Бабочкой на свечу

      — Кирочка, девочка, ты с кем играть вздумала? У нас какой уговор был? Убираем Пушкареву и я сажусь в президентское кресло. Так или нет? И что теперь? Пушкарева испарилась, Жданов в запое, а его кресло моим так и не стало. Кира! Я шутить с собой никому не позволю. И тебе в том числе.       — Саша! Да пойми же ты. Если я сейчас стану настаивать на созыве совета директоров, если проголосую на нем за тебя, то все, что мы уже сделали, станет не актуальным. Андрей от меня окончательно отвернется.       — Можно подумать, что он сейчас повернут к тебе? Он ни видеть, ни слышать тебя не хочет, на звонки твои и то не отвечает. Кира, где твоя гордость? Посмотри на себя. Красивая, успешная баба, а унижаешься перед этим алкоголиком, перед этим…       — Сашка, не надо. Я знаю все, что ты скажешь. Ничего, кроме очередной порции злобы в адрес Андрея ты выдать не способен. Я не стану сейчас тебе помогать. Чуть позже, когда мы уже будем женаты, я сделаю все, чтобы президентом стал ты. А пока… Ну, потерпи ты.       — Это твое последнее слово?       — Да!       — Ну, что же, пеняй на себя.       Сашка пристально посмотрел на сестру и вышел из ее кабинета. Секунду подумал и направился в кабинет к финансовому директору Ярославу Ветрову, где пробыл не более пятнадцати минут. А когда Сашка вышел от Ярослава, то настроение у него уже было приподнятое, в руках он держал какие-то папки. Затем, все так же по деловому Воропаев прошел в мастерскую Милко, где ему пришлось задержаться не только на разговор по существу, но и на отвешивание комплиментов этому «гению всех времен и народов». Осталась завершить последний штрих и можно было приступать к осуществлению заветной мечты. Зайдя в бар и выпив чашечку кофе, «великий комбинатор» Александр Воропаев медленно и торжественно прошествовал в кабинет господина Урядова.       «Ну, вот и все, — подумал Сашка, входя в президентскую приемную, — операция начинается».       — Викуля, все хорошеешь день ото дня. Я пришел предупредить тебя. Тебе Кира говорила, что Жданов тебя уволил? Нет? Так вот, знай, что уже сегодня в десять утра тебя уже не должно было быть на рабочем месте, — Вика икнула, испугано посмотрела на Сашку и забормотала что-то себе под нос. — А знаешь, почему не уволили? Потому, что мне нужна будет именно такая секретарша, как ты. Красивая, сексапильная и сговорчивая. Ты такая секретарша? — Виктория поспешно кивнула головой. — Тогда открой-ка ты мне кабинет президента, мне нужно кое-что там посмотреть в его бумагах.       Сопротивления Сашка не встретил, Вика с готовностью протянула ему ключ от двери. Войдя в кабинет и порывшись в бумагах, Воропаев вскричал: — Вот оно, — и стал набирать номер Павла Олеговича.       Совет директоров был назначен на 16.00, полным составом. Теперь было важно, чтобы Кристина не подвела и приехала вовремя. И Кристина не подвела, приехала.       За большим овальным столом конференц-зала собрались: Ждановы — Павел Олегович и Андрей Павлович; Воропаевы — Кира Юрьевна, Александр Юрьевич и Кристина Юрьевна; Урядов Георгий Юрьевич; Ветров Ярослав; Момчилович Милко Вуканович. Где черти носили Малиновского в этот момент история умалчивает, Виктория говорит, что не смогла его найти, а пойди ты проверь, искала ли.       На повестке дня стоял всего один вопрос: что делать? Выпуск коллекции должен был состояться буквально через неделю, но даже ткани еще не были куплены. Не говоря уже о фурнитуре и прочей мелочевке. Не только выпуск коллекции был пущен на самотек, но и вся работа компании, потерявшей управление в силу известных нам событий была на грани срыва. «Зималетто» медленно, но верно входила в состояние кризиса. Андрей так и не успел начать осуществление Катиного антикризисного плана и, объективно говоря, заслуживал получить по шапке.       