Новогодняя заварушка

*** 1 января 20** года, время 18-02 — У меня ничего нет, — печально сообщаю и убираю телефон обратно в карман. — У меня тоже, — говорит Марк. — А у меня есть! — радостно кричит Дима. — Тут куча фоток! — мы тут же с брюнетом облипаем его с двух сторон. Микаэль все еще в туалете, а Андрюха, сказав, что и у него пусто, продолжает страдать на полу со своей сломанной ногой. Начинаем смотреть фотографии с самого начала нашего вечера — оказывается Дима сделал довольно много снимков. Ну, в начале естественно застолье, потом то, как мы пошли пускать фейерверки, несколько кадров, как мне перекрашивают волосы, потом несколько веселых снимков с алко-битвы и вот, наконец, долистываем до момента, где вырубился Артем. И тут мы видим фотку, где Темка лежит на длинном столе между диванов, его руки сложены на груди, как у мертвеца, а все ребята, кроме Илюхи, который спал, свернувшись калачиком на диване, стоят вокруг с поникшими лицами и, главное, у всех в руках по красно-белой шапочке Санта Клауса. — Что за херня? — спрашиваю я. — Кто-нибудь помнит это? — Не-а, — отвечают ребята почти одновременно. — Мы походу реально решили, что он умер, — произносит напуганным голосом Дима. — Смотрите какие мы все грустные стоим. — Ладно, что дальше там, — нервно говорю ему, чтобы он перелистнул снимок. — А все, это последний. Больше нет, — он смотрит на меня виноватыми глазами. — Так, — весь на нервах я делаю глубокий вздох, — нам нужны лопаты. Пойдемте во двор искать место, где мы его закопали. — Влад, — Марк хватает меня за плечи и встряхивает, — давай еще подумаем. Да не могли мы человека заживо закопать! Это же Артем! Да он для нас, как сын полка! Неужели бы мы его по-человечески не похоронили, если бы он помер?! Короче, звони Артему и пусть он… ну, не знаю, гроб что ли обыщет. Нам нужна хоть какая-то зацепка! — Ладно, — со вздохом соглашаюсь я и, достав из кармана телефон, набираю номер Артема. — Да? — его голос звучит встревоженно. — Ну что вы там копаете уже? — Копаем-копаем, — отвечаю. — Уже почти откопали. Я, конечно, говорю образно, но он воспринимает все буквально: — Ничего не слышно. Ты меня обманываешь, Влад! — кричит он в трубку. — Зая, успокойся. Все в процессе. Лучше скажи, тебе как там вообще в гробу-то? Тепло, уютно? — Ты на что это намекаешь?! Вы, пидоры, решили меня тут навсегда оставить? Избавиться от меня хочешь?! — Избавишься от тебя, — усмехаюсь я, — тебя в форточку выкинешь — ты все равно бумерангом вернешься. — Прекрати ржать! Нихуя не смешно! Я тут в блядском гробу вообще-то скоро коньки отброшу, — жалостливым голосом напоминает он. — Когда вы меня уже вытащите отсюда? — Мы работаем над этим, — уже серьезным тоном говорю я, — а ты нам помоги. Ответь на вопросы. Я просто хочу понять, действительно ли ты под землей. Если бы мы тебя реально закопали, то, наверняка, там жутко холодно — на улице все-таки не май месяц. — Нет. Не холодно, — настороженно произносит он. — То есть вы считаете, что я не под землей? — Думаю да, только вот где на самом деле находится гроб… мы еще не знаем, — признаюсь я. — Так узнайте! Хуйли вы там делаете? — кричит он. — У меня жуткая клаустрофобия и ноги уже затекли… а зарядки на батарее осталось всего сорок два процента. — Может ты нам хоть какую-то подсказку дашь? Мы уже тут весь мозг себе сломали. Никто нихрена не помнит. — Подсказку… — задумчиво бормочет Артем. — Ну, не знаю… На мне платье какое-то надето. Длинное. Это поможет? — Ты в платье?! — восторженно