Бабочкой на свечу

Просто лирическое отступление, которое можно и не читать...

      Утром Катя проснулась от одуряющего аромата. Не открывая глаз она попробовала понять, что за ингредиенты составляют этот букет запахов. Кофе и корица — это она поняла сразу, но к ним примешивался еще какой-то почти неуловимый аромат. Что же это? Улыбнувшись, Катюша открыла глаза, так и есть. Она правильно все угадала! Картина, открывшаяся ее взору была сказочно прекрасна. На кровати стоял столик для завтрака в постели. А на нем чашка дымящегося кофе, стакан апельсинового сока и рогалики с корицей. А возле столика лежал букет нежных белых роз, это его запах Катюша вначале не разгадала, оно и понятно, кофе перебивал другие ароматы.       Рядом с цветами новый его рисунок — Катя беременная, месяце на восьмом. Волосы уложены, как вчера, на свадьбе, в прозрачном пеньюаре, одна рука держит розу, другая перебирает волосы стоящего передней на коленях мужчины, обеими руками поддерживающего ее живот, даже со спины было понятно, что мужская фигура — это он, её Андрей. Внизу рисунка была надпись «Ожидание». Нет, он явно занимался не своим делом, он же художник.       Но самое прекрасное в картине этого утра, первого утра Катиной семейной жизни было совсем другое. На их супружеском ложе в ногах у королевы сидел ее Бог. С мощным накачанным торсом, узкими бедрами в облегающих плавках и… с гитарой в руках.       Катюша понимала, что еще с раннего утра он вышел из дому, чтобы купить цветы и рогалики, была страшно благодарна мужу, какое чудесное слово — муж, за внимание. Но гитара в его руках — это было уже слишком, для ее эмоциональной и чувствительной натуры. Глаза защипало.       — Проснулась? Тогда завтракай, а я тебе спою, — и правда запел.

Любовь моя, как я тебя люблю! Особенно когда тебя рисую. Но вдруг в тебе я полюбил другую? Вдруг я придумал красоту твою? Но почему ж к друзьям тебя ревную? И к мрамору ревную и к углю? Вдвойне люблю — когда тебя леплю, втройне — когда я точно зарифмую. Я истинную вижу Красоту. Я вижу то, что существует в жизни, чего не замечает большинство. Я целюсь, как охотник на лету. Ухвачено художнической призмой, божественнее станет божество.*

      Этого Катюша выдержать уже не могла. Бросилась к Андрею, прямо как спала, нагишом. Прижалась к нему. — Спасибо тебе, родной мой. Спасибо за счастье. Ты самый лучший самый, самый, самый. Только можно завтраки буду я готовить? Ну, хоть иногда…       А потом, потом они говорили. И Катя рассказала, что открыла фирму, что там работают Колька и еще папа, и что ей сегодня нужно успеть сделать тысячу звонков, и договориться о встречах. Ведь свадьба ворвалась в ее жизнь, как ураган. И он рассказал о том, что с ним без нее было, о приезде бабушки о совете директоров и о том, что он теперь безработный, и готов идти работать к ней на фирму хоть уборщицей.       Но у Катьки в голове уже зрел вполне ясный и осуществимый план, — Андрюша, а зачем ты рисуешь? Я могу посмотреть все твои работы?       — Я рисую, потому, что не могу не рисовать. Я рисовал всегда. И очень хотел быть художником, или художником-модельером, но из меня растили управленца. А рисунки — это так, для души.

***

      Кира проснулась, когда Кристины и след простыл. На столе лежала записка: «Улетела на Тибет». Вот ненормальная. Кира снова осталась одна, ну не считать же Викторию за подругу, в самом-то деле. Невесело начался первый день ее новой жизни. Жизни без Андрея Жданова…