки. — Лучше бы в школе сидел». Такао переминался с ноги на ногу, проверял время каждые пять минут и зябко ёжился. Ничего особенного, подумал Мидорима неуверенно. А потом Такао чихнул. Что-то внутри — некое зыбкое чувство — вынудило нахмуриться и наверняка заставило бы Мидориму распахнуть дверцу шкафа, достать шапку, перчатки и шарф, спуститься к этому обалдую и замотать его с головы до пят, не забыв упомянуть, какой тот идиот. И, возможно, Мидорима не сопротивлялся бы этому странному порыву. Если бы не острый запах гари. Когда Мидорима подлетел к плите, на сковороде уже красовались почерневшие угли. Просто невообразимо! Отвлекся всего на несколько минут, задумался из-за этого болвана, и всё — ужину конец! Нужно просто крикнуть ему что-то вроде «проваливай, не мозоль глаза». Или просто «не мозоль глаза». Нет, лучше короткое «проваливай». Вот же придурок. Смирившись в тот вечер с очередной чашкой кофе и парой бутербродов, Мидорима поморщился от густого клуба дыма и распахнул окно, готовый послать в сторону виновника случившегося гневные потоки ауры и обрушить на него всю силу негодования звёзд и их созвездий. Только Такао и след простыл. Будто знал, когда бежать. Мидорима раздраженно захлопнул книжку и поднялся с дивана. Нужно просто сделать ещё кофе, для разнообразия открыть купленную на прошлой неделе упаковку печенья и попытаться отвлечься, всеми силами стараясь не подходить к окну, даже не смотреть в его сторону и вообще не думать об этом. Но через пару минут Мидорима понял, что у звёзд сегодня другие планы на этот счёт. Он секунд двадцать мрачно сверлил взглядом опустевший пакет молока, обвиняя его во всех смертных грехах. Затем шумно вздохнул и всё же поплёлся в прихожую. *** Мысль о том, что можно купить не один, а сразу два пакета молока почему-то раньше эту светлую голову не посещала. А ещё Мидорима неожиданно вспомнил, что у него почти не осталось тофу, скоро закончится сахар, и вдруг попавший на глаза небольшой вафельный торт тоже оказался очень аппетитным, поэтому домой Мидорима возвращался с весьма увесистым пакетом. Раки сегодня на втором месте, и, похоже, удача всё-таки улыбалась Мидориме. Даже хруст снега под ногами и сверкающие в тёплом свете фонарей небольшие пузатые сугробы казались какими-то нарядными. Ровно до того момента, пока всё предпраздничное настроение не схлопнулось, когда перед глазами возник уже знакомый оранжевый рюкзак вместе со своим владельцем. Такао с зажатой во рту сигаретой уселся на металлическое ограждение газона у дома Мидоримы и защёлкал зажигалкой — ожесточённо, со злостью, — но та никак не поддавалась, выплёвывала только короткие жёлтые искры. Этот смельчак ещё и курит. Ну, точно идиот. Мидорима подошёл ближе, готовый прочитать лекцию о вреде курения и здоровом образе жизни, привести последние статистические данные министерства здравоохранения, во всех красках описать, на какое серое бесформенное склизкое нечто похожи легкие курильщика изнутри, но вся его решительность растворилась в нахлынувшем недоумении, когда зажигалка чёрной тенью пронзила сверкающий сумрак и, глухо стукнувшись о дерево на другой стороне дороги, беззвучно упала в снег. А потом пара расстроенных, блестящих от злости глаз посмотрела на Мидориму. Он так и застыл на месте под грузом этого взгляда. — О, привет, слушай, у тебя прикурить не найдётся случайно? — Такао сходу задал, видимо, единственно важный на данный момент вопрос. И Мидорима хотел бы сказать, что не курит, да и ему не советует, но это выражение лица, — надломленное, разочарованное и одновременно сердитое — напрочь сбивало с толку. Такао с ожиданием и такой надеждой смотрел в глаза Мидориме, что казалось, — от