Репетитор

Дверь распахнулась, улыбающийся Мияджи вплыл в кабинет. Его глаза горели, как у спортсмена, который станет чемпионом через два метра, когда достигнет финишной полосы — стола Мидоримы. Сегодня его первый рабочий день после возвращения с медицинской конференции, а он уже дважды заставил Мидориму с облегчением вздохнуть. И сейчас, похоже, собирался сделать это еще раз. — Ну, что я говорил? — Мияджи положил перед Мидоримой бумагу и, расслабленно усевшись напротив, скрестил руки на столе. Мидорима нетерпеливо ухватил лист. График хирургического отделения. Тот, в котором он ставил себе отпуск. Подписанный. — Серьезно? — Мидорима неверяще пробежался взглядом по напечатанным строчкам. Вот напротив его фамилии стоит «Отпуск — две недели» между двадцать шестым декабря и восьмым января, вот подпись Мияджи и главного врача, вот печать. — Ты действительно сомневался? — усмехнулся Мияджи. — Слышал же, как тебя хвалили на совещании. Героически просто выстоял эти три недели, я горжусь тобой. Мидорима поправил очки, отчаянно пряча за этим жестом смущение. — Не стоит, — сказал он сдержано. — Я всего лишь делал свою работу. — Ой, да не прибедняйся, — отмахнулся Мияджи. — Сколько лет прошло, а ты до сих пор ведешь себя как в школе. Мидориме казалось, ещё чуть-чуть, и он покраснеет. Он помнил, как осторожно вёл себя рядом с семпаями в школьные годы. Особенно рядом с Мияджи. В Шутоку он был суровым и грозным, не переставал ругаться, кричать и бросаться ананасами. Ну, если быть точнее, то он любил вцепиться в жертву и грызть, пока та смиренно не затихнет. Или не упадёт замертво от тройной нагрузки на тренировках. Мияджи был страшным. Очень страшным. Но недавно Мидорима хорошо уяснил, что некоторые вещи имеют свойство меняться. — Пойдешь с нами перекусить? — поднявшись со стула, спросил Мияджи. Он всегда ходил в столовую в компании коллег-хирургов. — Первый день моего возвращения проходит раза в три лучше, чем я ожидал. Хочу угостить своих подопечных кофе за отличную работу. Да и после всех этих совещаний и отчётов есть хочу, будто не обедал. Мидорима посмотрел на часы. Половина пятого. Автоматически прогнал в памяти нагрузку отделения до конца смены. Еще раз вспомнил про вернувшегося на днях хирурга, про прилетевшего, наконец, Мияджи, про новых стажёров, которых за последние дни Мидорима выдрессировал достаточно, чтобы можно было оставить на них пару пациентов в отделении реабилитации. — Спасибо, но я бы хотел… — Мидорима запнулся на секунду, по привычке подбирая подходящие слова. — Могу я отлучиться на некоторое время? Мне нужно кое с кем встретиться. Мияджи подозрительно прищурился. — Вот так, значит. Мой заместитель и главный помощник не хочет составить мне компанию. По правде говоря, Мидорима и не против бы. Всё-таки за время совместной работы они с Мияджи очень неплохо поладили, последний с годами стал заметно мягче, по крайней мере, по отношению к нему. Но сейчас Мидорима был захвачен несколько другой идеей. — Простите, — он тоже встал. Некрасиво разговаривать с семпаем, рассиживая в кресле. — Я бы с радостью принял ваше приглашение, но… — Да хватит тебе уже, Мидорима, — Мияджи закатил глаза, засунул руки в карманы белого халата. — Я всё понимаю. Если нужно — ступай. Только будь в зоне досягаемости на всякий случай, — он улыбнулся и добавил: — Я бы тебя хоть сейчас в отпуск отправил. Но, до него тебе еще три дня, так что придется потерпеть. Мидорима уставился в стол. Улыбка предательски просилась на губы. За последние годы что-то в характере Мияджи несомненно изменилось, но в то же время осталось прежним. Что-то неискоренимое, некая резкость и прямолинейность, но это всё ощутимо сгладилось временем, как острый угловатый камень, который обтёсывает вода, постепенно стачивая грубые грани, превращая их в более плавные линии. — Спасибо, семпай, — подняв голову, поблагодарил Мидорима. — Я буду в кафе неподалеку, минут пять-десять