Стокгольмский синдром

       Жизнь в особняке снова вошла в своё русло. Елена проводила время, читая, смотря телевизор, гуляя по саду, окружавшему дом, и даже общаясь кое с кем из гибридов. То же, что и всегда. С Клаусом она больше не конфликтовала, да и не хотелось. Слишком сильна была благодарность к нему после недавних событий.        В тот вечер девушка сидела в библиотеке. Она листала «Вампира Лестата» Энн Райс, полностью погрузившись в приключения главного героя. На время Елена совершенно забыла о своих злоключениях. Она так сильно увлеклась, что и не услышала, что кто-то ещё вошёл.        — Хороший выбор, — услышав над ухом негромкий бархатистый голос, Гилберт чуть не подпрыгнула. Оторвавшись от книги, брюнетка увидела перед собой Клауса, вальяжно прислонившегося к одному из стеллажей. Тот смотрел на неё внимательно, изучающе.        — Ты напугал меня, — выдохнула Елена.        — Есть такая привычка, — усмешка коснулась его губ. — Даже не знал, что ты поклонница Энн Райс.        — Ты многого не знаешь обо мне, — улыбнулась она уголками губ. — А эта писательница мне действительно нравится. Помнится, я взахлёб прочитала «Интервью с вампиром». Ещё в Мистик-Фоллс. А сегодня случайно обнаружила продолжение в твоей библиотеке.        — Здесь полное собрание её сочинений, — Клаус любовно провёл пальцами по корешкам книг. — Целый мир на страницах, герои, обретающие плоть и кровь в наших фантазиях. К слову, лично я предпочитаю «Кровь и золото», историю Мариуса де Романуса.        — Только не надо спойлеров, — подняла указательный пальчик Елена, останавливая его.        — Хорошо, — засмеялся Майклсон. Та не удержалась и улыбнулась в ответ, а затем опустила голову так, что волосы упали на её лицо, пряча смущение. Необычно и почему-то волнительно было так легко разговаривать с Клаусом, абсолютно без всякого напряжения и страха. Последний раз подобное было с его младшим братом Колом, что оказалось большой ошибкой. Но Елене отчаянно хотелось снова кому-то поверить, пусть даже Клаусу, не смотря на то, что это могло оказаться не менее неразумно.        — Кстати, я как раз хотел перечитать эту книгу, — первородный достал с полки «Кровь и золото» и сел в глубокое кожаное кресло неподалёку. Читая, он словно забыл про девушку, которая тоже находилась здесь. Зато она уже не могла с прежним вниманием следить за событиями в романе, почти кожей ощущая присутствие Клауса и периодически кидая в его сторону быстрые взгляды.