этой сигареты сейчас зависела его жизнь. Это обескураживало. Вчерашняя встреча с Аомине мимолетом всплыла в памяти, Мидорима как на автомате потянулся в карман. — Отлично, — обронил Такао, взяв из его рук красную зажигалку. Прикурил торопливо, едва не поперхнулся едким дымом. — Спасибо. Он протянул зажигалку обратно. И Мидорима наконец оттаял. — Можешь оставить себе. Я не курю. — Разве? — спросил Такао безразлично, и, к радости Мидоримы, его красноречивое молчание стало доходчивым ответом. Такао просто спрятал руку в карман. — Как скажешь, — ответил он, отвернувшись, зажимая сигарету губами. Мидорима смотрел на его угрюмое лицо, на понуро опущенные плечи и вовсе не узнавал того разговорчивого мальчишку, который совсем недавно легкомысленно шутил и улыбался. Словно подменили человека, оставили лишь оболочку. Да и то, оболочку не сильно похожую на оригинал. Давно Мидорима не чувствовал в себе такую растерянность. Очень давно. — Раньше ты был более жизнерадостным, вот что, — заметил он, наблюдая за неумелыми короткими затяжками. Всё-таки этот парень не курит, что почему-то радовало. В груди царапало непонятное, призрачное чувство ответственности. — Раньше я ещё не знал, — раздражённо процедил Такао себе под нос, — что в этом чудесном комплексе живут… такие люди. — Какие? Такао с осторожностью покосился в сторону Мидоримы и подумал: он всё-таки тоже житель этого комплекса, хоть что-то в нём и отличалось. Однако досада и разочарование давили сильнее, желали выплеснуться наружу, и Такао не особо пытался их сдержать. Поэтому твёрдо заглянул Мидориме в глаза. Что уж. Помирать, так с песней. — Мелочные, скупые, злые, жадные, неблагодарные паршивые ублюдки, — уверенно перечислил он. — На каждом шагу. В каждом доме. Купили такие квартиры и теперь готовы за корку хлеба раздавить каждого! Такао провёл ладонью по лицу, пытаясь успокоиться, смыть с себя глухое раздражение, но злость не отпускала, выливаясь новым словесным потоком. — Долбаная четырнадцатилетняя выпендрёжница… Я ей объясняю, а она не понимает элементарного! Тупая, как пробка! Полчаса пытался вбить ей в голову простейшую вещь! Так она мало того, что начала наезжать, мол, это я ни черта не знаю, я никчемный и на прошлое занятие опоздал, так еще, когда я закашлял, развопилась, что, видите ли, я её тут заражать пришёл, пожаловалась предкам, ну они меня и выперли, даже не заплатив за занятие! Мать её сказала больше не приходить, и до кучи решила обзвонить всех местных знакомых, чтобы вдруг не попались на «уловки глупого подростка»… Сволочи. Мидорима слушал с нескрываемым удивлением. Такой пылкой речи он не ожидал. — Душу, небось, продали за квадратные метры, — горячо закончил Такао и снова затянулся. Никотин явно не очень успокаивал. Он, скорее, отвлекал. Мидориме вспомнилось вдруг, как он встретил Такао в первый раз. Тоже явно не с распростёртыми объятиями. Он ведь просто был вымотан работой. Но… Теперь за себя стало почти стыдно. Такао глубоко вздохнул и немного остыл, хотя обида всё ещё клокотала где-то внутри. Мелко дрожащие руки выдавали его волнение. — Думал, что нашёл отличный выход — репетиторы нормально получают, а в таком районе и подавно. А оказалось… — он поджал обветренные губы и с досадой помотал головой. — Правильно мне мать всегда говорила: Казунари, никогда не имей дел с богачами. У них души насквозь прогнившие. — Ну не у всех же… — невольно вырывалось у Мидоримы. — А, ну да. Тот чувак, который любезно угостил меня сигаретой, при этом взглядом окунув лицом в унитаз, — да, добряк, — с сарказмом фыркнул Такао и отвернулся. — И как ты тут живешь… Мидорима едва открыл рот, но слова так и застряли где-то в горле. — Видно