Альковная история

                    Дождь тихо стучал по окнам, непрерывным потоком стекая вниз. Промозглый ветер гулял меж голых деревьев, заставляя ветки царапать и стучаться в стекло. Одинокие листики, забытые и покинутые своими товарищами, мокли, поникнув и жалобно трепеща. Серая хмарь царила на улице, навевая тоску. Но здесь, в маленькой комнате, освещаемой лишь камином, было тепло и уютно. Дрова тихо потрескивали, изредка взрываясь снопами искр, мягкое одеяло лежало на полу. Блики огня плясали на обнаженных телах, одевая их в одежды цвета пламени. Нельдир невесомо касался спины Мельды, останавливаясь на каждом маленьком позвонке. Ее волосы действительно оказались мягкими как шелк. С каким удовольствием он зарывался в них, не в силах надышаться дурманящим ароматом лета, исходящим от эльфийки. Она смущалась откровенной страсти, что плескалась сейчас в его глазах, пряча лицо у него на плече. А он лишь улыбался на это, приподнимая ее за подбородок, снова и снова целуя уголки губ, веки, скулы. Сколько времени они провели так: час, день, вечность? Едва ли кто-то из них мог точно ответить на этот вопрос. Время осталось где-то за дверью маленькой комнатки целительницы, за окнами, выходящими на сад.       Нельдир осторожно поцеловал плечо Мельды, отодвигаясь и доставая руку из-под ее головы. Она тревожно следила за его действиями, боясь, что сейчас сбудутся самые худшие страхи, что он уйдет и больше никогда не вернется. А завтра по дворцу расползутся слухи о новой победе ветреного секретаря Его Величества. Словно услышав ее мысли, эльф повернулся, целуя сухие припухшие губы и мягко улыбнулся.       - У тебя же нет ничего съестного? — она покачала головой, разом успокоившись. — Я схожу на кухню и попрошу у поваров еды. И наверно немного вина, — он подмигнул, — ведь ты же не собираешься сейчас спать?       Мельда покраснела, радуясь, что зарево от огня скрыло ее смущение. После всего, что между ними уже произошло стесняться было по меньшей мере смешно, но она ничего не могла с собой поделать. Столько веков минуло с того дня, когда ее муж отказался бороться за жизнь, сдался и умер. Столько одиноких ночей и пустых дней — она просто разучилась быть с кем-то рядом. Просто чувствовать, что не одна. И вот сейчас это чувство возвращалось к ней, непривычное, позабытое, но такое правильное и родное… Меж тем, Нельдир упруго поднялся, разыскал штаны, натягивая их на узкие бедра, завязал шнурки и оглянулся в поисках рубашки. Непринужденно накинув ее и приведя себя в порядок, он быстро наклонился и влажно поцеловал Мельду, чувствуя, что еще несколько секунд, и ужин опять отодвинется на неопределенный срок. Но повара на кухне тоже вечно сидеть не будут, поэтому Нельдир нехотя оторвался от эльфийки, шепнул: «Я скоро вернусь» и скрылся за дверью.       Целительница лежала, улыбаясь и глядя на дверь, за которой скрылся мужчина. Она обхватила себя руками, чувствуя, необычайную легкость и улыбку, расползающуюся по лицу. Полежав так некоторое время, она поднялась, освежилась водой из маленького таза, стоявшего на тумбочке у стола, и накинула длинный хлопковый халат, вышитый маленькими ромашками по подолу. Комната выглядела как после маленького урагана: вещи в беспорядке валялись на полу, кувшин, стоявший на столике у входа, опрокинулся, пролив свое содержимое — несколько багряных листьев и воду, на пол. Одеяло, стянутое вниз, прихватило с собой и простынь с подушкой. Мельда осторожно подняла все вещи, застелив заново кровать, затем, передумав, убрала с нее покрывало, жалея, что подушка у нее всего одна, а кровать едва ли сможет уместить двоих. Хотя если лечь близко-близко и обняться… Щеки вновь запылали, Мельда приложила к ним ладони, пытаясь унять жар. Кресло в комнате было одно, она выдвинула столик, убрав с него таз с водой, накрыла узорчатой скатертью, извлеченной из сундука и приготовилась ждать, устроившись с ногами на кровати.       Нельдир невидимо шел по коридору, спеша наполнить корзину и вернуться в уют комнаты. Кухня пахнула привычным теплым жаром и запахом булочек с корицей — их особенно любил король. Повар подмигнул на привычную просьбу, пытаясь выпытать у неугомонного эльфа имя новой пассии. Отмахнувшись от чересчур любопытного друга, Нельдир наскоро сложил в корзину сыр, овощи, зелень и исчез из кухни так же быстро, как и появился. Следующим пунктом была королевская оранжерея, в которой, по особому разрешению самого Владыки, секретарь имел право брать любые фрукты по своему желанию и разумению. Зная своего секретаря и его любовь к прекрасному полу и ухаживаниям за ним, Трандуил был уверен, что больше, чем ему необходимо, Нельдир никогда не возьмет. Так вышло и на этот раз: несколько плодов дерева манго, привезенного из далекого Умбара, искристый виноград — диковинка для глубокой осени, да сочная ароматная клубника — на нее у секретаря были особые планы. И, наконец, святая святых — королевский погреб, где в корзину перекочевали две бутылки молодого летнего вина, которое еще бродило, искрясь пузырьками. Поход за продуктами едва ли занял час, Нельдир спешил. Когда он переступил порог спальни, то замер, осторожно ставя корзину на пол. Затухающий костер мягко укутывал багровым пламенистым цветом эльфийку, свернувшуюся клубочком на кровати перед накрытым столом. Тихо раздевшись, Нельдир прилег рядом, обнимая девушку.