говорю я и чувствую, как мое сердце ускоряет ритм. Вот, блядь, я походу законченный извращенец. Мой парень там с ума сходит, а у меня на уме лишь мои пошлые фантазии — у меня реально крышу срывает, когда Артем наряжается в девичьи наряды. Он в платьях такая душка. — Ладно, — глубоко дыша, говорю я, — мы дальше будем думать, а ты внимательно, как сможешь, осмотри гроб, вдруг что найдешь. И сразу звони мне, ладно? — Хорошо… — с грустью в голосе говорит он. Потом я отхожу в сторонку, чтобы остальные не слышали нашего разговора, и возбужденным голосом шепчу в трубку: — А платье какого цвета? — Кажется… эм… — слышу какой-то шорох, — розового цвета. — Мм… мой любимый цвет, — я довольно жмурю глаза. — Зай, ты только его не снимай, я сам хочу это сделать. Договорились? — продолжаю шептать я. На том конце секундное замешательство. — Чего?! Знаешь, Влад, да иди ты на хуй со своими ёбанными фетишами! Я тут вообще-то умираю! — после резко отвечает Артем и бросает трубку. Я глубоко вздыхаю и возвращаюсь к ребятам, которые уже перенесли Андрея на диван. Он лежал на боку, устроив свою голову на коленях бледного, как простыня, Микаэля. — Так, давайте думать дальше, — озадаченно говорю я и присаживаюсь на край стола, напротив остальных. Дима сидел рядом с Микаэлем, а Марк устроился на широком подлокотнике дивана. — Значит на нем платье надето? — задумавшись, произносит Марк, который, как и все остальные, очевидно слышал эту часть нашего разговора с Артемом. — И зачем человека наряжать в платье, а после класть его в гроб? — Может, я так захотел?.. — предполагаю я, чувствуя как мое лицо заливается краской. Ну, а что? Если бы Артемка реально умер, я вполне мог бы выкинуть что-нибудь такое: в последний раз увидеть моего мальчика в любимом мной образе. Какое-то время мы сидим в тишине: у всех на лицах вымученная сосредоточенность. И тут раздается слабый голос Андрея: — Мне кажется, нужно отталкиваться от самого очевидного: нам нужно понять откуда вообще взялся гроб. Найдем гроб — отыщется и Артем. — Верно, точно, — соглашаются все. — Слушайте, а у меня же вызов исходящий был в три часа ночи на неизвестный номер, — встрепенулся Дима. — Давайте пробьем его по базе. — И чего ты все это время молчал? — процедил я. — Да пока фотки смотрели, как-то вылетело из головы, — виновато оправдался он. Марк тут же достал свой мобильный и принялся пробивать номер — он у нас хакер со стажем, так что он справился с этим в два счета. — Тут сказано: Компания ООО «Ритуал-Сокол» Производство гробов эконом и элит класса из массива, — процитировал он. — «Риутал-Сокол»? — встрепенулся Дима. — Так это ж компания моего дядьки! Ну, вернее не дядька он мне, просто они с отцом в хороших отношениях были. Но не суть. У него производство гробов тут недалеко в одном из коттеджей. Пара улиц примерно вниз. И в этот момент меня охватило чувство дежавю. — Слушай, — я задумчиво посмотрел на блондина, — мне кажется я это уже слышал. Про компанию эту и про дядьку твоего. Значит, мы точно там были. — Собираемся! — Марк подскакивает с дивана. — Едем туда! — Мика и Андрей оставайтесь здесь и если что вспомните — нам сразу звоните, — говорю я, направляясь в сторону прихожей. — Еще чего! — спорит Андрей. — Я с вами поеду. — Никуда ты не поедешь, — хмурится Микаэль. Но красавчик, никого не слушая, поднимается с дивана и на одной ноге скачет в сторону прихожей. — Я не останусь здесь! Мне тоже интересно! Я тоже в этом участвовал! — Ладно, — бросаю я, не желая терять время