Бабочкой на свечу

      Утром Андрей проснулся от непрекращающегося телефонного звонка. «Катя!» — подумал он и вскочил с кровати. Это он, конечно, погорячился. Во-первых, никакая это была не Катя, а во-вторых, от резкого движения вчерашняя бутылка виски всколыхнулась в его организме, заколобродила и дала о себе знать дикой головной болью и позывами к рвоте.       — Что тебе?       — Андрюшенька, я сейчас узнала, что Маргарита Рудольфовна в больнице. Что с ней случилось?       — А ты не знаешь? У неё инфаркт миокарда, твоими молитвами.       — Андрей! Что ты такое говоришь? При чем тут я?       — Ты? Ты, конечно же не причем. Это же не ты сначала вызвала сюда родителей, а потом наврала им с три короба. Скажи, дорогая, как тебе в голову пришло сказать им, что я не захотел поехать их встречать?       — Андрюша, я такого не говорила. Они неверно меня поняли…       — Послушай меня, дорогая моя, ты своего добилась. Мы женимся. Катя уволена. Только знай, я тебя не просто не люблю, я тебя ненавижу. Женюсь я на тебе только потому, что мама при смерти, гулять я буду, а вот к тебе прикасаться нет! Мне противно прикасаться к такой мерзавке. Захочешь — гуляй, не захочешь — не гуляй. Меня это не касается. Скандалы ты мне устраивать не будешь, а вздумаешь — узнаешь, что такое мужик, который тебя ненавидит. Проверять ты меня тоже не будешь, один звонок с вопросом «где ты» и ты снова узнаешь, что такое мужик, который тебя презирает. И еще, при первом же удобном случае я с тобой разведусь. Ты еще хочешь в ЗАГС? Да, кстати, никакой свадьбы не будет. Мы расписываемся и все.       — Андрюша, я не могу поверить, что все это сказал сейчас ты?       — Я тоже не мог поверить, что моя невеста способна на кражи, на подлости, на мерзости и на ложь родителям, так что давай решай. Хочешь замуж, пошли распишемся. Хочешь подумать, подумай. Все, пошла в задницу, и не звони мне больше. Да! Совсем забыл, твоя подружка уволена. Я приду к десяти, чтобы ею там и не пахло.       Как ни странно, Андрею стало легче. Весь гнев, всю боль он выплеснул. Выплеснул не без адресно, а на виновницу сложившейся ситуации. Теперь в душе была только пустота. Андрей понимал, что нужно принять душ, поехать к маме в больницу, а затем на работу. Но это было выше его сил. Все, что он смог сделать — это принять на грудь сто грамм виски, одеться и спуститься в машину. А тут его развезло не по-детски. Оно и понятно, на вчерашние-то дрожжи. «Как было бы хорошо разогнать сейчас машину и врезаться в какой-нибудь столб», — последнее, что подумал Андрюша и заснул.