ходьбы. — Хорошо, — Мияджи шагнул к двери, но обернулся. — Ты и правда отлично потрудился, Мидорима. На тебя всегда можно было положиться, именно поэтому я пригласил тебя в клинику. Мне повезло с таким помощником. Так что, можешь немного расслабиться. Теперь я тут за всем прослежу. Мидорима только и смог слабо кивнуть. Такая искренняя похвала обескураживала и радовала. Радовала не меньше, чем предстоящий долгожданный отпуск. *** Солнце горело ярко. Будто десяток прожекторов направлен прямо в лицо. После холодного электрического света ламп Мидорима щурился от сверкающих блестящих лучей, от искристого снега и отблесков светлых пятен на глянцевых капотах автомобилей, однако впервые за долгое, очень долгое время он предвкушающее покусывал нижнюю губу, нетерпеливо перебирал ключи в кармане пальто и ждал зеленого сигнала светофора, чтобы решительно прошагать по полосатой зебре и преодолеть последний десяток метров до нужного кафе. Знакомая мелодия колокольчиков уже стала своеобразным символом, переходом сцен между декорациями, когда после спешащей суеты города и кусачего мороза, обжигающего кончик носа и щёки, Мидориму накрывало контрастной волной тепла, лёгкой музыки и пряного аромата вкусной еды. Мидориме нужно не больше двух секунд, чтобы бегло осмотреть зал. Он уверен — глаза без труда выловят нужного человека. И они успели заметить знакомый лохматый затылок, который стремительно проскользнул на кухню. Уголки губ дрогнули. Опять Такао носится, как угорелый. Трудяга. Мидорима приметил свободный диванчик в дальнем углу зала — тот самый, на который усадил его Такао в первый раз. Шагнул к нему под ритм собственного сердца, стучащего в лёгком и нелепом волнительном ожидании. Странное ощущение для человека, который последние несколько лет курсировал в сером будничном ритме дом-работа-дом. Однако после знакомства с Такао внутри что-то постепенно начало таять. Живые эмоции скапливались в маленький клубок, наматывались друг на друга, пульсировали в груди, словно этот сгусток рвался наружу. И Мидорима смутно представлял, как его удержать. Да и не очень-то пытался. Едва он успел аккуратно расправить пальто на вешалке и сесть, как дверь на кухню распахнулась, выпуская в зал задорный смех персонала и Такао с подносом в руке. Он вышел полубоком, бросил что-то весёлое в ответ коллегам, а когда развернулся и увидел Мидориму, затормозил как на льду и ловко припарковался прямо у его столика. — Какие люди в Голливуде! Погоди минуту, я сейчас. Не дожидаясь ответа, он стартовал в прежнем направлении к нужному столику, пробуксовав на месте. Зима на дворе, а он всё еще в кроссовках мотается. Идиот. Отслеживая поездку Такао в другой конец зала, Мидорима даже не пытался скрыть скептический взгляд. Интересно, сколько раз этот неугомонный фигурист навернулся за время работы здесь? — Добрый день! — сбоку вдруг плавно приплыло лицо девушки с сияющей улыбкой и густо накрашенными ресницами. Мидорима машинально посмотрел на её обувь — черные балетки. Она что, сейчас тоже на них приехала? — Рада снова видеть вас! — Здравствуйте, — сдержано поприветствовал Мидорима уже знакомую официантку. — Чего желаете на тот раз? — девушка буквально пружинила на месте от радости. Казалось, еще немного, и рубильник в ее голове сам переключится, и она пустится в пляс. — Кофе и блинчиков с семгой? А может, еще чего-нибудь? Если хотите пообедать поплотнее, могу предложить… — Эй-эй, Юи-чан, — с другого бока приплыло улыбающееся лицо Такао. Он беззаботно закинул руку на плечи коллеге. — Не налегай так на клиентов. Я займусь этим столиком. — Но… Ты же занят, — Юи чуть покраснела от правдивого замечания, смущенно захлопала глазами, — у тебя и так два столика. — На восьмой заказ доставлен. Проследи, пожалуйста, за шестым. Шеф почти закончил блюдо, минут через десять будет готово. — Но я… — девушка умоляюще посмотрела на Такао, затем — на Мидориму в попытке найти поддержку. — Ступай, Юи-чан, — настойчиво