Репетитор

Оказывается, когда тебе открывают самые простые истины приготовления замороженных продуктов, — которые ты, вроде бы, давно уже должен был знать, но мозг упорно не желал их запоминать и использовать, — то все запасы еды исчезают очень быстро. А если желудок вдруг подумал, что теперь его кто-то будет нормально кормить, и выдаёт серенады стабильно каждые три-четыре часа, — еще быстрее. Именно поэтому спустя уже три дня Мидорима шёл из супермаркета с двумя набитыми пакетами. И размышлял. О том, как же он столько времени умудрялся питаться кое-как, притом, что его организм всегда требовал немалое количество энергии, которая весьма активно расходовалась на работе. И почему после одного-единственного ужина, приготовленного умелыми руками, теперь так хочется снова попробовать эту незамысловатую стряпню — его стряпню. Ведь даже в точности повторяя все действия Такао, Мидорима так и не смог добиться такого же результата. Хотя сейчас ужинать стало намного приятнее. Когда до подъезда оставалось меньше пяти метров, в левой руке стало неожиданно легко. Мидорима с недоумением смотрел на развалившиеся по земле продукты. Всё-таки блинчики стоило положить в другой пакет. — Ты решил устроить пикник на свежем воздухе? — насмешливо прозвучало позади. Такао расслабленно шагал по тротуару прямо к Мидориме. — Ты? — И тебе привет. Помочь? — заботливо поинтересовался Такао и, не дожидаясь ответа, присел рядом, подбирая в охапку выпавшие продукты. — Да… — Опять куча полуфабрикатов… — с толикой укора сказал Такао, задрал голову. — Не хочешь присоединиться? Я один всё не унесу. — У меня нет времени на готовку, — ответил Мидорима уклончиво, тоже сел, пытаясь подобрать оставшиеся упаковки и не вывернуть случайно при этом другой пакет. Иначе они точно бы ни за что не унесли всё. — Ну, давай сегодня помогу с ужином, — заулыбался Такао. — Я всё равно уже закончил, настроение отличное, добрая бабушка за занятие со своим внуком угостила меня чаем и свежеиспеченными пирожками. Мидорима смерил его взглядом — пристальным, внимательным. — Чего? — удивился тот. — Я же говорил, что не у всех тут души прогнившие. — Точно… — фыркнул Такао. — Целых два нормальных человека на весь район. Мидорима мысленно улыбнулся. Выпрямился, кое-как выудил из кармана ключи и направился к двери. *** Когда Такао вперёд него проскользнул на кухню и по-хозяйски начал разбирать покупки, Мидорима почти не удивился. Он просто прислонился плечом к дверному косяку и наблюдал, как его гость — гость, между прочим, — что-то убирает в морозилку, что-то оставляет на столе, придирчиво вычитывая состав пищи под прозрачной плёнкой. Всё это в какой-то мере показалось бы Мидориме возмутительным, если бы где-то в животе не щипало предвкушение отменного ужина. Ужина, которого, сам того не осознавая, он так ждал. — О-о, ты купил филе лосося, — восхитился Такао. Ну и чего тут удивительного? Мидорима что, не может есть рыбу? — Вчера нашёл старую книгу по кулинарии, — объяснил он. — Хотел попробовать. Стоило признать, Мидорима вдохновился тем ужином, решил попытаться тоже что-нибудь приготовить. Хотя толком и не верил в успех — всего лишь неосознанно хотел вернуть ощущение уюта, которое испытал в тот вечер. Вернуть, чтобы лучше распробовать то новое чувство, которое несколько дней сластило на кончике языка. — У тебя нет духовки, Шин, — заметил Такао озадаченно, — но я могу пожарить. Да, он не промах в кулинарии, убедился Мидорима. Ненавязчивое томительное ожидание, которое всё еще плескалось где-то глубоко внутри, с каждой минутой становилось всё мучительней. И участливый заботливый голос, который искренне интересовался о пожеланиях Мидоримы на ужин, цеплял что-то под