Сообщники.

О чём-то думать в такие моменты — бесполезно. Потому что мысли смешаются, пропадут, станут невыносимым количеством, отчего голова будет разрываться — всё это «в итоге». Я не пытаюсь думать именно сейчас. Именно сейчас я буду говорить первое, что придёт в мою ошеломлённую голову, что ощутит моя потрясённая душа ещё. Именно сейчас нет смысла скрывать. - Ты знала? - я незамедлительно оборачиваюсь к Уне, правда стараюсь подходить к этому спокойнее, даже больше, чем требует того ситуация. Молчит. - Я тебя спросила. Мне спросить ещё раз? - Да... я знала, но... - в её руки прилетает коробка, подозрительно отлично ложась на трясущееся ладони. - Выйди. - только услышав единственное «да», я перестала соображать полностью. Я отключилась. - Исами, давай поговорим... - Я сказала тебе: выйди. - не собираюсь слушать её глупую истерику. Она изрядно напортачила и без этого. Стоит на месте. Я слышу, как подрагивает содержимое коробки, слегка ударяясь о стенки картона, уставшего от таскания в разные стороны и комнаты. - Слушай, Уна, я же тебя всего лишь попросила об одном, очень простом одолжение. Так одолжи мне уже. - открываю перед нею дверь, рукой указывая на дверной проём. - Немедленно. Ещё раз оглянувшись, она проскальзывает в другую комнату, а я плотно закрываю дверь, второй рукой убедившись в этом. А я совсем тебя забыла. И эта скупая слеза делает ещё больнее, въедаясь в кожу, подобно кислоте. Этот запах. Как я могла не заметить его раньше? Как я не почувствовала твоего запаха? Окружающее меня казалось не реальным, не действительным, не происходящем. Последнее, что я запомнила в своей жизни — взрыв. Я больше ничего не могла запомнить после этого. Я не запоминала прошедший час, день, неделю, месяц. Я записывала. На бумажке, и складывала на стол. Разбрасывала. А потом рылась в куче чего-то в её поиске. Одной единственной бумажки. Затем плевала на это дело и старалась вспомнить. И я не вспоминала. В моей голове всплывал взрыв. Сокрушающий мою память, мою жизнь, мои мучительные попытки действовать. Ты знаешь, каково это — видеть тебя сейчас? Перед собою? Знаешь? Это подобно уходу на дно. Ты задыхаешься, брыкаешься, глотаешь воду, которая забирает последний воздух, заполняя лёгкие. И ты чувствуешь это затопление. Твоё тело становится тяжелее и ты тонешь стремительнее, уже моля о том, чтобы поскорее умереть и избавиться от этого. Но неожиданно ты чувствуешь притяжение, идущее от поверхности, где ещё остался свет. Твоё тело останавливается, а через доли секунд поднимается вверх. Ты возвращаешься обратно. Куда так хотел. Откуда тебя насильно забрали. Ты всплываешь. Видишь берег, оглядываешь это прекрасное голубое небо, рукой прикрывая лицо, из-за слепящего солнца. А ведь вода твоих лёгких так и не покинула. - Прости меня. - два месяца. Два месяца назад я слышала тебя в трубке сотового, который отключился по твоему желанию через минуту. Пол скрылся. Просто исчез под ногами. Потух в глазах. Я, едва прикрыв веки, чувствую ещё пару капель на своих ресницах, касающихся слизистой. Не думай. Не думай об этом именно сейчас. Говори. Только говори. Да что сказать?! Что ответить?! Что будет иметь хоть малейший смысл?! - Исами. - я не могу смотреть больше на него. Я не могу. - У меня были причины поступить так. Я должен был сделать это. - Что «это»? - на выдохе вылетает фраза. Необдуманная. Так и нужно. - Защитить тебя от себя. От моего прошлого. Оно не оставляет нас обоих, хотя должно касаться только меня. - он делает шаг вперёд. Свет очень осторожно ложится на его лицо, выдавая принятие. Принятие всего, что случится в будущем. - Что ты натворил... - мой голос выбирает шёпот. Перестаёт напрягать себя. - Как ты мог решиться на такое? - у меня кости на руках сводит от таких слов. - Ты понимаешь, что наделал? Ты видел последствия?... - Я видел. - он просовывает руки в карманы своих чёрных джинсов, не сводя с меня своего взгляд. - А ты точно видел его? Точно видел его обожжённое тело? Оно было похоже на уголёк. - чувствую дрожание моих губ, рефлекторно повторяющих это проклятое «точно». - Он не кричал. - ещё одна слеза, которую я останавливаю, растирая ладонью. - Не нужно сейчас говорить об этом. Я знаю свою вину. Я признаю её. - Нет. Ничего ты не знаешь, ничего не признаёшь. Ты даже не имеешь понятия о том, через что мы прошли. Я видела смерть человека от рук другого человека. Его кровь была на мне. На моём лице, руках и ногах. Я смывала её, стирая собственную кожу до ран. Их кровь во мне. Она проникла внутрь. И в этот момент я думала о тебе, Намджун. Его глаза остекленели. Он дрогнул на миг, пролетевший слишком быстро. И он вернулся в прежнюю колею. Сильный, хладнокровный, серьёзный. - Ты думаешь, что одна страдала? Что