попросил Такао и ободряюще похлопал напарницу по плечу. — У тебя ещё один заказ на подходе, я соус к нему делал только что. Девушка обижено вздохнула. — А знаете, — подал голос Мидорима, обращаясь к официантке. — Я буду вам очень признателен, если вы принесете мне кофе с молоком. Та снова засветилась, как решил Мидорима, надеждой на светлое будущее и шопинг в токийских бутиках. Радостно кивнула и, кинув победный взгляд на Такао, удалилась за прилавок. Улыбка на лице Такао приобрела мягкую беззлобную тень укора. — Кофе мог тебе принести и я. — Нет. С тобой мне надо поговорить. Такао в один миг загорелся любопытством, как лампочка, уселся напротив. — Поговорить? О чем? — бодро поинтересовался он. — Что ты делаешь на Рождество? — прямо спросил Мидорима. Он никогда не умел заходить издалека, да и не видел в этом никакого смысла. Зачем, если рано или поздно — всё равно неизбежно — главный вопрос задать придётся. — Эм… Работаю, что я еще могу делать. — Можешь отдыхать и праздновать, — подсказал Мидорима. И Такао снова изменился. Улыбнулся едва-едва, как будто попытался скрыть что-то.  — Мне не до праздников, Шин, — сказал он с тенью грусти. — Да и все друзья разъехались по колледжам, так что выбирать особо не приходится. — Вроде бы, недавно именно ты мне говорил, что я слишком много времени провожу на работе, и что иногда надо отдыхать, — напомнил Мидорима. — Я, — подтвердил Такао. — Но ты-то можешь позволить себе отдохнуть, а у меня такой свободы действий нет. Кроме того, за праздничные смены платят больше, так что и на Рождество и, пожалуй, на Новый год я буду здесь. Официантка появилась вместе с кофе так скоро, будто забрала уже готовый для другого посетителя. Посмотрела на Такао осуждающе, мол «полный зал клиентов, а он расселся и бездельничает». Такао бесстрастно глянул на нее и, похоже, забыл о её существовании в ту же секунду. — Всё равно тут с народом веселее будет, — пожал плечом он. — Не хочу в одиночку гулять по городу. — Приезжай ко мне, — в лоб предложил Мидорима. Такао даже опомниться, сообразить не успел, застыл как статуя, только брови поползли вверх. — Мне подписали отпуск, двадцать пятого как раз последний рабочий день. Поужинаем, посмотрим фильм. Утром спокойно поедешь на работу. Не станет же Мидорима говорить, что впервые за несколько лет по-настоящему не хочет встречать праздники в одиночестве или за операционным столом. А во всём виноват Такао. Вот пусть теперь и отдувается. — Двадцать шестого у меня выходной, — ответил Такао механически. — Тем более. Такао так и сидел неподвижно, только иногда моргал и не сводил с Мидоримы глаз. Как будто в его плавный, уже привычный ход жизни вставили палку, и он от удивления представить не мог, что с этим делать. Видимо, впервые они с Мидоримой поменялись местами. — Эм-м… — помолчав, содержательно протянул Такао. Ожил, почесал затылок. — Даже не знаю, что сказать. — Такао! — вдруг позвала та самая вездесущая Юи-чан и кивнула на зал. Мидорима машинально осмотрелся. — Господи, откуда столько посетителей? — изумился Такао. Поднялся торопливо, одернул фартук. — Слушай, мне надо идти. Давай потом созвонимся и решим, окей? Такао исчез где-то в глубине наполненного зала. Не попрощался, ни слова не сказал. И рукой не махнул, как делал обычно. Зато Юи-чан была тут как тут. Принесла счет и спешно юркнула на кухню. Мидорима еще раз осмотрелся. В кафе действительно много людей. Наверное, никому из персонала сейчас не до отдыха, подумал он и открыл папку. В ней вместо счёта лежала бумажка с номером телефона и аккуратно выведенными иероглифами Сакамото Юи. Мидорима глянул за прилавок, но там кроме незнакомого парня больше никого не было. В преддверии праздников все стояли на ушах, в том числе и небольшие уютные кафе. Мидорима еще раз посмотрел на белый листочек с ровными красивыми цифрами — когда-то он читал, что по почерку можно определить характер человека, правда его