рёбрами. Всё это выглядело так по-домашнему, что невольно хотелось сказать: «Готовь что угодно. Просто снова накорми меня». Мидорима поправил очки, пытаясь усмирить появившееся волнение. — Было бы неплохо, — ответил он сдержано, и вновь отточенные умелые действия Такао заставили неотрывно следить за каждым его движением. Аппетит разыгрался. Когда кухню наполнил запах поджаренной рыбы, приправ и свежих овощей, Мидорима понял, что если бы не шипение масла, не стук ножа по разделочной доске и не очередная мелодия, которую Такао мычит себе под нос, то урчание его желудка было бы слышно, наверное, даже в коридоре. Мидорима сглотнул. Невероятно хотелось подойти и стащить кусочек сладкого перца, но привычки, характер и воспитание не позволили бы подобного поведения. Он уже и забыл, что можно быть таким голодным. Приходилось терпеливо ждать, отвлекая себя размышлениями о талисманах дня, о совсем зимней погоде в середине декабря, о грядущих праздниках, на которых должно собраться всё Поколение чудес. И правда, может, стоит сходить?.. — Ай! — неожиданно воскликнул Такао. Мидорима чуть не вздрогнул от испуга. — Что такое? — вопросил он, поднимаясь с места. Такао присосался к указательному пальцу. — Ясно. Покажи. Такао замычал, замотал головой. — Дай я посмотрю, — настойчиво потребовал Мидорима, аккуратно коснулся его руки. Такао нехотя отнял палец от своих губ, — крохотная алая капля упала точно в ладонь Мидоримы. Довольно глубокий порез немного выше первой фаланги. — Я задумался что-то и… — попытался объясниться Такао. — Всё нормально, — Мидорима потянулся к холодильнику за аптечкой, пока его ладонь медленно окрашивалась красными крапинками. — Садись. Такао помедлил секунду, растерянно заглянул Мидориме в глаза. Потом снова посмотрел на его руку. И только сейчас вспомнил, что перед ним стоит врач. Он вздохнул и послушно уселся на стул, неотрывно — с интересом — наблюдал, как тонкие тёплые пальцы бережно прижимают вату к ранке, как управляются со всякими пузырьками и крышечками, как сосредоточен Мидорима. Губ коснулась улыбка. Когда опытный хирург, который ежедневно проводит сложнейшие операции, с таким серьёзным лицом делал подобную процедуру, становилось смешно. Такао и сам не знал, почему. Понемногу расслабляясь и почти избавившись от нахлынувшего напряжения, Такао с облегчением вновь заговорил: — Видно, что врач, — усмехнулся он, глядя, с какой аккуратностью и педантичностью Мидорима заматывает пластырем его палец. — Такое ощущение, что каждый день это делаешь. — Вообще-то, раньше делал. — Ась? — не понял Такао. — Обматывал пальцы пластырем? — Угу. Школьная привычка. — Что за привычка такая? — фыркнул он. — Баскетбол, — ответил Мидорима. И добавил: — Трёхочковые. Такао чуть не подавился. — Ты играл в баскетбол?! — оживился он. — Да. Что такого? И в ту секунду перед глазами Такао пронеслись все три года старшей школы. — Стоп, погоди-погоди! — Такао замолк и несколько секунд внимательно вглядывался в чужое лицо. — Чёрт! — он шлёпнул себя по бедру размашисто и звонко. — Шинтаро! Мидорима Шинтаро — это же ты! Мидорима с недоумением и ужасом смотрел на Такао. — Ты же был асом баскетбольного клуба Шутоку, я прав?! — Ты-то откуда знаешь?! — окончательно растерялся тот. — Я учился в Шутоку, Шин! — воскликнул Такао эмоционально. — Видел фотографию вашего выпуска в кабинете тренера! То-то, ещё когда первый раз тебя увидел, подумал, что лицо знакомое! Мидорима изумленно продолжал таращиться на Такао, начисто забыв о его пальце в своих руках. — Это правда, что мне рассказывали про Поколение чудес? Пять гениев из Тейко и шестой призрачный игрок — это реально правда? Скажи! Ты ведь один из них?! Мидориме показалось, что