Бабочкой на свечу

      Сегодня все у них было впервые в жизни. Впервые в жизни Катюша готовила мужу обед, впервые в жизни они сели за свой семейный стол, впервые в жизни они вышли на семейную прогулку, и впервые в жизни Катя отвечала на звонки на их городской телефон. Когда раздался очередной звонок их телефона, Катя уже не задумываясь, сняла трубку.       — Катюша, мы с бабушкой можем сейчас прийти к вам? Не помешаем? Очень нужно поговорить о «Зималетто».       — Павел Олегович, вы всегда можете к нам прийти — это дом Вашего сына. А вот про остальное… я сейчас дам трубку Андрею, поговорите с ним. Хорошо? Андрюша, тебя к телефону. Папа.       — Да, пап, слушаю тебя.       — Андрей, мы с бабушкой можем сейчас прийти к вам? Понимаю, что медовый месяц и вам не до проблем, но дело не терпит отлагательства.       — Папа, а что случилось?       — В компании не все в порядке.       — А я тут при чем? Ты, вроде бы голосовал за Сашку, а меня отстранили. Я, папа, больше не работаю у вас в «Зималетто».       — Андрей, не время для обид.       — А я не обижаюсь. Я просто больше не работаю. Я вообще хочу стать художником. Мне всю жизнь запрещали быть самим собой. Сегодня я понял, что я хочу быть собой и делать только то, что мне нравится делать, — Андрей сказал это, конечно же, от обиды, но произнеся вслух то, о чем он себе и думать-то запрещал, Жданов вдруг ясно понял, он, действительно, хочет только одного — рисовать, — Пап, вот Катьке, ей интересны все эти цифры, планы, просчеты, расчеты. Ей интересно придумывать, как можно вывести компанию из кризиса. А мне нет. Мне не интересно, папа. А в гости ты можешь прийти в любую секунду. Мы оба будем рады.       — Андрюшка, я все слышала и да, мальчик мой, я согласна с тобой, хочешь быть художником — будь им. Но только после того, как «Зималетто» выйдет из кризиса. А на папу не обижайся, это я, интриганка, посоветовала ему проголосовать за Воропаева. В общем накрывайте-ка детки на стол, собирайте военный совет. Мы с папой будем через полтора часа, как раз к ужину и подоспеем, — и, не слушая никаких возражений, бабушка положила трубку. Значит у них сегодня впервые будут и их гости.       Катя заволновалась, очень уж ей хотелось хорошо принять гостей, скоренько написала и вручила Андрею список продуктов, — Только, пожалуйста, постарайся все быстро купить, а я пока всю подготовительную работу сделаю.       И правда, пока Андрюша пришел, у Катюхи уже и тесто* было готово, а к приходу Павла Олеговича со Светланой Марковной уже был и стол накрыт. К ужину у Катюни были сегодня только пироги, зато какие! И с капустой, и с мясом, и с грибами, луком и яйцом. А на десерт шарлотка с яблоками и клубникой.       — Глянь, Павлуша, — оглядев стол, сказала бабушка, — вот какую жену я твоему сыну сосватала. А? Твоя-то, небось в жизни никогда так тебя не кормила, а Катюша за полтора часа управилась, — и осеклась под осуждающим взглядом Андрея, — ну, ладно, ладно, не права я, непедагогично поступаю.       Разговор начали прямо во время ужина. Начала его Светлана Марковна, когда было нужно, эта мудрая, хоть и не очень образованная женщина могла доказать постулат о том, что и кухарка способна руководить государством.       — Андрюша, это я посоветовала Павлуше проголосовать за Саньку. И вот почему. То, что этот упырь-кузнечик не просто так собирает совет директоров было ясно изначально. Все у него прикупленные были. И то, что тебя задвинут, а то и изгонят, как бы Павлик не проголосовал, ясно было тоже. Кирочка-деточка, — тут бабуля такую физиономию скорчила, что все покатились со смеху, — быстренько это поняла и проголосовала за Андрюшку, вроде, как она на его стороне, я посоветовала Пашеньке сделать тот же трюк, только с Санькой. Пусть хоть под присмотром будет да фирму не сможет распродать. Пашка-то рядом и Санька считает, что он на его стороне. А теперь пусть Павлуша расскажет суть дела.       