***

      Катя собиралась в магазин. Прежде всего нужно было сменить гардероб, а денег было очень мало. И деятельный мозг Катюши решал сейчас практически неразрешимую задачу — где взять эти самые деньги. Попросить у родителей? Невозможно. И просить стыдно, и у них у самих ничего нет. У Кольки? Так там всегда одно и тоже «вошь в кармане, да блоха на аркане». Тут ей в голову и пришла спасительная мысль. А что, очень даже может получиться.       Катюша вышла на кухню, где мама с папой уже завтракали. Она была уверена, что после вчерашней её истерики и мама, и папа больше и словом не помянут «Зималетто», и будут с ней предупредительны и нежны.       — Родители, доброе утро, — как можно более весело приветствовала их Катюша.       — Ой! Катенька проснулась, ты чего такая красная? Не заболела? — участливо спросила мама. А папа просто встал со стула, подошел к дочери, обнял ее и сказал:       — Катенька, ты прости меня. Я не хотел тебя обидеть.       — Да ладно, папочка, было и было. Забыли. Ты мне лучше скажи, ты нашел новую работу?       — Нет, Катенька, всем нужны бухгалтеры до сорока лет. Как будто бы я уже не смогу удержать в руках калькулятор, — Валерий Сергеевич отвернулся и Катя поняла, что он пытается скрыть волнение, а может и чего похуже.       — Вот и хорошо, что ты свободен, папочка. Я сейчас позвоню Кольке и, когда он придет, я вам кое-что скажу. А сейчас давайте завтракать.       Звонить другу не пришлось. Он всегда просто спинным мозгом чувствовал когда в квартире Пушкаревых начиналась трапеза и тут же появлялся на пороге. Вот и сейчас, не успела Катя присесть к столу, как раздался звонок в дверь.       — О, Пушкарица приехала! Ну, как там Питер? Ты еще рЭволюцию не устроила? Из Авроры залпами не стреляла? Хотя тебе и не надо было, тебе достаточно было подойти к Зимнему, чтобы временное правительство, увидев тебя, само сложило свои полномочия, — Зорькин шутил и балагурил, как обычно, да вот Катя-то другой стала.       — Послушай меня внимательно, — очень сухо и очень зло сказала Катюша, — если тебя в детстве не научили уважительному отношению к женщине, если мама тебе не объяснила, что смеяться над внешностью — это мерзко, а смеяться над внешностью женщины, да еще в присутствии ее родителей, это мерзко вдвойне и недостойно сколько-нибудь уважающего себя мужчины, то я попробую тебе объяснить правила этикета.       — Ой-ёёй! Пушкарица в гневе, — попытался продолжить игру Колька, но осекся под пристальным, недобрым Катиным взглядом, — Кать, ты чего? Я же пошутил. Ну, прости, если я тебя обидел.       — Ты не меня обидел, я себе цену уже знаю. Ты себя опустил ниже плинтуса. И закрываем эту тему.       Колька пребывал в некотором шоке. Это была совершенно другая Катя, новая, незнакомая, в ней появилось что-то очень притягательное и отталкивающее одновременно. Отталкивающее, потому что она установила между ними дистанцию. И это придется принять. Валерий Сергеевич, видя что атмосфера несколько накалилась, решил ее разрядить.       — Катенька, так что ты хотела нам с Колькой сказать. А ты, паршивец, садись за стол и помолчи.       — Мы открываем свою фирму. Папа, я понимаю, что ты будешь опасаться всего, но ты сам говорил, что твоя дочка финансовый гений, а значит тебе придется доверять своей дочери. У Кольки мозги тоже варят замечательно. А ты, папочка, ты непревзойденный бухгалтер. Пора нам объединять наши усилия.       Колька расплылся в улыбке, этот фантазер сразу же начал строить воздушные замки, где подъезжал на лимузине к этим замкам с красивыми стильными девочками, весь этакий во фраке и при больших деньгах. Валерий Сергеевич же, наоборот нахмурился.       — Катюша, а что за фирму мы открываем? — несколько настороженно спросил отец.       — А что мы умеем делать лучше всего? Колька у нас гений финансовых спекуляций, значит будет играть на бирже. Папа, не надо хмуриться, игра с акциями называется спекуляцией и никакого отношения к тому, что было во времена твоей молодости не имеет. Ты папа будешь заниматься бухгалтерией. И не только для нас. У тебя есть право подписи, вот и будешь заниматься бухгалтерией и для нас, и для других маленьких предприятий, и для частников. Ну, а я… я буду делать то, что у меня получается лучше всего и стоит очень дорого — разрабатывать бизнес-планы, и антикризисные планы для заказчиков. И искать нам всем заказы, и осуществлять общее руководство. В общем я буду вашим боссом, дорогие мои. Колька, давай завтракай и поехали. У нас сегодня много работы. И фирму зарегистрировать, и в банк за кредитом съездить, и мощный компьютер купить.

***

      В десять часов Андрей не появился на работе, к Маргарите Рудольфовне от тоже не заезжал, да и на телефонные звонки отвечать не желал. Кира была вне себя. Во-первых, этот ужасный разговор. Чтобы ее рафинированный Андрюша послал женщину в задницу? Чтобы он вот так, в лицо заявил, что будет гулять и разведется? Чтобы в каждом звуке произнесенном им звучала такая ненависть? Это, конечно, нужно было хорошо постараться, чтобы его довести до такого состояния. И Кира знала, что постаралась она хорошо. Вот только, что теперь делать, было ей не ведомо.