***

      Король закрылся у себя в покоях, отказываясь выходить куда бы то ни было до свадьбы. Такое случалось не в первый раз, но впервые Нельдир видел Владыку в таком состоянии. Он то бывал тих и задумчив, то срывался, начиная метаться по покоям. То тихо диктовал очередные письма и подписывал указы, а то впадал в молчаливую ярость, буравя взглядом чернильницу. Порою Трандуил часами стоял на балконе, следя за одними ему ведомыми существами. Иногда Нельдир, стоя за спиной короля, замечал фигурку одной темноволосой эльфийки, задумчиво бродящую по садовым дорожкам. Когда такое случалось, Трандуил неотрывно смотрел за ней, а его зрачки расширялись, делая глаза почти черными. У секретаря все больше укреплялось сознание того, что Владыка заинтересован эллет сильнее, чем он желает это показать…       -Ваше Величество, — начал эльф на исходе зимы, когда добровольное заключение короля длилось уже более четырех месяцев, а Тиннель, гуляющая по саду, особенно сильно приковывала к себе внимание. Трандуил вздрогнул, переводя взгляд на Нельдира. — Я помню, как-то раз Вы просили напомнить Ваши же слова по поводу увлеченности прекрасными эллет.       Трандуил слегка приподнял бровь, делая вид, что не понимает, о чем идет речь. Нельдир тихонько сглотнул и продолжал.       -Вы просили не допустить повторения Ваших увлечений, если они не ведут за собой нечто серьезное, — Нельдир посмотрел на высокого синду с тревогой, отмечая досаду на его лице. Неужели его зацепили его слова?!       -Я помню, Нельдир, — спокойно ответил Трандуил, с видимым усилием отводя взгляд от сада, — потому закрылся в покоях - то, что я испытываю к этой эллет — не правильно и никому не нужно. Ни мне, ни ей. Король тихонько вздохнул, проходя в покои. Тихо прошелестел шелк его одежд, сомкнулись тяжелые гардины. Нельдир проследил за ним, качая головой. Он уже и забыл, когда видел своего Владыку в таком состоянии. Если он не ошибался и память его не подводила, то… Трандуил влюбился, что случалось с ним последний раз более трех тысяч лет назад…