Бабочкой на свечу

      — Бабуля, ты готова? Я сейчас заеду и поедем к маме.       — Готова, ты же знаешь, я, как юный пионер-герой, всегда готова!       — Тогда собирайся, одевайся и минут через десять спускайся вниз, я подъеду. Да, ба, не забудь выключить плиту, и утюг, и свет.       Они ехали и всю дорогу молчали, Андрей так и не сказал бабушке, что его сняли с поста президента, а Светлана Марковна и не спрашивала. Она еще полчаса назад с Павлом поговорила и знала уже обо всех новостях. Ей нравилось, как внук держится, еще вчера потерянный и угнетенный, он сейчас вел машину и улыбался. Улыбался каким-то своим мыслям. И Светлана Марковна, глядя на него, тоже почему-то заулыбалась.       Улыбка погасла у обоих, когда они подошли к не плотно прикрытой двери палаты Маргариты. По раздающимся изнутри голосам они поняли, что у Марго в палате кто-то есть, сразу входить и прерывать беседу было неловко и Андрей на секунду замешкался, а потом уже и вовсе входить ему не захотелось. Боль за грудиной от услышанного была такая, что, казалось, ему самому сейчас понадобится врачебная помощь. Светлана Марковна отвела Андрея к ближайшему стулу, усадила, чуть-чуть сжала его руку.       — Ты посиди тут, я сама с ними поговорю, — сказала она и решительным шагом пошла в палату к невестке.       А у Андрея в ушах все еще стоял разговор мамы с Кирой.       — Разве для того я изображаю здесь умирающую, чтобы вы там Андрюшу из компании выгнали? Почему мне никто не сказал о совете?       — Маргарита Рудольфовна, это не моя инициатива была. В чем Вы меня обвиняете? Я, в отличии от Павла Олеговича, голосовала за Андрея.       — А мне почему не позвонила, не сообщила о совете директоров? Почему позволила начать совет без меня и Малиновского? Это по протоколу не положено!       — А почему Вы не задаете этот вопрос мужу? Он лучше меня знает протокол. Все, что я хочу — это выйти за Андрея. И мне все равно, президент он или нет. Я его любого приму.       — Конечно примешь. Конечно. Что, Кирюша, чужими руками каштаны из огня таскать не трудно? Я изображаю тут больную и заставляю Андрея жениться на тебе. Сашка садится в кресло президента и все, вот он, сломленный, как на тарелочке с голубой каемочкой. Получи Кирочка мужа. Ручного. В рот тебе заглядывающего.       Больше Андрей ничего не слышал. Мама здорова! Мама его обманула. Это все еще нужно было переварить. С мамой поговорить тоже нужно будет, но не сейчас, сейчас он ей такого наговорить может, что и вправду случится непоправимое. А сейчас нужно было ехать к Катеньке, просить ее руки.       Из маминой палаты выбежала Кира, даже не выбежала — пулей выскочила. Увидела Андрея, подошла к нему.       — Андрюша! Мне нужно с тобой поговорить.       — О чем? О твоей лжи? Или о маминой лжи? Кирочка, никакой свадьбы у нас с тобой не будет. Вам больше нечем меня шантажировать. Я женюсь на любимой женщине. Даже если весь мир сейчас рухнет, я женюсь на ней.       — Кто она, Андрюша? Я ее знаю?       — Как? А разве мама тебе не рассказала? Да, Кира, ты ее знаешь. У нее простое, прекрасное имя — Катерина. Я люблю Катю Пушкареву!       Кира вдруг захохотала, она смеялась так заразительно, так весело, что посетители больницы начали на нее оглядываться, все же это было не самое веселое место — кардиология.       — Я сказал что-то смешное?       — Андрей, я видела кому ты делал предложение в «Ришелье» и это была отнюдь не Пушкарева. Пушкарева, — Кира снова засмеялась, — даже предположение такое оскорбительно и смешно.       — Для кого оскорбительно? И, кстати, что ты делала в «Ришелье»? Ты за мной следила?       — Оскорбительно для меня было бы, если бы ты променял меня на эту уродину.       — Вымой рот, когда говоришь о моей будущей жене. Ты, вместе со всеми твоими интригами и мизинца ее не стоишь.       — Андрей, ты что? Ты серьезно? Но я же видела совсем другую женщину, ты дарил ей кольцо.       — Я не отвечу, пока ты не скажешь как ты оказалась в «Ришелье». Только не надо говорить, что случайно. Если бы ты оказалась там случайно, ты бы устроила там скандал.       — Да, я за тобой следила. Я хотела увидеть своими глазами, на кого ты меня променял. Так кто это был, Жданов? Скажи мне честно.       — Пушкарева Екатерина Валерьевна. Боже мой, до чего ты дошла. До слежки. Прощай, Кира. Отныне мы не работаем вместе. Надеюсь, что больше не увидимся.       Из маминой палаты вышла бабушка. Щеки у нее горели, глаза метали шаровые молнии.       — Андрей! Поехали! Мне здесь делать больше нечего, я ей все сказала. Поехали! Ну, что ты здесь забыл рядом с этой? — Светлана Марковна кивнула головой на Киру, потом взяла Андрюшу под локоток и повела на выход из больницы.       — Бабушка, что случилось?       — Ничего! Ты что думаешь, что я смогу тебе хоть что-то рассказать о твоей собственной матери? Это не педагогично. Я сама выписала ей клизму с битыми стеклами. Андрюша, ты можешь отвести меня к моим старым друзьям? — практически без паузы, расплывшись в улыбке спросила бабушка.       — Конечно могу. Только…       — Что только?       — Я собирался поехать к Катюше делать ей предложение, вернее просить ее руки у ее родителей.       — Это, мальчик мой, не по-русски, ехать одному. Невесту для сына родители должны просить. А раз у нас родители упрямые, как… как… да все, что хочется сказать не педагогично. Значит к моим старым друзьям Пушкаревым я поеду с тобой. И Катеньку мы заберем.       Еще вчера за чаем они с бабушкой очень тепло и откровенно поговорили. Еще вчера Андрей рассказал Светлане Марковне о своей любви. И она ему рассказала, как прибегала к ней девчонка, как ловила она каждое слово об Андрее, как еще тогда бабушка поняла, что это не детское увлечение, а настоящая любовь. Потому и учила девочку готовить самые любимые блюда Андрюши, потому и рассказывала ей все Андрюшенькины пристрастия. Невесту она внуку растила, вот чего. А уж девочка-то какая хорошая, чистая девочка, светлая. А с лица воду не пить, Андрюшечка, — говорила ему бабушка, — ты не смотри, что не красавица, зато золото. Чистое золото!

***

      — Маргарита Рудольфовна, Вы знали, что это Пушкарева?       — Знала, Кирочка, но не хотела больно тебе делать.       — Что же теперь нам делать-то? Это что? Все?       — Боюсь, что да, девочка моя. Я ничем больше не смогу тебе помочь. Да еще когда Павлуша узнает, что я притворилась… Будет мне ох и не сладко. Он мягкий да добрый, но уж если попадет вожжа под хвост, то только держись. Кирочка, ты скажи мне честно, ты нас с Павлом не обманывала? Все, что ты нам рассказала, это правда? Подумай, девочка, прежде, чем отвечать. Потом я не смогу тебя защитить. Никак не смогу.       — Маргарита Рудольфовна, я всегда говорила вам чистую правду.       — Ладно. Правду, так правду. Все, Кирочка, иди. Что-то устала я. Разговор со Светланой Марковной все силы забрал. Передохну и нужно будет позвонить Паше. Самой ему сознаться.

***

      Сашка сидел в кресле президента злой, как черт. Не так он представлял себе свой приход к власти, не валяющимся на полу на глазах у подчиненных. Ладно, завтра он им всем покажет, что такое настоящий президент.

Конец первой части.