***

       Проснувшись наутро в своей постели, Елена увидела на прикроватном столике вазу со свежесрезанными белыми лилиями. Такие цветы, как она помнила, росли в саду. Почему-то сперва в её голову закралась мысль, что они от хозяина дома. Но посмотрев на записку, оставленную рядом, Гилберт поняла, что ошиблась. Цветы были от Говарда, темнокожего симпатичного гибрида, охранявшего особняк.        «Чтобы ни случилось, не унывай. Жизнь слишком прекрасна, как и ты. Говард».        Слова казались очень искренними. Елена не сомневалась, что здесь не имелось никакого плохого умысла. Она успела немного узнать этого парня и считала его довольно милым. Он всегда был благожелательно настроен к ней и желал девушке доброго дня, завидев её. Разговорившись недавно с молодым гибридом, та выяснила, что он по-настоящему предан Клаусу, но в то же время в нём абсолютно не чувствовалось жестокости, свойственной первородному.        Через пару часов Елена вышла из дома и, как следовало ожидать, сразу столкнулась с Говардом, сторожившим вход.        — Доброе утро, — широко улыбнулся он, показав свои ослепительно белые зубы.        — Доброе, — тепло ответила она. — Хотела сказать: спасибо большое за цветы.        — Пустяки, — пожал плечами парень. — Просто ты часто бываешь печальна, вот я и решил поддержать тебя.        — Всё равно спасибо, — повторила Елена. — Приятно осознавать, что даже здесь кто-то способен по-человечески относиться ко мне, без всякой корысти и дурных мыслей.        — Ты заслуживаешь это, — уверенно произнёс Говард. — Нам всем порой приходится нелегко, и нужно уметь помогать друг другу, хотя бы морально.        Елена задалась вопросом: а что же успел пережить этот гибрид? Должно быть, в его жизни тоже успело произойти много событий, оставивших отпечаток в его сердце. Достаточно того, что когда-то он пробудил свой ген оборотня, а затем попал к Майклсону.        — Тебе тоже бывает тяжело здесь? — вырвалось у неё. — Тяжело с ним?        Не требовалось уточнять, кто именно имеется в виду. Её собеседник сразу понял. Чуть поразмыслив, он признал:        — У Клауса сложный характер, мягко говоря. Но, в принципе, он не так ужасен. Правда, это далеко не всегда заметно.        — Когда-то я сама считала его злом во плоти, — кивнула Елена. — И лишь недавно начала видеть, что имеются у него и светлые стороны.        — Они есть почти у всех. А у тебя их особенно много, я уверен, — Говард несильно сжал своей широченной ручищей её изящную ладошку. — Надеюсь, ты освоишься здесь, как смог однажды я.        — Надеюсь, — улыбнулась Гилберт. У неё это почти получалось. Конечно, тоска по брату и друзьям до сих пор одолевала девушку, но она уже не пыталась искать с ними контакт против воли Клауса. Ноющая боль словно затупилась. Да и к дому этому Елена привыкла, как и к его хозяину.        Услышав приближающиеся шаги, они обернулись. Майклсон, куда-то уезжавший с утра, снова вернулся. И выражение его лица, когда он взглянул на свою пленницу и гибрида, было довольно мрачным. Девушка резко высвободила свою руку, словно её застали на месте преступления, хотя ничего противозаконного она не совершала.        — Какое умилительное зрелище, — протянул первородный. — Как вижу, вы подружились.        — А это запрещено? — вскинула бровь Елена. Она не хотела, чтобы в её голосе прозвучал вызов, но это вырвалось само собой.        — Давай поговорим, — взяв за руку, Клаус повёл её обратно в дом под недоумевающим и встревоженным взглядом Говарда. Когда они прошли в холл, мужчина развернул её к себе лицом, держа за плечи, и сердито выпалил:        — Тебе что, истории с Колом было мало?        — О чём ты? — не поняла Елена.        — О том, что когда ты пыталась записать моего братца в друзья, это плохо кончилось, — напомнил он. — Хотя тот чуть не навредил тебе по дурости, кое-кто из моих недоброжелателей может сделать это намеренно. Ты этого хочешь? Я же предупредил: никому не доверяй!        — Но Говард вовсе не желает мне или тебе зла! — попыталась убедить его Гилберт. — Он просто подарил мне цветы в знак поддержки, потом мы поговорили. Он хороший парень и…        — Я же сказал: не доверяй, — прервал её Клаус. — Это поначалу он хороший, а потом мне опять придётся разгребать те неприятности, в которые ты в очередной раз влипнешь.        Елена глубоко вздохнула. Майклсон являлся настоящим параноиком, она давно это поняла. А распространяясь на других, его повышенная осторожность и недоверчивость буквально душили, отнимая малейшие крохи свободы. Она ошиблась в прошлый раз, но кто сказал, что каждый, проявляющий к ней внимание, обязательно в итоге окажется подонком?        — Я понимаю, почему ты так говоришь, — промолвила Елена. — И я ценю твою заботу обо мне, но тебе действительно нечего опасаться.        — Забота? — усмехнулся Клаус. — Я просто знаю, что если с тобой что-нибудь случится, я не смогу создавать новых гибридов. Ты мой ценный, незаменимый мешок крови, вот и всего. Не обольщайся.        Странно, но его слова заставили сердце девушки болезненно сжаться, а к горлу подступил солёный ком. Было невероятно обидно слышать подобные слова, ведь Елена начала без прежней враждебности относиться к своему пленителю. Он интересовал её, интриговал. Она же продолжала оставаться для него «мешком крови». Стремительно развернувшись, та почти побежала в свою комнату, надеясь, что Клаус не поймёт, как сильно её задели его слова, и не увидит выступившие на её глазах слёзы разочарования.