его головой окунули в школьные годы. Туда, в спортивный зал, заполненный гулом дриблинга и запахом подросткового пота. Но Мидорима стойко выдержал, собрался, взял себя в руки и коротко выдохнул: — Да. — Да ладно?! — Да не дёргайся ты! Такао смиренно замер, но внутри всё просто искрилось и переворачивалось. Знаменательное событие всё-таки! — Обалдеть… — в тихом восторге продолжил он, покусывая нижнюю губу и безотчетно уцепившись взглядом за свои пальцы в руках Мидоримы. — Я сижу дома у одного из тех гениев. С ума сойти… — Не такие уж мы и гении, — ответил Мидорима задумчиво. Поражение на первом Зимнем кубке это доказывало. Но утонувший в океане радостных эмоций Такао даже не услышал этих слов. — Я хочу увидеть, как ты играешь! — заявил он. — Как все вы играете! Познакомь меня с ними! Познакомь меня с ними, Шин! Я хочу с ними сыграть! С вами сыграть! Три на три! Или четыре на четыре, сколько вас там наберётся? Я хочу сыграть в баскетбол с Поколением чудес! Одноголосный поток неприятным звоном прошелся по ушам, Мидорима нахмурился. И Такао это тоже заметил. — Тренер показывал несколько игр… — теперь его голос стал тише, спокойнее. — Как ты умудрялся бросать через всё поле? Я думал, у меня сердце выскочит, когда увидел твои броски. Это нечто… Мидорима посмотрел на него. В глазах горел всё тот же интерес, но теперь Такао вёл себя заметно сдержаннее. И как у него это получается? Мидориме понемногу начинало казаться, что Такао способен улавливать даже малейшее изменение в его настроении. — Многие так говорили, — почти безразлично ответил Мидорима, отрезая кончик пластыря. Он давно привык к восхищенным возгласам, хотя похвала спустя столько лет всё равно отзывалась приятной щекоткой. Вот бы как-нибудь выбраться и побросать мяч… — Потому что это почти нереально! — тем временем восторженно улыбался Такао. — Насколько вы все хороши, а? Я слышал, что вы были вообще монстрами. Один хлеще другого! Нам тренер прямо сказал, что после появления Поколения чудес он переписал всю программу тренировок и усложнил их в три раза. Иногда я думал, что сдохну. Усмешка зацепила губы Мидоримы. Он до сих пор помнил те тренировки. — Были, пока нас не одолел тот самый призрачный игрок и его напарник-идиот. — Как так? Расскажи, как всё было! — вновь загорелся Такао. — С самого начала! Со времён Тейко! Одного мимолётного взгляда более чем достаточно, чтобы ясно понять — избежать этой темы Мидорима может даже не пытаться. Ужин пройдёт в воспоминаниях школьных дней, летних тренировочных лагерей, сотен точных трёхочковых бросков до закрытия спортзала, изматывающих игр и противостояния игроков Поколения чудес. В воспоминаниях радости победы и горечи поражения, неукротимого желания взять реванш, ожесточённого противостояния талантливых игроков, острой необходимости стать сильнее, перестать играть в одиночку и поверить в свою команду. Мидорима рассказывал о никому ранее не известном шестом игроке, о его стиле игры, о том, как он смог одолеть их всех, и как это повлияло на каждого. Он и не заметил, как полностью погрузился в то время, будто заново пережил каждую напряжённую игру, каждую эмоцию, которую испытывал тогда, когда после всех стараний до долгожданной победы оставался всего один шаг, однако его не хватало. И он честно признался и Такао, и самому себе, что это было прекрасное время, которое многому его научило. Он закончил историю рассказом о матче Vorpal Swords и Jabberwock, о том, как после всех пережитых испытаний игроки Поколения чудес снова встали на площадку одной командой в игре против американцев. И он вернулся в реальность только когда, попытавшись сделать ещё один глоток кофе, понял, что кружка давным-давно