же, что не из этой оперы, — он удивился ещё больше, когда Такао ответил на не прозвучавший вопрос, не взглянув в его сторону. — Меня б на твоем месте тянуло свалить куда подальше. Мысли прочёл, что ли, спросил себя Мидорима. — Я здесь всего полгода, — пояснил он. — Работаю много, толком не встречал соседей или местных. Поэтому мне всё равно. — Черт знает, мне кажется, тут не то что стены, даже забор пышет пафосом, — поморщился Такао. — Противно. — Чего домой не пойдешь? — Ну… — усмешка стекла с губ Такао вместе с клубом дыма. — Начнем с того, что по факту дома у меня нет. — В смысле? — не понял Мидорима. — Родители погибли при пожаре, половина всего здания начисто выгорела и обрушилась. Сейчас я живу у тётки, которая не особо-то рада этому. Стараюсь возвращаться, когда она уже спит. Не хочу лишний раз попадаться ей на глаза. Мидорима так и стоял, разинув рот, — огорошенный услышанным, растерянный. Кажется, в гороскопе забыли сообщить о чем-то важном. Такао затянулся ещё один раз, выдохнул серое облако прямо на тлеющий оранжевый кончик сигареты, словно задумался о чем-то. Затем сверился с наручными часами. — Так, ладно, ещё минут сорок, и можно выдвигаться, — он выбросил недокуренную сигарету в сугроб позади себя, явно наплевав с высокой колокольни на правила соблюдения чистоты и порядка в элитном квартале. Встал, натянул на плечи набитый учебниками рюкзак: — Извини, что отвлёк. — И куда ты? — следом спросил Мидорима. — Пойду куплю чего-нибудь перекусить. Ну вот. Мало того, что денег сегодня не получил, так ещё и наверняка на какой-нибудь шоколадный батончик сейчас потратится. А потом будет сорок минут торчать на детской площадке, пока Мидориме окончательно не надоест эта картина, и он реально не замотает его в длиннющий шарф. Этот сценарий можно сразу упростить. — Пойдём со мной, — решительно предложил Мидорима, шагнув в сторону подъезда. — Куда? Зачем? Я никуда не пойду, — протараторил Такао настороженно, автоматически отмечая рост, комплекцию, возможную силу потенциального преследователя и свои шансы спастись. Безопасность прежде всего. Эту истину Такао высмотрел в каком-то фильме. — Идиот, — Мидорима обернулся, грозно блеснув стёклами очков. — Я даже в свете этого жалкого фонаря вижу, что у тебя губы синие. Зима на улице. Подождёшь у меня. Нечего тут шляться, а то доиграешься — реально в участок загремишь. Кто тебя потом вытаскивать будет? Такао скептически приподнял одну бровь, подобная речь вызвала в нём только больше подозрений. Ну или он просто пересмотрел боевиков. — Может, для начала хоть имя своё скажешь? — предложил Такао. Мидорима тяжело выдохнул облако пара. — Называй просто Шинтаро, — устало ответил он. — Пошли уже. Такао внимательно проследил, как его неожиданно гостеприимный собеседник старательно роется в карманах в поисках ключей. Перспектива посидеть в тепле, вместо того, чтобы очередной раз торчать на морозе, слишком заманчива, а этот очкарик, несмотря на предположительные два метра роста, совсем уж не похож на какого-то сумасшедшего маньяка. Поэтому Такао, проглотив комок волнения, ступил вслед за ним. *** Однокомнатная, но довольно просторная квартира на пятом этаже выглядела весьма скромно. Совершенно ничего лишнего, минимум мебели, идеальный порядок и полный аскетизм выдавали своего хозяина с головой. Быстро осмотревшись, Такао с усмешкой фыркнул и окончательно расслабился. — Ну точно не из этой оперы, — зайдя на кухню, подтвердил он. — О чём ты? — уточнил Мидорима, методично раскладывая покупки по своим местам. — Да вон, у всех ковры ворсистые дорогущие, картины в резных рамках, статуэтки какие-то доисторические, коллекционные, что даже дышать