попытки не принесли много плодов. Скорее, Мидорима просто убедился, что в подобной науке слишком много исключений, а значит, она не может называться наукой. Мидорима вытащил из кошелька купюру, вложил в папку. Надел пальто. Дверь в кухню распахнулась — Мидорима успел заметить Такао с помидором в руке, — и в зал торопливо выскользнула та самая Юи-чан. Смущенно улыбнулась, проходя мимо, оставила после себя флёр сладких духов, остановилась у соседнего столика. Вроде вполне милая девушка. С аккуратным почерком, что хоть и не является особо ценным для Мидоримы наблюдением, но, по крайней мере, заставляет чуть больше уважать человека. Уже приятно. Мидорима глубоко вздохнул, задумчиво сложил пополам листок с номером телефона, спрятал в карман пальто. И вышел из кафе. В конце концов, у Такао есть еще два дня, чтобы обдумать приглашение. *** Такао позвонил этим же вечером. — Привет еще раз! — сбивчиво прозвучало в трубке. — Извини, что сегодня так вышло в кафе, просто запара такая и… — Такао шмыгнул носом. — В общем, никак у меня не получается угостить тебя кофе. — Не бери в голову, — ответил Мидорима сдержано. Хотя, в общем-то, звонку был рад. Только до сих пор не знал, чего ожидать. Это же Такао. Он может одним точным словом сбить с ног и даже не задумается. На том конце провода что-то шумело, шуршало. — Ты где? — поинтересовался Мидорима. — Иду домой. Тётя завтра уезжает к семье, нужно выслушать ценные указания про полив цветов и уборку кошачьего лотка. — Ясно. Значит, сегодня занятий нет, — Мидорима то ли спросил, то ли озвучил себе эту мысль. А сам стоял, смотрел за окно. Фонари наконец починили. Но на улице ничего интересного не было. — Ага. Где-то между праздниками должны быть, но мне еще сообщат, — ответил Такао. В трубке звякнули ключи, запищал домофон. — Слушай, Шин. Насчет твоего приглашения… Мидорима уперся взглядом в подоконник и почему-то напрягся. — В общем, двадцать пятого я планировал работать допоздна. Если ты серьезно говорил про Рождество, то… — Когда ты поймешь, что я всегда говорю серьезно? — вздохнул Мидорима. Тень раздражения мелькнула и исчезла. И с каких пор Такао так тянет с решением? Всегда же прямолинейным был, как вездеход. — Ты приедешь? — еще раз спросил Мидорима. А потом представил, как это выглядит со стороны. Загнанный на работе врач зовёт едва знакомого человека отпраздновать вместе Рождество, которое в Японии принято проводить в основном с родными и близкими. Только вот от своей семьи Мидорима давно отвык, да и они привыкли слышать от него год за годом «я снова работаю». А у Такао и вовсе никого нет. И всё-таки… Трубка тихо дышала в ответ. Потом всё же заговорила. — Знаешь, спасибо тебе за такое приглашение, правда. Я не думаю, что удастся поменяться с кем-то, чтобы в ночь вышли вместо меня. Сам понимаешь, все уже распланировали праздники и… — Я понял, — прервал Мидорима не очень вежливо. На самом деле больше от неловкости за свой же поступок. И почему, спрашивается, он решил, что Такао нужно это нелепое совместное празднование Рождества? Потому что Такао приволок ему в гостиную ёлку? Или потому что всегда вёл себя так, словно они знакомы чуть ли не десятилетие? Или… Мидорима идиот, потому что опять забыл, что Такао прекрасно справлялся, справляется и будет дальше справляться без него. — Короче говоря, я спрошу, — сказал Такао неуверенно. Никогда еще Мидорима не сомневался в его словах, как сейчас. — Да, — бесцветно ответил он. — Конечно. Мидорима завершил разговор, постоял немного у окна. Не заметил, как пошел снег, и теперь в свете всех работающих фонарей казалось, что с неба сыпятся крупицы золота. Мидорима провел пальцем по заблокированному экрану телефона, безразлично посмотрел на оставшийся отпечаток на тёмном дисплее. Вышел в прихожую, достал из кармана листок с номером телефона Сакамото Юи. Переписал номер в мобильный. В конце концов, у Такао есть еще полтора дня, чтобы обдумать приглашение.