пуста. — У меня ощущение, что я фильм посмотрел… — завороженно произнёс распластавшийся по столу Такао, которого было почти не видно и не слышно на протяжении последней пары часов. Мидорима, всё ещё частично находясь в своих воспоминаниях, поднялся, щёлкнул по кнопке чайника. — А я в этом фильме жил… — Жаль, что меня там не было, — пробормотал Такао задумчиво и представил, как бы играл против таких сильных соперников. А как бы играл в команде с Мидоримой? Смог бы стать ему достойным напарником? Мидорима, ожидая, пока вскипит чайник, привычно выглянул в окно. Но сейчас там ничего интересного не было. — На какой позиции ты играешь? — Разыгрывающий. Мидорима хмыкнул. — Основной состав? — Ага, — Такао усмехнулся. — Был, пока учился в школе. — Все мы были, пока учились. Да, очевидно, вечер ностальгии удался, подумал Мидорима. Такао выпрямился, потянулся в карман, вытащил старенький мобильник. Глаза его широко распахнулись. — Блин! — стул чуть не опрокинулся назад, когда Такао подскочил с места. Взгляд его сделался обеспокоенным, встревоженным. — Ты чего? — Метро… Уже закрылось… — Такао снова посмотрел на время, будто не веря, что подобное могло произойти. — Прости, я засиделся. Я пойду. Мидорима видел, как безмятежно-расслабленное лицо сменяется взволнованным, как Такао быстро обувается, путаясь в шнурках. Так трудно сейчас было реагировать на эту резкую смену настроения. Весь вечер прошёл в спокойной атмосфере, совсем не хотелось никакой суеты. Такао так искусно умудрился окунуть Мидориму в то интересное прошлое, заставил вспомнить, как было весело, когда большую часть времени отдавал любимой игре. А ведь Мидорима и подумать не мог, что спустя годы всё это будет вспоминаться так ярко и так глубоко. Словно, если забыть о работе, ты снова подросток, который завтра до самого вечера будет забивать в кольцо с середины площадки. — Ты можешь остаться у меня, — невозмутимо предложил Мидорима, выходя в коридор. Такао застыл, вопросительно глянул в ответ. — Надо тебе сейчас тратиться на такси… Как далеко ты живёшь? — В противоположной части города, — ответил Такао нерешительно. — Ну вот, переночуешь здесь, утром поедешь на работу. Такао завис от подобного предложения, лишь молча пялился в бесстрастные зелёные глаза. Он шутит? Вот так просто приглашает малознакомого человека остаться на ночь? Хотя, судя по его абсолютно умиротворённому выражению лица, он не видит в этом ничего особенного. По крайней мере, сейчас. — Ты серьёзно? — Такао с сомнением отпустил шнурки, выпрямился. — Поспишь на диване в гостиной. Я встаю в шесть, выхожу около семи. Такао посмотрел в комнату, где прямо в центре стоял большой белый кожаный диван. Мягкий, удобный, совсем рядом, почти рукой подать, и он весь твой. А ты — его. Мысль о том, что сейчас, во втором часу ночи, не надо никуда тащиться, тратить деньги и дрожать на морозе, пригрела так сильно, что тело моментально расслабилось, уже готовое к путешествию в сонное царство. — Ты уверен? — Такао снова посмотрел на Мидориму. — То есть я не хочу мешать и всё такое… — Ну, я надеюсь, мы сейчас спокойно отправимся спать. Я тоже не предполагал, что вечер так затянется, а мне через четыре часа вставать. Собственно, как и тебе. — Я бы с радостью просто рухнул и отрубился, — откровенно признался Такао. — Тогда разувайся. Мидорима прошел в свою спальню, чтобы достать с верхних полок шкафа подушку и комплект белья и застелить Такао постель. На душе мелкими всполохами грело беззаботное успокоение. *** — Господи, я в Раю… — Такао прикрыл глаза, сладко потянулся на животе, шумно выдохнул и обессилено уронил одну руку с дивана, не замечая проходящего мимо Мидоримы. — Не хочу тебя огорчать, но ты всё