Бабочкой на свечу

      Через час после описываемых событий, примерно к десяти вечера, военный совет приступил ко второй своей части уже полным составом. Хорошо, что Катюша наготовила немало, хватило и на вновь прибывших. Только чай приходилось все время свеженький заваривать. Это ответственное дело было поручено главе семьи, Андрей был знатным титестером, ну, или чайным сомелье, это уж кому как удобнее называть, но об этом я, кажется, уже говорила.       Чуть подробнее хочется остановиться на появлении в доме Маргариты. Потому что приход Малиновского ознаменовался всего одним событием — Роман потребовал виски, в чем ему было отказано потому, что нужно было решать важный вопрос. Ну, а приход Зорькина и вовсе ничем не ознаменовался, Колькина любовь к пирогам победила его природную застенчивость и, посмущавшись секунд десять для блезиру, он приступил к их поеданию.       С Маргаритой же все было сложнее. Намного сложнее. И ехать к сыну с невесткой ей не хотелось, и общаться с новоявленной родственницей тоже желания большого не было, да и видеть сына под каблуком у бывшей секретарши было бы невыносимо. А самое главное… самое главное, что не смотря на то, что Маргарите было стыдно и перед мужем, и перед свекровью, и перед сыном за свой трюк с инфарктом, она и сейчас считала, что сын совершил самую главную ошибку в жизни, женившись на этой странной девочке, что Кира была идеальной партией ее Андрюше.       А посему Маргарита Рудольфовна заранее избрала линию поведения безучастного наблюдателя, вынужденного волей обстоятельств смириться с неизбежным злом и унижением. От чая и пирогов она отказалась, от шарлотки тоже, заявив, что женщины, которые себя уважают и следят за собой в это время суток все, что могут себе позволить — это стакан воды.       — Ритка, ты это, дерьмо из-под носа-то вытри, ходишь тут, будто тебе воняет. Угощают, садись к столу, не хочешь есть, не ешь, а злословить и бить тарелки я тебе тут не дам, — отведя невестку в сторону, тихо сказала бабуля, — еще одна твоя выходка, не посмотрю, что чужие люди здесь, так получишь, мало не покажется, — и громко, да окружающих, — ну, коли живот болит, тогда ладно, тогда можешь и не есть. Павлуша, давай в двух словах о ситуации на фирме обскажи. Все тут умные собрались, коротенько расскажешь, они и поймут. А уж потом Катюша расскажет, что она придумала.       Так и поступили, вначале Павел Олегович всех в курс дела ввел. Кто его поразил, так это Колька. Вопросы задавал толковые, прямо в самую суть вникал. Потом Катенька попросила несколько минут паузы, подсела к Зорькину достала калькулятор заговорила с другом на никому непонятном, кроме этих двух экономистов-гениев языке цифр и каких-то терминов. Удивительно, как они понимали друг друга, не говоря практически ни слова на общедоступном языке?       — Одобряешь? — спросила Катя Зорькина.       — Катька, ты гений. Конечно одобряю! И я сумею это сделать.       — Прошу прощения, что мы позволили себе разговор между собой, но мне необходимо было обсудить свой план с профессионалом. Теперь к сути. Прежде всего мне понадобится ваше доверие. Если хоть кто-то усомнится, мы от этого плана отказываемся.       — Катька, ну хватит уже тянуть кота за хвост, — взмолился Андрей.       — Хорошо, перехожу к сути. Павел Олегович, вы не могли бы написать как распределены акции. У кого сколько. Понимаю, что это закрытая информация, но нам без нее не обойтись. — Павел быстро выполнил Катину просьбу. Она взяла листок, посмотрела на него, что-то в уме посчитала и улыбнулась. — Все лучше, чем я предполагала. Пять процентов Светланы Марковны это просто бесценная помощь моему плану. Прежде всего мы должны будем сходить к нотариусу. Подождите, не перебивайте. Нам необходимо будет подписать два документа, — Катя сделала паузу, набрала в грудь побольше воздуха и продолжила, — Павел Олегович, Вы уверены, что Андрею не дадут вернуться на должность президента?       — Абсолютно.       — А может Вы все-таки сами вернетесь?       — Катенька, я не могу. Не спрашивай почему, просто не могу и все.       — Мама, — сказала вдруг Марго, — мы не хотели говорить никому и ничего, чтобы не расстраивать Вас. Но теперь, как я понимаю, лучше обо всем на чистоту.       — Марго! — предостерегающе сказал Павел. Но она продолжила, — Паше нужно ехать в Германию, ему операция предстоит. Ничего страшного, как заверили нас врачи, но делать ее нужно не через полгода, а сейчас. И давайте продолжим разговор по теме. Потом о Паше поговорим. А то, если решения не найдется, никуда он не поедет, знаю я его. А потом может быть и поздно.       Всего каких-то двадцати минут хватило, чтобы Маргарита Рудольфовна забыла, что светские львицы не едят после шести часов вечера, что сыну не подходит жена-секретарша. Как же, не подходит, вот как тепло у них в доме, как уютно и комфортно, как вкусно. Да, черт побери, ее невестка очень вкусно готовит. При этом она не курица, не размазня в домашнем халате, вон как Паша ее слушает, каждое слово ловит. А Андрей? Да она никогда прежде не видела, что бы его глаза сияли таким счастьем! Видно права была ее старая мудрая свекровь, когда в день Андрюшкиной свадьбы напомнила Маргарите кое-что из ее прошлого и заставила на свадьбу пойти. Что напомнила? О том разговор еще впереди будет.       — Ну, раз выбора другого нет, значит президентом придется стать мне.       На какое-то мгновение кухне повисла абсолютная тишина, а потом заговорили все разом. Зорькин кричал, что они так не договаривались, что у них своя фирма есть, и Катя несет за нее ответственность. Андрей кружил Катю по кухне и орал, что его жена самая умная женщина в мире. Светлана Марковна говорила, что это Соломоново решение. Малиновский каким-то нехорошим словом вспомнил мать, но было непонятно, он «за» или «против». И только Павел с Маргаритой молчали, обдумывая услышанное.       — Андрей! Поставь меня на место и дай мне закончить то, что я собиралась сказать. Пожалуйста. Итак, раз выбора другого нет, предлагаю на пост президента свою кандидатуру. Только дайте мне закончить, не перебивайте, ладно? Нам нужно будет у нотариуса подписать два важных документа. Один завтрашним числом, один послезавтрашним. Но подписывать мы их будем одновременно. Вернее послезавтрашний я подпишу чуть раньше, чем вы завтрашний.       — Девочка, пощади старуху. Завтрашний, послезавтрашний… у меня голова идет кругом. Проще можешь говорить?       — Могу! Завтра у нотариуса я подпишу отказ от всех своих акций компании «Зималетто» в пользу их нынешних владельцев, послезавтрашним числом.       — А откуда у тебя акции? — Начал было говорить Малиновский и осекся — ни фига себе комбинация!       — Совершенно верно, — улыбнулась Катюша, — а завтра вы передаете все свои акции мне. Я созываю совет директоров, как держатель контрольного пакета акций я буду иметь на это право. И у нас получается следующая выкладка: вы все лишаетесь акций, но вы все члены совета директоров, кроме Светланы Марковны, поэтому ее акции мы трогать не будем, она не член совета, но акционер. Кольке тоже придется подарить несколько процентов, и от тоже заранее напишет отказную. И тогда голоса у нас делятся поровну пять к пяти, но у меня контрольный пакет акций и план по выведению компании из кризиса. Насколько я понимаю, Александр Юрьевич успел наломать дров. И, насколько я успела узнать Милко Вукановича, за обещание хороших тканей, он сразу перейдет на нашу сторону. Насколько я успела узнать Георгия Юрьевича, он, как только поймет в какую сторону дует ветер, тоже сразу же примкнет к большинству. Таким образом перевес голосов у нас.       Никто даже возразить ничего не сможет, вы же не продаете акции, что запрещено уставом, вы их просто дарите новому члену семьи. Вот и весь план. Повторяю, к нему мы сможем приступить только при единогласном решении и абсолютном доверии. Что скажете?       Павел Олегович встал, подошел к сыну, обнял его. — Ты прости, сынок, что мы с мамой сразу тебе не поверили. Эта девочка никогда ничего ни у кого украсть не могла, прости, что я все проверил, расспросив женсовет. Не надо было этого делать. Достаточно было сейчас ее послушать. Катенька, тебе бы в армию, фронтами руководить, операции придумывать. Ну и голова! Я — «за» твой план! Кто со мной? Поднимите руки.       План был принят единогласно.       Если бы Александр Юрьевич Воропаев мог хотя бы на секундочку предположить к чему его приведет такой бессмысленный и глупый поступок, как швыряние на пол антикризисного плана и унижение Ветрова, он бы этот план сам, в зубах Ярославу приволок.       А пока все расходились по домам. Но еще до того произошло два маленьких, но очень значительных события. О них я вам расскажу чуточку позже.