твоя любовь стала единственной? - А, теперь моя любовь стала эгоисткой...? - Я не такой смысл вкладывал в эти слова. - Почему я уверена в обратном. - стук сердца барабанит по моим ушным перепонкам, несмотря на все старания оставить это. - Ты злишься на меня? Я вижу это. Или я снова ошибаюсь? - Мои чувства к тебе значительно больше тех, о которых думаешь ты. - он подходит ко мне, - Исами, провалился. Я пытался и провалился. Уберечь — было главной моей задачей. - от медленного прикосновения его пальцев, меня погружает в самый центр урагана. Урагана ненависти. Я снова закрыла глаза, не желая видеть его перед собою. - Нельзя уберечь, обманывая. Нельзя так поступать с людьми. Нельзя исчезать, а перед этим вселять надежду на нечто светлое. Нельзя заставлять страдать, если можно избежать этого. Нельзя делать больно, если можно сделать по-другому. Нельзя предавать своих друзей. Нельзя растаптывать свою женщину, не важно, из-за чего ты разделил с ней постель: просто потому, что тебе было больно, нравилась она тебе или просто захотелось. Ты сделал её своей. Ты сказал о том, что она с тобой. Так неси за неё ответственность. Будь рядом, а не оставляй, прикрываясь «защитой». - он смахивает очередную слезу. - Что я могу сказать тебе?... - делаю вдох. - Лучше бы всё оказалось правдой. Лучше бы ты не стоял передо мною. Лучше бы вовсе не появлялся в моей жизни. - открываю глаза. Я поняла, что проиграла. Это могло длиться, кажется, целую вечность, не будь прервано случайным появлением. -До свидания, Намджун. - я, не убирая любимой руки, вкладываю ключи от квартиры в карман его джинсов. Ловлю последний аромат и выхожу из комнаты. - Исами! - я больше не слышу. Я не хочу слышать тебя. Я вылетаю в коридор, глазами высматривая только одну. Я закипаю, психую, рву и мечу внутри себя, но держусь. Изо всех сил. - Ты знала и не сказала мне! - Уна, сидевшая на ступени около выхода на веранду, вздрагивая, поднимается. - Исами, постой! Подожди! - она наблюдает за моим наступлением. - Ты ни слова не произнесла! - я подхожу ближе к ней, заставляя уйти в сторону дивана. - Стой на месте, слышишь? - я не останавливаюсь, как и она. - Слышишь?! Уна, ногами упёршаяся о обивку края дивана, прижимается ещё сильнее во время моего окончательного подхода. Впритык. - Некрасиво. Очень некрасиво убегать, когда чувствуешь за собою вину, Уна. - мои пальцы убираются в её плечо, надавливая на болевую точку. Дрожащее тело насильно усаживается, если не падает. - Исами, перестань! - хватается за плечо, жалобно скуля. - Я тебе сказала... что? - моё колено устраивается между её ног, а рука опирается о спинку кожаного дивана. Я склонилась прямо над ней. Она уставилась на меня, словно овечка, прижатая к забору скотобойни. А мне требуется только ответ. - Что я тебе сказала, Уна? - она бы и хотела зажмурится, только не выходит. - Сказала стоять. На месте. Но ты как-то не расслышала. Случайно, наверное? Ладно, вопрос номер один закрыт. Вопрос номер два: почему ты мне ничего не сказала? - Бешеная! - пытается встать. - Уна, ответь мне на вопрос. - я снова надавливаю. - Я могу так тыкать в твоё плечо до тех пор, пока оно не онемеет и ты вовсе перестанешь им шевелить. - А ты как думаешь? - трёт дважды поражённое место. - Он — мой друг. А ты... кто ты такая? - ухмыляется. - Исами Ясуда. Человек, который доверился. Человек, которого подставили. - наклоняюсь к её уху. - Человек, который может убить тебя одним прикосновением. Вот, кто я есть. И мне очень нравится Исами Ясуда. - отодвигаюсь. - А я терпеть её не могу. - плюёт на пол. Расстояние до моих ног минимально. Терпи. - Что? Уже не смелая. - она заметно расслабляется. Борзеет, скорее. - Папа на этих словах решил остановиться? - Закрой рот! - моя ладонь набирает скорость, готовясь нанести удар, и я очень надеюсь, что она запомнит этот удар. Что он отпечатается не на её щеке, а на каждой внутренности. - Очнись. - хватка. Мою руку мёртво сжали чужие ладони, не позволяя пошевелиться. - Только посмотри, что делаешь. - Ты погиб, да? - не смотрю на него. Продолжаю жечь глазами эту предательницу. - Вот сиди и помалкивай. - вырываю свою руку из крепких «объятий» Намджуна. - Исами... - Да-да. Исами, Исами, Исами... - слезаю с дивана. - Больше Исами для вас не существует. - я достаю папку с бумагами из коробки. - Это честно. - папка летит вниз, громко ударяясь о холодный пол. О чём-то думать в такие моменты — бесполезно. Потому что мысли смешаются, пропадут, станут невыносимым количеством, отчего голова будет разрываться — всё это «в итоге». Я не пыталась думать именно тогда. Именно тогда я говорила первое, что приходило в мою ошеломлённую голову, что ощущала моя потрясённая душа ещё. Именно тогда не было смысла скрывать.