ещё в Токио, — донёсся его голос из коридора. Если бы не полная темнота, Такао уверен, он увидел бы на его лице усмешку. — Значит, я нашёл в этом городе свой персональный райский уголок, — тихо хихикнул Такао, обнял подушку и смачно зевнул. — Спокойной ночи, Шин. — Спокойной ночи. *** Утром первое, что услышал Такао, — слишком бодрый для такого времени суток женский голос в соседней комнате. Голос оповещал о начале некой рубрики «Оха Аса», и сперва Такао показалось, что ему снится какая-то непонятная белиберда, но когда голос стал перечислять знаки Зодиака с их талисманами дня — вспомнил, где находится. Даже вслушался вполуха: стало интересно, чем живёт каждое утро этот странный гений сверхдальних и сверхточных бросков. Гороскоп сообщал, что сегодня Раки на первом месте, а вот Скорпионы слетели со вчерашнего третьего на пятое. Интересно, а Мидорима запоминает гороскоп только для себя или для всех знаков? Такао решил, что потом как-нибудь спросит, если не забудет. А пока ему нужно ещё пять минут. Всего пять минут. Тем временем Мидорима, вдоволь понежившись под тёплыми струями воды и окончательно оклемавшись после несчастных трёх с половиной часов отдыха, зашёл на кухню и обескураженно застыл. Вроде бы, когда он вставал, Такао еле-еле приходил в себя ото сна. — Доброе утро и с лёгким паром! — довольно проговорил Такао, расставляя на столе тарелки с какими-то мини-сандвичами, салатом и кружки кофе. Зелёный фартук? Где он откопал зелёный фартук? Ах да, кажется, это сам Мидорима покупал его когда-то в надежде научиться готовить. — Спасибо, — Мидорима поправил рукава лёгкого свитера и под доносящиеся из спальни звуки утренней телепередачи принялся за завтрак. — Приятного аппетита. — Приятного аппетита, Шин. *** Кто бы мог подумать, что мир может быть настолько тесен. Кто бы мог подумать, что Такао, который подрабатывает в комплексе, где живет Мидорима, и, как выяснилось, учился с ним в одной школе, ещё и работает в кафе в пяти минутах ходьбы от Центральной больницы. А еще, кто бы мог подумать, что он так спокойно может задремать на плече Мидоримы, убаюканный еле движущимся автомобильным потоком. — Эй, — тихо позвал Мидорима. — Нам на следующей выходить. Такао сонно что-то промычал и лишь устроился удобнее. — Такао, нам скоро выходить, — тронув его предплечье, повторил Мидорима. На лицо просилась улыбка. Никогда ещё его день не начинался вот так. Такао тяжело вздохнул и, нехотя отлепив себя от тёплого плеча, потёр глаза. — Ненавижу будни, — будто обидевшись, пробормотал он. — Неправда. Просто ты не выспался, — усмехнулся Мидорима. А взгляд так и приклеился к розовому отпечатку на щеке Такао. «Центральная городская больница» — оповестил женский голос из динамиков, и полусонные вялые пассажиры начали медленно вываливаться из автобуса, разбредаясь каждый по своим делам. Прохладный воздух и лёгкий ветер быстро освежали, бодрили холодными касаниями, приводя в чувство и вынуждая Такао окончательно проснуться. Он поёжился спросонья и накинул капюшон, прячась в нем как в домике. — Ты когда по погоде одеваться начнёшь? — серьёзно спросил Мидорима, туже затягивая зелёный шарф. — Хэ? Я хотя бы в капюшоне, а ты вообще ходишь, светишь шевелюрой направо и налево, — с шутливым возмущением ответил Такао. — Да и не так уж холодно. — Это пока не приходится ждать на улице между занятиями. — Ну, блин, что поделать, — пожал плечами Такао. Не нашел достойного ответа на разумное замечание. Мидорима сдержанно вздохнул, подумал немного. И вытащил мобильный, мысленно усмехнувшись собственной доброте. — Диктуй свой номер, — велел он. — А? Зачем тебе? — моргнул Такао непонимающе. Мидорима закатил глаза. — Чтобы мы были на