Стокгольмский синдром

       Кимберли Мэнкс или попросту Ким, милая девушка-гибрид за недели пребывания Елены в доме Клауса стала для неё если не подругой, то как минимум хорошей приятельницей. Гилберт узнала, что та потеряла родителей в юном возрасте, а из родственников у неё осталась лишь старшая сестра. Став оборотнем, Ким присоединилась к небольшой стае, которую через некоторое время обнаружил Клаус. Первородный обратил их всех в гибридов, и теперь девушка испытывала к нему привязанность, возникавшую у всех подобных ей из-за кровной связи. Но в то же время Ким сумела проникнуться симпатией и сочувствием к его пленнице.        — Не скучаешь по сестре? — однажды спросила у неё Елена.        — Не представляешь, как, — вздохнула та. — Иногда мне хочется к ней уехать, но Клаус вряд ли отпустит.        — И тебе не надоело быть его рабыней? — возмутилась Гилберт. — Один мой знакомый, тоже его гибрид смог разорвать эту связь. Думаю, и ты сможешь при желании.        — Это непросто, — покачала головой Ким. — К тому же, мне не хочется нарваться на гнев Майклсона. За непослушание он карает очень сурово.        — Уж мне ли не знать о том, каков он в ярости, — сказала Елена. — Но если бы у меня появилась возможность избавиться от тирании Клауса и воссоединиться с семьёй, я бы ей воспользовалась.        — Моя стая — моя семья, — ответила та. — А почти все они сейчас служат ему. Со своей сестрой я часто созваниваюсь, и это смягчает разлуку.        «Вот бы и мне Клаус позволил позвонить Джереми, — подумала Елена. — Всего один звонок…»        — Ты скучаешь по брату? — спросила Ким. — Потому завела эту тему?        — Да, — кивнула Гилберт. — И у меня есть одна просьба. Я пойму, если ты откажешься её выполнить, но если согласишься, я сделаю всё, что захочешь.        Мэнкс устало прикрыла глаза. Она догадывалась, что однажды эта девушка её о чём-то попросит. О том, что может поставить под угрозу хорошее расположение Клауса к ней, если он узнает. Оставалось лишь выяснить, что нужно Елене и насколько велик риск.        — Что тебе нужно? — поинтересовалась Ким с некоторой резкостью.        — Дай свой телефон ненадолго, — умоляющим голосом произнесла та. — Я позвоню брату, дам знать, что со мной всё в порядке, а потом сразу верну его.        — Клаус убьёт меня, — тряхнула тёмными волосами гибрид.        — Пожалуйста, — сжала её ладошку Елена. — Он ни о чём не узнает, обещаю.        Минута мучительного раздумья — и Ким согласно кивнула.        — Хорошо, — сказала она. — Я выполню твою просьбу.        Если бы сама Кимберли оказалась в подобной ситуации, то она, возможно, тоже любым способом попыталась бы связаться с сестрой. Или со стаей, если бы Майклсон их разлучил. Девушка вышла из комнаты пленницы, а спустя десять минут вернулась и вручила ей свой мобильник. Взяв обещание, что Клаус ни о чём не прознает, Ким удалилась по его очередному поручению.        Елена зачарованно глядела на телефон. Вот она, возможность вновь связаться с близкими. Возможность выбраться отсюда… Поспешно набранный номер, длинные гудки… Только сердца коснулась тревога, что и эта попытка окажется провальной, как вдруг раздался голос, такой знакомый, родной:        — Алло. Кто это?        Фоном слышались звуки музыки и гул людских голосов.        — Джереми! Это я, Елена! — выкрикнула она, даже не подумав, что сверхчуткий слух обитателей этого дома может уловить их разговор. Сейчас ей было плевать.        — Елена? — повторил её брат. Голос его звучал радостно и немного удивлённо. — Где ты? Куда ты пропала?        — Я в порядке, жива-здорова, — сообщила сестра. — Правда, у меня небольшая проблема. Я сейчас…        — Подожди, — прервал её Джереми. — Я сейчас в клубе, тебя плохо слышно. Выйду на улицу.        Гилберт терпеливо ждала, когда парень окажется в месте, где сможет без помех разговаривать с ней. Она столько хотела сообщить! О том, что её похитил Клаус и держит в своём доме, о том, что безумно по всем скучает. Но не успела.        Дверь в комнату распахнулась, и на пороге появился сам первородный. Уже во второй раз он застукал её. Елена ведь была уверена, что тот час назад ушёл развлекаться/убивать врагов/исполнять свои коварные замыслы, но…        — Как вовремя я вернулся, — протянул Клаус. — Оказывается, в моём собственном доме против меня строят интриги не меньше, чем в этом городе.        Девушка, замерев, даже не нажала на «отбой». Она лишь медленно опустила руку, глядя, как Майклсон приближается к ней. Он ухватил её за запястье, вырвал из рук мобильник и поднёс к своему уху.        — Елена! Ты меня слышишь? — доносился с того конца голос Джереми. Клаус сдавил телефон в ладони, раздался хруст металла, а затем испорченный аппарат с глухим стуком упал на ковёр.        — Я всё объясню, — почему-то охрипшим голосом промолвила брюнетка.        — Не сомневаюсь, — сказал мужчина, недобро усмехнувшись. — Опять случайно нашла или на этот раз украла?        — Нашла, — голос её больше напоминал мышиный писк.        — Могла бы и сказать для оригинальности, что украла, — закатил глаза гибрид. — Удивительно: за спиной ты смело идёшь против меня, а в лицо лепечешь какие-то нелепые отмазки.        Клаус бережно, почти нежно обхватил ладонями её лицо, пристально всматриваясь в карие глаза девушки. Взгляд его казался спокойным, только внутри пряталось нечто, отчего по спине Елены пробегал мороз. Он ласково провёл пальцами по её щеке и прошептал:        — Кто дал тебе телефон?        Зрачки его пульсировали, то сужаясь, то расширяясь.        — Ким, — выпалила та против воли, и этого оказалось достаточно, чтобы Майклсон отстранился. Не говоря ни слова, мужчина вышел из комнаты, а Елена рухнула в кресло и сдавленно застонала. Она же обещала, что Клаус ничего не узнает, но только не предусмотрела, что он всё-таки поймает её и применит внушение. Неизвестно, чем всё теперь обернётся для неё самой и для Ким.        Ответ появился через пять минут. Дверь в комнату Гилберт распахнулась снова, и Клаус втянул внутрь слабо сопротивлявшуюся девушку.        — А вот и твоя пособница, — указал первородный на Кимберли. — Надо же, не думал, что вы сблизитесь настолько и нанесёте мне удар в спину. Я не люблю ложь и ненавижу предательство. И сейчас вы обе понесёте наказание.        Он сделал одно резкое движение рукой и с неприятным хрустом проломил грудную клетку Ким. Крик боли сорвался с уст юного гибрида, когда Майклсон сжал её сердце.        — Нет! — воскликнула Елена в ужасе, вскочив с кресла. — Не делай этого, Клаус!        — Я тоже просил тебя кое-что не делать, — парировал тот. — Например, не звонить родным. Но ты опять ослушалась. Быть может, если из-за тебя пострадает кто-нибудь другой, это окажется лучшим уроком.        Он сильнее сжал сердце девушки, и на её бледных губах показалась кровь. Глаза Ким были полны страха и отчаяния. Она знала жестокий нрав Клауса и не верила, что тот может пощадить её.        — Пожалуйста, не надо, — на глазах Елены выступили слёзы. — Я позвонила Джереми, но не успела сказать, что нахожусь с тобой. Клянусь, больше такое не повторится.        — Как я могу верить твоим клятвам? — вскинул он брови. Действительно, она пыталась обмануть его далеко не в первый раз.        — Тогда накажи меня, а не её! — выкрикнула Гилберт, не в силах видеть, как из-за неё снова страдает другой человек. — Ведь виновата только я. Отпусти её, Клаус. Умоляю.        Несколько бесконечных секунд Майклсон молчал. А затем убрал руку с сердца Ким, и та пошатнулась, чуть не упав при этом, но мужчина ухватил её под локоть.        — Ты предала меня, — процедил он ей. — И благодари судьбу за то, что я пощадил тебя. Сегодня же ты уедешь из этого дома. Будешь на побегушках у моей сестры Ребекки. Поверь, это ещё то наказание. А сейчас уходи.        Всё ещё не веря собственной удаче, Ким поспешила прочь. Как только за ней захлопнулась дверь, Клаус стремительно приблизился вплотную к Елене и гневно проговорил:        — Этой девчонке крупно повезло. Но если подобное повторится ещё раз, никакие твои мольбы больше не помогут. Не представляешь, сколько терпения и выдержки у меня уходит на то, чтобы не свернуть твою шейку!        — Представляю, — её голос был подобен шелесту листьев на ветру.        — Вряд ли, — он схватил Елену за подбородок пальцами, размазывая по её лицу крови Кимберли. — Уясни, наконец: я здесь хозяин. Ты полностью в моих руках. Я приказываю, ты подчиняешься. Усекла?        — Да, — выдохнула она, ощущая, как быстро бьётся в груди сердце. Такая близость Клауса, как это часто бывало, почти парализовала её. Глядя в его глаза, Елена даже не думала о том, чтобы спорить с ним. Это казалось совершенно противоестественно. И когда он прижался к её губам своими, она не отстранилась.        В поцелуе первородного не имелось и намёка на какие-то чувства, кроме желания показать ей свою власть. Нагло, почти грубо Клаус впивался в нежные губы, проталкивал язык глубже, проводил им по небу, заигрывал с её языком. Елена не отвечала ему, но даже не думала о том, чтобы прекратить это по своей инициативе. Попросту не могла. Впрочем, мужчина вскоре прервался сам. Провёл окровавленными пальцами по её щеке и ухмыльнулся:        — Больше не ссорься со мной, милая. Иначе действительно пожалеешь.        Когда он вышел, Гилберт обессилено села обратно в кресло. План, казавшийся таким хорошим, потерпел провальное крушение, и теперь Елена понимала: вставать на пути у Клауса действительно не стоит, иначе он окончательно сломает её жизнь. Если только уже не сделал это.