Да, все можно было еще исправить, и сделать это было не сложно, Катюша разработала, действительно, замечательный план. И, начни они его осуществлять пусть и с опозданием в несколько дней, все еще было поправимо. Да только никого, кроме, пожалуй, Павла и близко не интересовало, что можно сделать и как поправить, каждого интересовало только его узенькая колея.       Ветров хотел одного, чтобы не было никаких перемен и, чтобы он мог и дальше обтяпывать свои делишки. Кристина всем своим существом хотела Сашку на президентство, и чтобы денежки капали, без перебоя. Милко жаждал лишь начать работу над новой коллекцией, а Сашка ему пообещал лучшие ткани. Урядову вообще все было по барабану, только бы была возможность гульнуть от жены, и Сашка ему обещал сговорчивую пышногрудую блондинку в приемную. А Андрюша… Андрюше вообще было все все равно, если Кати нет рядом. Кто у нас еще остался? Кирочка? Ну, Кирочка, быстро оценив обстановку и поняв, что перевес голосов в любом случае на Сашкиной стороне проголосовала за жениха, за Андрея.       Единственное, что резануло Андрея по сердцу, так это то, что папа голосовал за Александра. Зачем? Ведь Сашку все равно бы выбрали, мог бы, как Кира сделать вид, что он верит в сына, так нет же второй раз отказал ему в доверии. Ну, и Бог с ним. А Кирочка-то, Кирочка, ай молодца, как быстро сориентировалась. Ни на секунду Андрей ей не верил.       Собрание закончилось практически единогласным переизбранием. Андрей встал, попрощался со всеми и пошел в свой бывший кабинет, чтобы собрать вещи и поискать в коморке, может осталось от Кати хоть что-нибудь. Он бы тогда это что-нибудь и забрал себе. Следом за Ждановым-младшим и Воропаев резвым кузнечиком прыгнул в кабинет.       — Ты что-то здесь забыл, Андрюшенька? — сладким, елейным, издевающимся голосом спросил Сашка.       — Да, здесь остались мои личные вещи. Сейчас заберу и уйду.       — Забирай, забирай, а я постою пока тут, а то может ты у своей Пушкаревой воровать научился, надо бы за тобой проследить.       Не стоило ему этого говорить. Ох и не стоило. А уж Катю своим поганым ртом трогать и вовсе было не след. Свое президентство Александру Воропаеву пришлось начать не с президентского кресла, а с президентского пола, куда он рухнул, как подкошенный, после серии классических апперкотов, со смаком и удовольствием пробитых Андреем.       На шум грохнувшего тела из конференц-зала прибежала публика. Аплодисментов Андрей, конечно, не ждал, но то, что устроила Кристина, увидев братца на полу и с абсолютно белым лицом, было еще почище забрасывания гнилыми помидорами. Она кричала и выла не хуже профессиональной плакальщицы на похоронах.       — Что ты с ним сделал? Бандит! Что ты с ним сделал? О, мой несчастный брат. Он пострадал от руки злодея.       Это было так смешно, что не только Андрей, но и все присутствующие начали подхихикивать. В конце-концов Андрею надоели эти стенания.       — Кристина, твой брат не выдержал тяжести президентства и прилег отдохнуть, — сказал Жданов-младший, перешагнул через отдыхающего на полу Сашку и воющую над ним Кристину, которая теперь начала требовать вызова Скорой Помощи и пошел к двери. Там он остановился, повернулся ко всем и, улыбаясь, сказал:       — Он полежит еще минут пять и поднимется. Передайте гниденышу, чтобы не попадался на моем пути. Всем удачи! Да здравствует Общежитие имени монаха Бертольда Шварца! — С этими словами Андрей скрылся за дверью.       — Что это было? — почти шепотом проговорила в момент успокоившаяся Кристина. А Кира бросилась вдогонку за Андреем.       — Андрюша, подожди, Андрюша, — однако того уже и след простыл.       В эту самую минуту Сашка начал приходить в себя. Все бросились к новому президенту, стараясь продемонстрировать ему наибольшую заботу.       Павел стоял в дверях каморки, наблюдал за этим паноптикумом, затем слегка нахмурился и сказал: — Король умер, да здравствует король…