связи, разумеется, — пояснил очевидное он. — Вместо того чтобы торчать на морозе, будешь приходить ко мне. Такао смотрел так, словно услышал что-то неестественно-странное. — А это нормально?.. — поинтересовался он скептически. Что ж, лучше вопроса в подобной ситуации и не придумаешь. — Не менее нормально, чем-то, что за неделю ты уже два раза готовил мне ужин и один раз — завтрак, — без каких-либо увиливаний напрямую ответил Мидорима. Если подумать, всё это действительно казалось забавным и странным, но Мидориму это совершенно не волновало. В таком расслабленно-приподнятом настроении он не был очень давно. Со вчерашнего вечера и до сих пор не хотелось беспокоиться о разной ерунде, особенно если где-то внутри чувство затаённого ожидания чего-то хорошего так приятно грело, что даже ненавязчивые покалывания морозного воздуха казались горячими. Такао, переминаясь с ноги на ногу, улыбнулся смущённо и всё же продиктовал свой номер телефона, взамен записывая номер Мидоримы в старую потрепанную раскладушку. — Сегодня занятий у меня нет. Завтра будет только одно, а на счёт послезавтра точно пока не известно, — сообщил он на всякий случай. — Тогда я позвоню послезавтра по пути домой. — Окей. Только, если я буду недоступен, не удивляйся. Телефон старый, садится часто, а доступ к розетке не всегда есть. Как только включу, мне сразу придет сообщение, что ты звонил. — В любом случае ты знаешь, где я живу. Зайдёшь, если что. — Хорошо. — Договорились, — Мидорима кивнул и убрал телефон обратно в карман. — Ну, мне пора, — Да. Спасибо, Шин, — ответил Такао с улыбкой. — Если не будет запары на работе, приходи в кафе. — Постараюсь. Такао несколько секунд смотрел Мидориме вслед. Затем поджал упорно расползающиеся в стороны губы, поправил капюшон, спрятал руки в карманах куртки и шагнул в направлении кафе. Кажется, совсем недавно он жутко хотел спать и ненавидел будни? Смех какой. Сейчас он бодрее и живее всех самых бодрых и живых. И он обожает будни. Такие будни. *** Когда за два рабочих дня спокойствие и лёгкость внутри так и не отпустили Мидориму, он осознал, что к этому постепенно начинаешь привыкать. Когда очередной раз сообщают о новом пострадавшем, ты не вздыхаешь тяжело, не спешишь в операционную, напряжённо прогоняя в голове сегодняшний не самый удачный гороскоп и проверяя, не потерялся ли где-нибудь маленький талисман, и ты не пытаешься настроиться на работу, убеждая себя, что делаешь всё возможное. Вместо этого ты сверяешься с часами, отмечая, сколько времени осталось до приезда бригады скорой помощи, делаешь ещё пару глотков капучино, не думая о том, что успел выпить лишь половину небольшого стаканчика, поправляешь униформу и широкой уверенной походкой идёшь в отделение хирургии, решительно готовый спасти ещё одну жизнь. И ты её обязательно спасаешь. Когда тебе приходит сообщение с текстом: «Сегодня посетителей немного. Если будет время — приходи перекусить :)», невольно улыбаешься и думаешь, что всё же получится ненадолго вырваться из этих стен, если поменяться с другим хирургом и провести вместо него плановую операцию, а его временно оставить на новых поступивших. Ты пишешь короткое «постараюсь» и идёшь к расписанию своего отделения, чтобы подобрать наиболее удобный вариант. А через три с половиной часа открываешь дверь городского кафе, которое приветливо встречает тебя праздничным звоном новогоднего колокольчика. Мидорима зашел в уютный зал, взгляд сразу остановился на знакомом мальчишке, принимающем заказ у молодой пары. Такао заметил вошедшего мгновенно, улыбнулся широко и искренне, шустро записал что-то в блокнот и, обогнав не успевшую ничего сообразить напарницу, подлетел к Мидориме. — Привет! Рад, что