на бессмысленные споры, — только из машины выходить не будешь! — он, нехотя, но все же соглашается со мной. Мы быстро обуваемся, накидываем куртки и выбегаем из дома в сторону парковки. Загружаемся впятером в черный кроссовер, Марк заводит машину, передвигает рычаг передачи, и мы сразу выезжаем за ограждение огромной территории, где стоит особняк Димы. — А как же Илья? — вдруг вспоминает Микаэль. — Про него-то мы забыли. Надо было его разбудить и расспросить — может, он что-то помнит. — Нихрена он не помнит, — цежу я сквозь зубы, — на фотке он в такой же позе дрыхнет. Походу он вслед за Темкой вырубился. Подъезжая к коттеджу, где Димин дядька гробы сколачивает, Марк резко жмет на тормоз и замедляет ход авто. Перед нами предстает шокирующая картина: поваленный высокий металлический забор, две полицейские машины и толпа народа, которая бурно что-то обсуждает. Какого хрена там произошло? Паркуемся неподалеку и, молча, пялимся в окно. — Что делать будем? — настороженно произносит Микаэль, прячась за мою спину. — Думаю стоит выйти и все выяснить, — предполагаю я, хотя, глядя на четырех полицейских, трое из которых внимательно обследуют разрушенную территорию, мне совсем не хочется этого делать. Последний полисмен стоит с раскрытой папкой и, беседуя с низким грузным мужчиной, что-то все время записывает. Рядом с ними стоят еще трое гражданских — похоже свидетели произошедшего. А немного дальше еще человек пять: наверное, простые зеваки, которые пришли сюда полюбопытствовать. — Ну что, идем? — тихим голосом спрашивает Марк. Но никто не двигается с места, продолжая молча наблюдать. — А что, если мы это сделали? — испуганно шепчет Микаэль. — Нас за это посадят, да? Я слышал в России тюрьмы страшные. Я не хочу в тюрьму. — Если не выйдем, не найдем Артема, — я глубоко вздыхаю, — так что выбора у нас все равно нет. — Влад прав, нужно идти, — говорит Марк и решительно открывает дверь авто. Все остальные, не торопясь, выгружаются вслед за ним, кроме Андрея, который остается дожидаться нас в машине. Не сговариваясь, все мы вчетвером идем в сторону происшествия, склонив головы вперед и сложив руки в карманы курток, и лица у всех такие будто на верную смерть отправились. — Дак вон они, красавчики, идут! — кричит один из свидетелей, указывая на нас. — Точно-точно они! Всех видел сегодня из окна, — продолжает выкрикивать мужчина, на которого накинута куртка поверх полосатой пижамы. — Да, точно они! — поддакивает ему полная женщина, кутаясь в тонкое малиновое пальто. — Только ночью их больше было. Троих не хватает! Грузный мужчина, которого опрашивал полисмен, смотрит на нас широко распахнутыми глазами, а потом удивленно выдавливает из себя: — Дима? — Здрасьте, дядь Борь, — произносит блондин, силясь выдавить из себя улыбку. Он подходит ближе и останавливается напротив мужчины, мы же встаем за его спину, виновато опустив глаза. — Ваших рук дело? — спрашивает дядя Боря, указывая рукой на разруху. — Наверное, — Дима пожимает плечами и взволнованно переминается с ноги на ногу. — Что это значит «наверное»? — язвит женщина. — Были вы все тут! И ты был! А вон тот лохматый за рулем лимузина сидел, — она указывает на Марка. — Это он забор повалил. За рулем лимузина? А у нас был лимузин? Это что-то новое. И куда он делся? На парковке около дома его не было. — Значит, пришли с повинной, — довольно ухмыляется полицейский и звучно захлопывает свою папку, — давайте тогда все проедем в участок, будете показания давать. Я смотрю вы уже