Жданов, почему-то разговор начал с обращения к Кате, а не к сыну, — Катя, думаю, что вы, — тут он несколько смутился, — слушайте, Катерина, Валерьевна, вы теперь вроде мне дочкой стали, можно я перейду на «ты», а то как-то не очень хорошо, когда отец дочке «выкает».       Катюха зарделась, засмущалась, хотя рада была безмерно, Павел Олегович принял ее, как жену своего сына, принял! — Конечно, можно, мне будет очень приятно если вы меня будете называть, как свою дочку называли бы.       — Так вот, Катюша, думаю, что ты быстрее можешь помочь в сложившейся ситуации разобраться, — Катя сделала протестующий жест, она никому не позволит обижать ее мужа, даже его родителям, но Павел Олегович примирительно положил свою руку на руку Катеньки, — ты не дослушала, никто твоего благоверного не задвигает и обижать не собирается. Дело в том, что даже если мир сейчас перевернется, Воропаев не допустит Андрея в компанию. А дела там плохи. Коллекция не выйдет не только в срок, коллекция вообще может не выйти. Нет денег на закупку ни тканей, ни фурнитуры, ни на презентацию. Но это не самое страшное. Самое страшное, что этот умник сможет сейчас провести решение о выбросе акций в свободную продажу. Понимаешь, что это значит?       — Что из закрытой, семейной компании «Зималетто» станет общественной уборной. А скупить акции, выброшенные в свободную продажу у Вас средств нет?       Андрюша балдел. Несмотря на серьезность положения, он балдел, и ничего с этим поделать не мог. Как все было тепло, по-домашнему, беседа за круглым столом; бабушка и папа внимающие его умнице, красавице жене; гордость за Катьку — вон, как быстренько ухватила суть… есть от чего побалдеть. Не в силах больше вынести, Андрей взял карандаш, альбом и стал делать какие-то наброски. И, впервые в жизни, отец его не одернул, не сказал, что он занимается ерундой, когда решаются серьезные вопросы. Отец продолжал разговор с Катюшей.       — Да, Катенька, именно так, денег на то, чтобы скупить акции у нас нет.       — Но я же оставила антикризисный план. Александр Юрьевич его не нашел, что ли?       — Какой план? — в голосе Павла Олеговича прозвучали нотки разочарования. Если Катя способна только на ту белиберду, которую ему показывал Сашка, то дело плохо.       — Подождите секундочку, — Катюша вышла в кабинет и вернулась с папкой в руках, — вот посмотрите.       Павел открыл папку, и несколько минут внимательно ее просматривал, перелистывая страницы, Катя пока заварила свежий чай, ей жалко было времени на созерцание занятого делом Жданова-старшего. Неожиданно даже для себя, Павел расхохотался.       — Ну, Сашка, ну, аферист! Хотел бы додуматься до такого, так не додумался бы. Вы представляете, что он сделал? Когда я его спросил, что он думает делать дальше, он показал мне этот план, а когда я сказал, что это сущая ерунда, он тут же мне ответил, что это план, который оставил ему ты, Андрюша. Но вся соль в том, что план он мне предъявил без двух ключевых листков, этого и этого, — Павел показал Кате какие именно листы были изъяты. Действительно, получалась полная ерунда. — Катенька, это гениальный план. Ты умница. Да, сынуля, повезло тебе с женой.       — Еще бы не повезло, — вклинилась Светлана Марковна, — я сама ему невесту выбирала, — Андрей поцеловал бабушке руку, что-то на ухо шепнул и она стукнула его по лбу, — замолчь, охальник! Давайте решать, что делать дальше будем. Это сейчас самое главное.       — Я предлагаю пригласить на наш военный совет в Филях еще трех человек. Решение у меня, кажется, уже есть, но мне необходимо, чтобы оно было принято единогласно. И чтобы ни у кого подозрений в моей порядочности не возникло, и чтобы никто не подумал, что я предлагаю это решение из карьерных соображений, — сказала Катя, — мне хотелось бы видеть здесь Маргариту Рудольфовну, Малиновского и... Кольку, моего друга и компаньона. Возражений нет? Тогда Вы, Павел Олегович, звоните жене, ты Андрей — Малиновскому, а я позвоню Кольке.       — Как тебе это нравится, па? Построила нас на раз-два! — гордо сказал Андрей Павлович Жданов!