смог выбраться, — Такао просто светился радушием, сверкая своими белыми зубами. Так и ослепнуть недалеко, подумалось Мидориме. — Да, только времени мало, — пояснил он. У него не больше сорока минут. — Пошли, — сразу смекнул Такао, отвёл Мидориму в дальний тихий уголок, указал на мягкое кожаное сидение. — Располагайся. Что будешь? — Кофе с молоком и что-нибудь перекусить. На твой вкус. — Окей! Пока Такао умчался куда-то на кухню, Мидорима осмотрелся по сторонам. Уютное светлое заведение с приятным интерьером и ненавязчивой музыкой. В противоположном конце зала двое официантов занимались тем, что явно не входило в их обязанности, но, очевидно, доставляло немало удовольствия, — украшали стены и окна гирляндами и новогодней мишурой, периодически путаясь в длинных пушистых связках и стараясь смеяться не очень громко. Праздники приближались неумолимо, постепенно окутывая каждого жителя большого мегаполиса волшебным настроением, будто замедляя ритм повседневной жизни, и в эти минуты Мидориме казалось, что он чувствует дыхание Рождества за спиной. Последний раз он испытывал нечто подобное ещё в школе, когда свободного времени и сил хватало на предпраздничную подготовку и на то, чтобы отметить с товарищами или семьёй наступление Нового года. Он так заработался за несколько лет, что даже не успел соскучиться по всему этому действу. И на мгновение где-то на задворках сознания вновь промелькнула мысль, что стоило бы, наверное, вспомнить, каково встречать наступающий год среди близких людей. — Пожалуйста, ваш заказ, — девушка, которая пять минут назад не успела обогнать энергичного коллегу-Такао, поставила на столик кофе и положила приборы. — Блюдо скоро будет готово. — Благодарю, — вежливо кивнул Мидорима. Добавил сахар, поводил ложкой по кругу, наблюдая, как поднимается пар. Пусть кофе немного остынет. За окном пешеходы спешили кто куда, студенты, наряженные в костюмы Сегацу-сана, энергично поздравляли прохожих с наступающими праздниками и зазывали на ярмарку в преддверии фестиваля. Мидорима был очень далек от этой предновогодней суеты, он никогда её особо не любил. Он в принципе не любил ненужную суету, предпочитая ей размеренное, спокойное течение повседневной жизни. И сейчас он сидел здесь в умиротворённой тишине, и возвращаться обратно в тот суматошный мир совсем не хотелось. Ну, если только суматоху будет создавать уже привы… — Прошу! Приятного аппетита! — уже привычный энерджайзер поставил блюдо перед Мидоримой. — Рис, твоя любимая красная фасоль, куриное филе, овощи и зелень. Вкусно, полезно и сытно, — воодушевленно перечислил Такао. — Откуда ты знаешь, что я люблю красную фасоль? — удивился Мидорима, хотя подсознательно и так знал ответ. — Ха! — не сдержался Такао, усаживаясь напротив. — Вообще-то, я знаю всё содержимое твоего холодильника. Мидорима растерялся, так и уткнулся в свою тарелку. Даже он сам точно не помнил, что накупил тогда в магазине. — Кстати, а разве не тех двоих должны были обслужить первыми? — сменил тему он. За столик, у которого Такао в самом начале принимал заказ, кроме чайного сервиза пока ничего не принесли. Такао расплылся в улыбке — самодовольно, почти гордо. — У тех двоих нет знакомого официанта в этом кафе. И я сбросил их на напарницу, чтобы поскорее приготовить тебе обед. Мидорима не стал скрывать удивления. — Это готовил ты? — Ну да. Я же планирую в помощники повара дальше пойти, там денег больше, — Такао на секунду замолк, наблюдая ошеломлённое выражение лица Мидоримы. — Я разве не рассказывал? Ну, в общем, сейчас шеф занялся блюдом, которое заказала та парочка, а я решил убить двух зайцев одновременно: и себя показал, и тебя побыстрее обслужил. Ну, и порцию побольше