Бабочкой на свечу

      Сашка готовился к своему первому появлению в «Зималетто» в должности президента, как на прием к английской королеве. По дороге заехал в салон красоты, сделал укладку и маникюр, затем остановил машину у «TABACCOS», зашел в него, перед зеркалом «примерил» несколько различных курительных трубок, понял, что с Lorenzo выглядит наиболее респектабельно и купил ее. Табак покупать не стал, курить он все равно не курил, а деньги хороший табак стоил большие. Въехав на стоянку подземного гаража, вышел из машины, ключи отдал Потапкину, чтобы тот машину припарковал и подумал: — С завтрашнего дня буду ездить с шофером. Подъезжать к центральному входу и пусть тот дверцу открывает, а потом сам паркует автомобиль.       Конечно, ведь это же самое главное в работе президента — респектабельно выглядеть, да ездить с шофером! Ну, и еще маникюр с трубкой курительной страсть, как важны!       — Клочкова, сделай мне кофе. Без молока и с двумя кусочками сахара. И принеси в кабинет, блокнот не забудь, — сказал Сашка, проходя приемную теперь уже своего кабинета.       Викуля появилась в дверях минут через пять. С кофе и без блокнота. Сашка оглядел ее с ног до головы, остался доволен внешним видом секретарши. Однако то, что она дура, Воропаева не устраивало. Оно и понятно двух идиотов на таком небольшом отрезке пространства было слишком много. Он думал всего пару секунд, затем вынес вердикт.       — Виктория, как секретарша ты меня не устраиваешь, через час и двадцать минут освободишь место для Марины, моей секретарши.       — А мне куда? — С ужасом спросила Викуля.       — А у тебя есть выбор. Хочешь, можешь уволиться, хочешь, я тебя в пошивочный цех спущу, будешь швеей мотористкой, а хочешь, занимай каморку Пушкаревой. Многого от тебя не потребуется, если мне очень уж приспичит, ублажишь меня. Мы в каморке для этого и диванчик поставим. Донимать я тебя буду не часто. Иногда раз в два дня, иногда два раза в день. Ну, и если какой важный гость придет, так это тоже нужно будет уважить. Будешь хорошей девочкой, зарплату тебе подниму. Иди в бар, выпей кофе, подумай, времени тебе даю два часа. Через два часа придешь с готовым решением. А сейчас пригласи ко мне Ветрова. Все поняла? Ну, иди, чего стоишь?       На негнущихся ногах Виктория вышла из кабинета нового шефа и, как подкошенная, рухнула на диван. Да что он себе позволяет, сутенер проклятый? Сашка давно домогался ее, но чтобы вот так? Как с проституткой? Да еще и под каких-то нужных ему мужиков подкладывать? Это вы, Александр Юрьевич перешли черту. Да, Виктория не кисейная барышня, да, она потеряла счет своим связям. Но всегда это было ее желание, ее выбор, а не проституция. Зря вы так, ох и зря, Сан Юрич, бабы, они существа мстительные, и не дай вам Господь узнать до какой степени! Сашка и не подозревал, что именно в этот момент, когда Виктория сидела на диванчике в президентской приемной ему выносится смертный приговор. Что, когда все бесславно закончится, он не сможет больше появиться ни на одной тусовке, а все порядочные дома, не говоря уже о госслужбе навсегда закроют перед ним свои двери.       Ничего этого Саша пока не знал, вот и сидел себе, развалившись в президентском кресле, смотрел в папку, стащенную у Жданова, ждал Ветрова и пытался хоть что-нибудь понять в Катюшином антикризисном плане.       — Доброе утро, Александр Юрьевич, — сказал Ярослав, входя в кабинет президента, — вызывали?       — Да, Ярослав, вызывал! Вот, посмотри, — Сашка метнул папку через стол, нарочно метнул чуть сильнее, чем требовалось. Папка пролетела стол, упала на пол и Ярославу пришлось за ней нагибаться. Оба поняли, что это значит. Александр хотел проверить реакцию Ветрова на унижение, а тот, не менее амбициозный, чем Воропаев, вспыхнул, но безмолвно подчинился.       Ай-я-яй! Александр Юрьевич, да неужто вам никто так и не объяснил, что не след людей без нужды унижать. Люди они ведь форму любую принять могут, а что внутри происходит, поди разбери. И не такие согнутые спины распрямлялись и отдача была тяжела. Но Ветров долго ждать мести не стал. Отомстил сразу. Мельком взглянув на Катюшин план и молниеносно поняв, что это спасение и для фирмы и для этого тугодума Воропаева, он сказал:       — Александр Юрьевич, что-то тут все больно мудрено. Так сразу и не разобрать. Я возьму эти бумаги к себе, посижу с ними часик, другой, а потом доложу Вам все обстоятельно, — с этими словами Ветров покинул кабинет президента. Пошел к себе, сделал копию со всей папки. Копию спрятал, а из папки изъял всего два листка, благо листы были не пронумерованы, порвал их и выбросил. — Ну, вот и все, Александр Юрьевич, теперь никто и никогда не поймет всей ценности этого гениального плана, просто не сможет его расшифровать. Ай да Пушкарева, ну, молодец!