на них нельзя. А у тебя что? Ничего. Что эта квартира, что на окраине города — одинаково вообще. — Не люблю ненужный пафос, — спокойно пояснил Мидорима, решив опустить тот факт, что Такао уже успел исследовать его жилище. Кто бы сомневался. — Да и смысла захламлять дом не вижу. Такао хмыкнул, беззаботно рухнул на стул. — А что насчет коробок в гостиной около балкона? Не все вещи, что ли, ещё разобрал? — Это я хотел выкинуть, — один пакет молока Мидорима предусмотрительно оставил на столе. Всё равно скоро кофе пить. — А что в них? Мидорима терпеливо вздохнул. Любопытство, кажется, сгубило кошку? — Старые талисманы. — Чего-чего? — переспросил Такао, как будто не расслышал. — Талисманы? — Да, талисманы на каждый день для Раков. Когда брови Такао поползли вверх, он понял, что изо всех сил нужно держать себя в руках. Вот как чувствовал. — Ты веришь в гороскоп? — он попытался сохранить серьёзное выражение лица, но губы предательски подрагивали. — Верю, — подтвердил Мидорима. Он просто не видел Такао, так как стоял к нему спиной и аккуратно насыпал сахар в сахарницу. — Потому что гороскоп никогда не врёт, вот что, — сказал он. И Такао сдался. Взорвался хохотом, чуть не приложившись подбородком о край стола. Проиграл самому себе в выдержке, потому что какая тут нафиг выдержка, если никогда не врёт, оказывается, какой-то там гороскоп! — Да ладно тебе! Серьёзно?! — задыхаясь, проголосил он. — Кто-то ещё верит в подобную чушь?! Мидорима обернулся, предупреждающе зыркнул в сторону этого «безмозглого придурка». Пара ложек сахара просыпалась мимо. Вот почему, стоит Мидориме сделать для Такао хоть что-то хорошее, как и пяти минут не проходит — начинаешь жалеть, что вообще с ним связался? Такао моментально прикусил язык. Очевидно, этот странный тип чересчур серьезно относится к таким вещам. Ну ладно, бывает. У всех свои тараканы, так ведь? У кого-то они просто совсем дикие. — Ну, расскажи хоть, чем занимаешься, кем работаешь? — Такао решил поскорее сменить тему, лишь бы больше не встретить такой свирепый взгляд. Может, он рано сделал выводы, и этот парень всё же чуть-чуть сумасшедший? — Я хирург. — А-а, мясник? — не задумываясь, передразнил Такао. Зубы Мидоримы скрипнули. Вот так и знал, что нельзя расслабляться. Что ни скажи — в ответ обязательно прилетает такое, от чего руки начинают чесаться задушить кое-кого. Ну как можно быть таким раздражающим? — Шучу-шучу, — примирительно отмахнулся Такао, заметив напряжение Мидоримы. — И сколько тебе лет? Интересно, в ответ этот юморист тоже выдаст очередную шутку? Как можно обшутить возраст? Вроде никак, но он ведь умудрится… — Двадцать пять. Уже готовый ко всему, Мидорима мысленно отвлёкся. Такао ведь хотел перекусить. Может, стоит покормить его чем-нибудь? — Хех, ненамного ты старше меня. Мидорима замер перед открытой морозилкой: — Чего? — Мне двадцать. — Как двадцать? — поразился он. Не мог же Такао оставаться на второй год. Или мог? — Да, ты наверняка думал, что я ещё школьник, — улыбнулся Такао понимающе. — Все говорят, что я выгляжу моложе. Сейчас учился бы в колледже, но, как понимаешь… денег, накопленных на обучение, не стало, так что я устроился работать официантом, а теперь вот решил заняться репетиторством, чтобы побыстрее встать на ноги. Мидорима окаменел. Внутри разрывали противоречия. При всей своей несуразной весёлости, очень напоминающей давнего надоедливого школьного товарища — Кисе, Такао на фоне него вдруг показался гораздо более серьёзным, хоть и был младше. Сколько ещё раз за сегодняшний вечер он ошарашит его каким-нибудь откровением? — Надо же… — неуверенно выдавил Мидорима. Он пришел в себя и вытаскивал теперь пакеты с