все пронумерованы, в этом порядке и будем показания принимать, — усмехается он. — Не надо в участок! — чуть ли не выкрикивает Дима. — Дядя Борь, давайте без участка. Я вам все возмещу, Вы же знаете, деньги у меня есть. Вы только сумму скажите, и я сразу переведу, — уговаривает он. — Хм… — полисмен озадаченно рассматривает нас, а потом переводит взгляд на хозяина фирмы по производству гробов, — Вас это устраивает? Тот стоит какое-то время глубоко задумавшись, а потом хмурит свои густые поседевшие брови и будто нехотя бросает: — Это только ради твоего отца. Знал бы он только, чем его сын занимается! — уже строго добавляет он. — Спасибо! — восклицает Дима. — Спасибо Вам большое! — Что ж, похоже, нам тут больше делать нечего. Дальше сами разбирайтесь, — говорит мужчина в погонах и, окликая своих сослуживцев, идет к машине. — Стыдно должно быть! — цедит полная женщина и тычет пальцем в грудь блондина. — Такой великий человек твой отец был, а сын — ну, просто стыдно смотреть! Пьянчуга! — она по-мужски харкает на землю и уходит, прихватив с собой мужика в пижаме. Третий свидетель, молодой парень уходит вслед за ними — очевидно, их отпрыск. Мы остаемся наедине с дядей Борей. — Дядя Борь, — говорит раскрасневшийся от стыда блондин, — а вы можете рассказать нам что было. Что мы сделали? — Нихрена не помните что ли? Ну и натворили же вы делов! Сколько ж вы выпили-то? — на его лице возмущение смешивается с удивлением. — Много, — выдавливает из себя блондин. — Вы нам только расскажите, что мы натворили. У нас друг пропал, вот мы и пытаемся вспомнить, что произошло, чтобы отыскать его. Грузный мужчина тяжело вздыхает, осуждающе покачивая головой, но потом все-таки начинает рассказывать: — Меня здесь не было, я в городе с родственниками Новый год справлял. Но как рассказали свидетели: приехали вы сюда на белом лимузине, нашумели, перебрались через забор и украли выставочный образец, который во дворе под навесом стоял. — Выставочный образец — это гроб, да? — перебивает его Дима. — Ну, а что еще? Потом начали крутиться тут на своей длинной машине и забор снесли, а потом загрузили в нее гроб и уехали. Значит мы все-таки гроб с собой увезли. Но где он? И где лимузин? А что, если гроб все еще в лимузине? Значит нам теперь его нужно искать? Тут я почувствовал, что у меня в кармане снова вибрирует телефон — звонит Артемка. Я отошел в сторону и ответил на вызов. — Алле, — неожиданно весело говорит мне Артем, — а я обыскал гроб, — после чего раздается тихое хихиканье. — И что смешного? Что ты нашел? — Бутылку вискаря! — пьяным голосом заявляет он. — Ик… — Ты чего там, напился что ли? — взволнованно произнес я. — А что мне еще тут делать? Ик… Ждать своей смерти? Ой, блядь, мне так хорошо, Влад. Только вот трахаться до ужаса хочется, — он снова хихикает. — Сейчас найдем тебя и я организую тебе бурную ночь, ты главное там сильно не напивайся, — я вспоминаю, что он в платье и тут же завожусь от своих собственных планов. — Знаешь, Владик, — заискивающе шепчет он, — у меня такой стояк… мне срочно нужно кончить. Болит уже не могу… — Потерпи, Зайчонок, — уговариваю я его, пытаясь сдержать нарастающее возбуждение, — мы уже почти нашли тебя. Сейчас только лимузин отыщем. — Лимузин? — он удивляется, а потом снова шепчет, — а долго вы еще искать меня будете? Я правда уже на пределе, давай сейчас… — Сейчас? — теряюсь я. — Секс по телефону, а? А вдруг это у нас в последний раз? Вдруг вы меня не найдете? Давай… — я слышу какой-то шорох. — Скажи