сделал, — улыбнулся он. Мидорима так и застыл, с восторгом глядя в довольные, чуть ли не счастливые серебристые глаза. Может, стоит пересмотреть своё отношение к этому мальчишке и уже смириться с тем, что он постоянно будет ошарашивать чем-нибудь, когда этого совершенно не ждёшь? Мидорима слабо осознавал, что уже рассуждал об этих отношениях, как о чём-то заведомо долгосрочном. — Ох, похоже, мне пора, — вдруг отвлек от мыслей Такао, провожая взглядом вошедшую компанию из четырёх человек. Забрал меню, встал, и снова улыбнулся. — Кушай на здоровье. Пока Мидорима обедал, в его голове крутились одни и те же мысли: это реально полезно, реально сытно и нереально вкусно. Так вкусно, что всерьез задумываешься ввести до приезда главного хирурга небольшую традицию — обедать здесь. Да и после его приезда, собственно, тоже. Заодно можно и коллегам посоветовать это место. Очень уж тут атмосфера приятная, а если и привередливый Мидорима оценил, то остальным точно понравится. А ещё стоит порекомендовать им отличного официанта-будущего-повара, к которому в комплекте с сияющей улыбкой прилагается добрый заряд позитива на весь оставшийся день. И может, не на один. Мидорима не придал значения мелкой, сверкнувшей глубоко внутри искре, которая уколола и недовольно пробормотала, что не хочет ни с кем делить эту улыбку. Насладившись самым восхитительным обедом за чёрт знает сколько времени и увидев, что Такао продолжает бодро носиться по залу, обслуживая неожиданно наваливших оголодавших и замёрзших посетителей, Мидорима попросил счёт у пробегавшей мимо официантки. Всё-таки было в Такао что-то удивительное, неуловимое взглядом, что чувствовалось даже издалека. Каждый раз, когда улыбался он, непроизвольно хотелось улыбнутся самому, и Мидорима отлично понимал того хмурого мужчину в дальнем углу зала, который хоть и удержался при первом подходе Такао, но на втором просто не выдержал и не то что улыбнулся, а рассмеялся. Мидорима положил на край стола папку со счётом, поднялся и задумчиво посмотрел в окно, не спеша надевая пальто и наматывая длинный шарф. Сейчас снова нужно возвращаться в мир, который простирался за стенами этого уютного кафе, и Мидорима решил, что на завтра поменяться с одним из своих коллег лучше заранее — уже сегодня. — Блин, ты уже оплачиваешь? — Такао оказался прямо за спиной, словно телепортировался. — Я хотел попросить у шефа за счет заведения. Или хотя бы со скидкой. — Дурак, — беззлобно усмехнулся Мидорима, поправляя рукава. Ну что с этим добродушным балбесом делать? — Спасибо за обед. Было очень вкусно. Мне пора. — Да мелочи, — Такао вновь радостно улыбнулся. — Забегай почаще. — Обязательно. Такао так и стоял, через стекло провожая взглядом Мидориму, пока тот не скрылся за углом. Настроение поднялось, хотя казалось, что уже выше некуда. Ан, нет, оказывается, очень даже есть. Такао взял папку со счётом и, не задумываясь, открыл, словно там можно найти ещё один маленький кусочек Мидоримы. Сердце ударилось о рёбра и как будто остановилось. Поглазев на содержимое папки с минуту, Такао потянулся в карман за мобильным и набрал короткое смс: «Ну ты даёшь, Шин… Это так…» Мидорима шагал по яркой снежной улице и уже держал телефон в руке, примерно зная, что там увидит. Губ коснулась улыбка. «Ты станешь прекрасным помощником шеф-повара, » — в ответ напечатал он. Такао стоял на том же самом месте, по очереди читая ответное сообщение и текст, написанный на салфетке: «Я давно не обедал с таким аппетитом. Спасибо, Такао». И было совершенно плевать на оставленную купюру, которая почти в четыре раза превышала необходимую сумму. В особенных случаях в Японии это дозволено. А значит, Мидорима счел этот обед особенным.