***

      С утра Катюша побежала к врачу ортодонту. Честно говоря ее брекеты уже давно можно было снимать, да все как-то руки не доходили. Только освободилась и засияла белоснежной улыбкой, как позвонил Андрей. Они вчера решили соблюсти правила приличия и Катюша осталась дома. Андрей велел ей только брекеты с утра снять, и больше ничем не заморачиваться. А она и не заморачивалась. Какая разница в чем и как они будут расписываться, главное, что уже сегодня она переедет к Андрюше и больше никогда с ним не расстанется.       — Доброе утро, Андрюшенька. А я уже сияю улыбкой.       — Вот и хорошо, солнышко. Я уже подъезжаю, бери маму и я отвезу вас в салон к Игорьку. Платье тебе привезу туда же, но попозже. В четыре часа у нас регистрация. Свидетелями будут Малиновский и твой Зорькин, — он засмеялся, — ну, а если будут требовать девушку-свидетеля, скажем, что Зорькин и есть девушка Малины.       Катя тоже захохотала, потом погрустнела, — Андрюша, а твои родители знают?       — Да, Катенька.       — А они будут?       — Нет, солнышко. Но это же не испортит нам наш самый счастливый день, правда?       Хорошо, что Андрей ее не видел сейчас, слезы покатились из глаз Катюши. Это все же очень трудно, выходить замуж, когда родители жениха так не хотят ее, что даже на свадьбу единственного сына не придут. Катя смахнула слезинку, — Правда, Андрюшенька. Я уже подхожу к дому. Зайду за мамой и мы будем ждать тебя внизу.       Через час Катенька уже сидела в кресле стилиста, еще через час Андрюша привез ей платье. Игорь потребовал, чтобы Андрей ушел и не маячил им всем глаза.       — Жених не должен видеть невесту, когда она наряжается. Иди отсюда. Жди Катюшу у ЗАГСа, только смотри внимательно, чтобы не пропустить. Ты ее и не узнаешь. Ладно, даю подсказку, наш салон отправит ее к месту бракосочетания на белом лимузине. Все, уходи.       Когда в без пятнадцати четыре к Дворцу Бракосочетания № 1 подъехал белый лимузин, Андрей, Валерий Сергеевич, Колька, Малина и Светлана Марковна уже ждали его. Андрюха рассказал, какую машину нужно ждать, ну вот они ее и ждали. Елена Александровна вышла из лимузина первой и Андрюшка бросился к машине, чтобы помочь Кате выйти.       Анафилактический шок, вот пожалуй наиболее точное определение состояния увидевших невесту гостей. Никто из них и представить себе не мог, что вот эта красавица и есть очкастая уродина-секретарша.       — Ты куда Катюху дел, — первым опомнился Ромка, — что здесь вообще происходит? Где твоя невеста?       — Я говорил тебе, что ты еще мне завидовать будешь, дружище? Знакомься, моя невеста Екатерина Валерьевна Пушкарева, через десять минут Жданова. Валерий Сергеевич, передаю ее вам с рук на руки. Вы должны будете подвести ее ко мне в зале торжеств. Я ее там у Вас заберу и больше уже никуда не отпущу. Смотрите за ней хорошенько. Не отпускайте от себя.       Андрюша со свидетелями, бабушкой и Еленой Александровной пошли в регистрационный зал, а Кате вдруг стало очень неуютно. Она и сама понять не могла, откуда взялось это щемящее душу чувство опасности. Но оно не проходило, а только нарастало.       — Папа, пойдем внутрь, что-то я замерзла, — попросила Катюша.