мне, что ты со мной сделаешь… — говорит он с придыханием. — Не говори чушь! — шиплю я в трубку, наклонившись вперед, и отхожу еще дальше от ребят. — Ты что там дрочишь что ли? — Что ты сделаешь со мной? Скажи мне, как ты хочешь меня… — повторяет он, глубоко дыша, игнорируя мой вопрос. — Давай… давай, Влад… ну, помоги мне. Черт! Я осматриваюсь по сторонам и зажимаю ноги, так как стояк не заставляет себя долго ждать. Стоило мне только представить своего мальчика в платье, который к тому же ласкает себя между ног и у меня тут же крышу начало срывать — сам бы сейчас где-нибудь уединился и занялся тем же, чем и он. Только вот это он в гробу, где его никто не видит, а я стою посередине улицы, на которой, к тому же, зверски холодно. — Ладно, — делая глубокий вздох, тихо говорю я, понимая, что отказать ему я не могу — Тёме и так сейчас не сладко. — Хочу завалить тебя на кровать, задрать подол твоего длинного розового платья, осыпать поцелуями твой обнаженный животик… — Продолжай… -… опускаясь все ниже и ниже… к белым полупрозрачным кружевным трусикам, обтягивающим твой твердый член, который так и просится наружу. Нежно целую его у самого основания прямо через тонкую ткань, потом провожу вдоль него влажным языком и начинаю посасывать головку… — Аа-ах… блядь, Влад, это охуительно… продолжай… — томно комментирует мой зеленоглазый Зайчонок. — Цепляю зубами край трусиков прямо за кружева и тяну их вниз, помогая руками, стягиваю их до середины бедер, и уже полностью погружаю в свой рот твой освобожденный горячий член… — А потом?.. — говорит он слабым голосом. — Потом переворачиваю тебя на живот, откидываю подол платья на твою спину, помогая тебе задрать обнаженную попу выше, ласкаю руками белые нежные ягодицы, а после погружаю… — Нет… — вдруг останавливает он меня и я слышу его сбившееся дыхание, — языком сначала… — Ладно, — хмыкаю я, зная как ему это нравится. — Наклоняюсь к тебе и касаюсь губами твоей дырочки, ласкаю ее языком, а потом… Но я так и не успеваю закончить свою мысль, как слышу звучный стон: — А-а-ах… — Ты там все? — спрашиваю я, когда тишина со стороны моего юного собеседника уже немного затягивается. — Да… — Озабоченный сученыш! — цежу я с некоторым раздражением, поскольку сам уже до чертиков возбужден, только вот мне, в отличие от Артема, никто не поможет. — Влад, знаешь, — вдруг начинает шептать мальчишка, — если я тут умру, то хочу чтобы ты знал — ты лучшее, что случилось в моей жизни. Я тебя очень сильно люблю, — добавляет он грустным голосом. Списываю эту его бредовую сентиментальность на алкоголь. — Заткнись! Ты не умрешь! Такие озабоченные извращенцы, как ты, не умирают. — Осталось всего семнадцать процентов… в темноте придут монстры и убьют меня, — говорит он грустным голосом. Опять он про своих монстров! Блядь, достался же мне такой чудик, который до усрачки боится темноты. Он даже в туалет иногда просит меня ночью проводить его и спит всегда с включенным ночником. — Никакие монстры не придут, понял? А, если и придет кто-то, то это буду я. А я пострашнее всех твоих монстров вместе взятых, поверь мне. Я сейчас чертовски зол, а еще у меня на голове хуй знает что, ты точно испугаешься, когда увидишь. — А что у тебя на голове? — заинтересованно спрашивает он. — Скоро узнаешь, — усмехаюсь я, — ладно, не трать зря батарею. Скоро достанем тебя из твоей коробки. До связи, — я уже хочу сбросить вызов, но Артем останавливает меня: — Постой, я, кажется, слышу, как лает собака. Продолжение следует…