Свадьба
28 декабря 2015 г., 19:29
Едва Катя под руку с отцом вошли в регистрационный зал, как их окружили репортеры и фотографы.
— Скажите, Катерина Валерьевна, вы беременны?
— Нет, с чего вы взяли?
— А иначе как объяснить, что один из самых видных женихов Москвы берет в жены уродину-секретаршу? — тут он оторвал взгляд от бумажки по которой читал вопросы, посмотрел на красавицу-невесту и пробормотал, — извините.
Андрей протиснулся к Катюше обнял ее за плечи, вовремя, надо сказать, обнял, она уже была готова грохнуться в обморок, поднял свободную руку, успокаивая журналистов.
— Господа, во-первых, мы планировали тихое и скромное бракосочетание, без прессы и шума, поэтому, сразу же после моего заявления, вы покинете зал, иначе мне придется обратиться к охране, и вас просто выведут. Во-вторых, я женюсь на самой прекрасной, самой доброй, самой лучшей женщине на планете. А знаете почему я на ней женюсь? Потому, что люблю ее. Люблю больше жизни. А теперь покиньте, пожалуйста, зал.
— Погодите покидать зал, дядьки и тётьки, все самое интересное только начинается, — раздался звонкий голос. Все обернулись на него. По проходу шла Кристина Воропаева. Ах, как же эта дамочка любила театральные представления! Вот и сейчас она шла словно Орлеанская Дева, всходящая на эшафот.
— Этот человек, если только его можно назвать человеком, обещал жениться на моей сестре. Он нарушил слово и вот он женится на этой девке. Будьте вы прокляты! Будь проклята ваша свадьба! Пусть только беды одни стучатся в ваши двери! — Фотоаппараты щелкали, камеры снимали, а Кристина входила в раж. Что-то в ее руке отбросило блик, и в следующую секунду она уже лежала на полу, придавленная к нему железной рукой и маленькой сухонькой ножкой, залитая черной жидкостью.
Не повезло Кристине Воропаевой. Двое в этом зале просто не знали, кто такая эта Орлеанская Дева, и какого черта ей делать на эшафоте. Поэтому все, что им оставалось — это пристально смотреть за ненормальной. В тот момент, когда в руке у нее блеснул пузырек с черной жидкостью, Светлана Марковна и Валерий Сергеевич отправили ее отдохнуть — немного полежать на полу. А то, что пузырек, который она хотела опрокинуть на Катю, вылился на нее же, так это они не виноваты. Вот честное слово.
Через десять минут и пресса, вдосталь наснимавшая Воропаеву в самых глупых и нелепых позах, и сама Кристина, были удалены из регистрационного зала. Можно было продолжать церемонию.
Но Катя, как уткнулась в Андрея, так ее и не смогли оторвать от него. Она не плакала, ее била мелкая дрожь. Как заведенная, Катюша твердила одно и тоже, по кругу.
— Андрюшенька, нам не нужно жениться, слышишь? Нельзя нам жениться. Она прокляла нас. Она прокляла нашу свадьбу. Мы будем несчастны, Андрюшенька! Пойдем отсюда. Я не хочу, я боюсь. Без благословения родителей, да еще и с проклятьями.
Кто-то взял Катю сзади за плечи и тихий мужской голос прошептал ей прямо в ухо:
— Почему же без благословения родителей? Разве твои родители не благословили вас?
— Благословили, — чуть слышно прошептала Катя, — зато Андрюшены родители ни знать, ни видеть меня не хотят. Это можно понять. Но это больно.
— Это не так, девочка. Как я могу не благословить сына на женитьбу с женщиной, которой моя мама доверила секреты выпечки ее фирменных эклеров?
Это было уже слишком. Слишком много для одного отрезка времени длиною всего-то в каких-нибудь сорок минут. Ничего лучше не придумав, Катюня начала стекленеть, с ней всегда так случалось в моменты сильнейших душевных потрясений. Слава Богу на сей раз остекленение прошло очень быстро. Она повернулась к говорившему — это был Павел Олегович Жданов собственной персоной. Теперь настала его очередь стекленеть. Вместо ожидаемой страшненькой секретарши, с брекетами и в нелепых очках, перед ним стояла красивая, нежная, хрупкая девушка. А за спиной Павла вскрикнула женщина, да и то сказать, Маргарита, а это была она, тоже не ожидала такой метаморфозы.
— Мама, папа, спасибо, что пришли. А это моя Катя.
Через десять минут все было кончено, из регистрационного зала выходили Ждановы Катерина Валерьевна и Андрей Павлович. Правда сказать, что Катенька выходила, было бы не совсем верно. Ее выносили. Муж. На руках.
Они лежали в постели в доме Жданова, который стал теперь их домом. Им столько нужно было обсудить. Андрей до сих пор не знал, что Катя открыла свое дело, а Катя не знала почему ее самого умного и талантливого мужа сняли с поста президента, ведь она же оставила ему такой хороший спасательный круг. Им нужно было обсудить, что делать дальше и как жить. Им столько нужно было обсудить.
Но у них была еще и задача, помимо разговоров. Их дочка еще была не зачата. А это, согласитесь, самое главное. Разговоры могут подождать, а вот дети ждать не должны. Поэтому не откладывая эту тяжелую, но такую приятную работу в долгий ящик, молодожены именно ею и занялись.
— Я люблю тебя, слышишь, — простонал Андрей, падая всем своим весом на Катюшу и выпуская в жизнь свое продолжение.
***
Сестры напивались, вливали в себя рюмку за рюмкой, а толку было на грош. Не брал алкоголь их нынче. — Они все меня предали. Все Ждановы. «Я люблю тебя, Кирочка, как дочку», — передразнила Кира Маргариту, — а сама пошла на свадьбу! А ты тоже хороша. Кто тебя просил этот бред нести «Этот человек обещал жениться на моей сестре», — передразнила она теперь уже Кристину. — Ты слышала в Светской Хронике теперь во всю смакуют, что Жданов бросил меня и женился на секретарше. Ты хоть понимаешь, что я теперь предмет сплетен и насмешек? — Кирочка, я ведь хотела, как лучше. Думала, что сорвется свадьба. — Кому ты сделала лучше? Я теперь притча во языцех, да и ты тоже. Ладно, Кристиночка, в любом случае спасибо, что попробовала. Сашка на меня злится. За то, что голосовала за Андрея. И алкоголь не берет. И вообще жизнь не удалась. — Кира, а может плюнуть на все? Давай собирайся и уедем недели на две-три на Тибет. Там хорошо, там спокойно. И ты отдохнешь душой, и я. — Никуда я не поеду. Мне нужно решить как дальше жить и что делать. — А я поеду. Вот прямо завтра на самолет и на Тибет улечу. Сестрички постепенно хмелели, успокаивались, и все тревоги дня минувшего отступили, уступив место сну.