полуфабрикатами. — Зачем тогда так рано сюда приезжаешь перед занятием? — В смысле? — Ну, я видел пару раз, ты на детской площадке ждал, — пояснил Мидорима, запоздало осознав, что, вообще-то, говорить этого Такао не стоило. Подумает ещё, что он следит за ним. Он ведь не следит, вот что. — А-а-а, это, — махнул рукой Такао. — Так у меня часто два занятия совпадают в один день, между ними приходится ждать. Тут ведь даже дети занятые, — усмехнулся он. — И много нашел клиентов? — Четверых. Ну, уже троих, если та истеричка ещё не подпортит мне репутацию. По два-три занятия в неделю. Довольно прилично. И это в любом случае выгоднее, чем тот же час отработать в кафе. — Ясно, — ответил Мидорима лаконично. Да, оказалось, Такао трудится усерднее, чем изначально предполагал Мидорима. Официантом он, конечно, никогда не подрабатывал, но, надо полагать, не так уж легко целый день скакать туда-сюда, обслуживая каждого посетителя, а потом ещё работать головой, пытаясь как можно понятнее донести тонкости иностранного языка местным ленивым и нахальным отпрыскам. И даже при таком графике Такао умудрялся сохранять внушительный уровень позитива, в то время как сам Мидорима ближе к вечеру напоминал ходячего зомби. Может, им с Кисе известен какой-то секрет неиссякаемой энергии?.. Мидориме он, в общем-то, тоже не помешал. — Эй, зачем так много? — размышления прервал голос позади. Такао непонимающе смотрел, как Мидорима тонкой струйкой льёт масло на сковороду. Конфорка пропищала три раза, оповестила, что разогрелась до заданной Мидоримой максимальной шкалы. — Иначе сгорит, разумеется, — сообщил очевидное тот. — Как так? — Такао поднялся с места, подошел к плите. — Да нет же, Шин! Надо температуру поменьше сделать. Мидорима забыл об ужине моментально. Только в упор уставился на Такао. — Шин? — переспросил он. Такао вскинул брови, явно не понимая, в чём загвоздка. — …таро? — предположил он. Мидорима отвернулся и сокрушённо выдохнул. Это бесполезно. — Внутри не прожарятся тогда, — оставив попытки добиться хоть какой-то вежливости, он кивнул на пакет с котлетами. — Надо крышкой накрыть, и всё будет нормально, — пояснил Такао и ненавязчиво занял место у плиты. Мидорима так и стоял с маслом в руке. Действия Такао выглядели умелыми: отлил лишнее масло в раковину, уменьшил температуру варочной панели, ловко управляясь с нехитрым сенсором, выложил несколько котлет на сковороду. Как будто каждый день это делает, хотя в обязанности официанта это, вроде бы, не входит. — Лучше еще немного посолить и поперчить по вкусу, — тем временем объяснял Такао, шаря по всей кухне, словно у себя дома. — Полуфабрикаты обычно пресноваты, чтобы каждый уже сам готовил, как привык. — Ты умеешь готовить? — только и смог произнести Мидорима, старательно пряча восхищение за стеклами очков. — Ну… что тут уметь-то? — Такао пожал плечами. — Ерунда же. Жар коснулся щёк. Эта «ерунда» не раз превращала предполагаемый ужин в угли. И, между прочим, однажды именно этот балбес стал тому причиной. — А вообще, да, умею вроде, — вдруг как-то странно улыбнулся Такао. Как будто видит и замечает всё вокруг. В том числе чужое смущение и изменившийся оттенок чьих-то щёк. — Ну, как-то так. Минут через пятнадцать будут готовы, — Такао накрыл котлеты крышкой и уставился на пакет с замороженной овощной смесью. — Вторая сковорода есть? — Угу… — отстранёно промычал Мидорима, уже не сомневаясь, что Такао сходу заглянет в нужный шкаф. — Это хорошо. Садись, я всё сделаю. Мидорима наконец поставил масло, неохотно уселся на место Такао, привычным жестом поправил очки и стал просто наблюдать. Мысли текли лениво и неспешно. Вот он — взрослый серьезный мужчина, уважаемый врач — сидит на собственной кухне и молча ждёт, пока ещё недавно как школьник, которого он видел-то пару раз в жизни, приготовит ему ужин, напевая под нос какую-то дурацкую песню. Это Мидорима не заметил, как докатился до такой жизни, или в сегодняшнем гороскопе точно забыли сообщить о чем-то важном? — Кто ты по знаку Зодиака? — решительно поинтересовался Мидорима. Когда он не знал ответ, его знали звёзды. Это работало всегда. — Э? Скорпион. А что? «Самыми удачливыми сегодня станут Скорпионы! — в памяти зазвучал знакомый голос ведущей утренней рубрики «Гороскоп Оха-Аса». — Вас ждёт очень важная встреча, а если вы всё сделаете правильно, то она может стать судьбоносной. Чтобы фортуна сопутствовала вам, обязательно возьмите с собой счастливый предмет — красную зажигалку!» Мидорима так и пялился в пустоту, снова и снова слыша в голове отрывки этих фраз. Красная зажигалка и важная встреча. Важная встреча, которая и принесла Такао красную зажигалку. Да вы шутите… То есть нет, естественно, гороскопы не шутят, но… — …приём! Земля вызывает Марс! — Мидорима пришёл в себя, когда перед носом щёлкнули пальцами. — В космосе, может быть, и правда интересно, но ужин у нас здесь. Мидорима заторможено обратил внимание на две тарелки, уже стоявшие на столе. — Я просто задумался, — слабо оправдался он. — Я заметил, — усмехнулся Такао и плюхнулся на стул. — Ну, приятного аппетита! Мидорима на секунду задержал взгляд на довольном мальчишеском лице. Да, всё-таки это гораздо лучше, чем через окно смотреть, как Такао топчется на холоде. — И тебе. К удивлению Мидоримы ужин проходил не так шумно, как все остальные минуты рядом с этим непоседой. Такао пару раз спрашивал о работе хирурга, о будущих перспективах медицины, под конец за чашкой кофе с тортом даже спокойно рассуждал о плюсах и минусах жизни в престижном районе, подобном этому. Мидорима отвечал, как обычно — сдержанно. И не только потому, что привык есть в одиночестве и тишине, но и потому, что его никак не отпускала простейшая мысль «Почему у меня не получается так вкусно приготовить эти овощи?». Такао вроде бы не сделал ничего сверхъестественного, но теперь ужин приобрёл вменяемый вкус и аромат. Правда, последнее предположение на эту тему заставило уголки губ чуть приподняться: всё дело в том, что сегодня Скорпионы на первом месте. Когда они будут на последнем, Такао обязательно спалит еду. *** — Спасибо за гостеприимство, Шин, — Такао искренне улыбнулся и до самого подбородка застегнул молнию куртки. — Меня зовут Шинтаро, — напомнил тот, поправляя очки. Ну, а вдруг до него дойдёт? — Шин-та-ро… — повторил Такао медленно.— Блин, у меня язык не поворачивается называть тебя так. — А как шутить, так твой язык чуть ли узлом не завязывается, — резонно заметил Мидорима. — И как тебе его ещё не отрезали… — I have no idea! — Такао засмеялся — заливисто и легко — и, не выдержав, хлопнул Мидориму по плечу. — Я понятия не имею, — следом перевёл он, накинул капюшон и шагнул за порог. — Ладно, спасибо ещё раз. Покеда! Дверь захлопнулась, и Мидорима вдруг понял, что не знает, как реагировать на окутавшую его тишину. Будто только что здесь стояла целая толпа, а теперь квартира вмиг опустела. Мидорима огляделся по сторонам, хотел убедиться, что это действительно его дом — дом, в котором всегда было комфортно. Странно. Такое чувство, что что-то изменилось. Мидорима задумчиво осмотрел однотонные светло-бежевые стены, тёмный паркет, шкаф, в котором лежат зимние вещи. А ведь Такао до сих пор ходит без шапки. Идиот. Мидорима вздохнул и вернулся на кухню, чтобы вымыть посуду, убрать остатки еды в холодильник и перед сном попытаться спокойно дочитать седьмую главу книги.