Бабочкой на свечу

      Прежде, чем гости разошлись случилось еще два маленьких, но очень важных события. Вначале всех удивила Маргарита. Когда возбуждение после обсуждения Катиного плана спало, когда каждому была отведена его роль. Наконец, когда Катя рассказала какую роль в этом плане она отводит Зорькину, а роль, надо сказать, была не эпизодическая, заглавная была роль, Марго вдруг сказала:       — Андрюша, прости ты меня, и Вы, Катерина, тоже простите. Я не буду кривить душой и говорить о своем безумном счастье видеть Вас своей невесткой. Но и предубеждения у меня уже нет. Честно. Давайте попробуем, как-то построить отношения, раз уж мы одна семья.       — Маргарита Рудольфовна, — начала Катя и Андрей почувствовал, что она сейчас заплачет. Обидно, когда тебе говорят, что не в восторге от того, что ты член семьи. Но ведь Катюша совсем не знала его мать и не подозревала, что Марго наступила сейчас себе на горло, чтобы сделать шаг к примирению. Поэтому он поспешил прийти обеим на выручку.       — Спасибо, мама. Ты еще поймешь, как нам всем повезло, что Катюша стала членом нашей семьи. Тебе еще все твои подруги завидовать будут. Вот увидишь. А мы с Катей всегда готовы пойти навстречу, — Андрей обнял жену за талию и в этот момент чуть крепче сжал ее, словно говоря, что все объяснит потом. И Катя поняла, улыбнулась, сказала: — Давайте попробуем.       Следом за Маргаритой Рудольфовной и бабушка поспешила с сюрпризом.       — Катенька, очень прошу тебя, выбрось ты это «Светлана Марковна», зови меня бабушкой, как в детстве. Договорились? — Катя кивнула, — Ну вот что мои дорогие, я еще хочу предложить одну комбинацию. Раз вы теперь целыми днями на работе будете, хочу попроситься к вам на постой, ненадолго, пока компания из кризиса выйдет, да пока Паша из Германии не приедет. Я же одна с ума там сойду от беспокойства.       Катя все поняла и Павел все понял, а больше никто и ничего. Светлана Марковна просто хотела помочь Катюше с Андреем, по хозяйству там или чтобы было кому в жилетку поплакаться, а чтобы они не чувствовали себя обязанными ей, сказала, что это ей плохо будет одной.       — Конечно, бабушка, оставайтесь, мы только рады будем. Да, Андрюша?       Андрей замешкался, а Светлана Марковна подмигнула ему, не боись, мол, внучок, я тоже когда-то молодой была. По ночам крепко сплю, творите, что хотите.

***

Компания «Зималетто». Утро того же дня. За одиннадцать часов до описываемых ранее событий.

      Сашка открыл дверь в каморку Пушкаревой злой, как черт. Ничего у него не получалось с этим президентством. Где деньги брать на ткани он понятия не имел, как зарплату людям платить, ему тоже было неведомо. Что-то нужно было срочно придумать. А что… в голову не шло. Сейчас ему нужно было одно, успокоиться и снять напряжение. Была бы тут Пушкарева, она придумала бы, как выйти из сложившейся ситуации. Но тут только Виктория, так что пусть она и снимает с Сашки злость и напряжение, раз не способна больше ни на что.       Вика раскладывала на компьютере пасьянс, а он упорно не хотел складываться. Столько унижений, сколько она вытерпела за последние два дня, ей за всю прошлую жизнь терпеть не приходилось. Вчера, когда Сашка удовлетворялся, используя ее, как резиновую куклу, такая волна ненависти поднялась из самых глубин ее души, что она всерьез искала взглядом ножницы, чтобы всадить их ему в самый кадык. Бог уберег, не нашла Виктория ножниц. Но сегодня она положит этому конец. Раз и навсегда. И плевать, что при этом пострадает ее репутация. Сколько они могут издеваться над ней, что братец, что сестричка. Сегодня она поставит жирную точку на их репутации, а может и на их свободе. У нее нет будущего? Что же и у них его не будет.       — Виктория, ты что думаешь, что я оставил тебя в компании, чтобы ты дурака валяла? Хватит кофе пить. Мне нужно напряжение снять. Раздевайся. Что стоишь? Быстро раздевайся.       — Нет, Саша.       — Что значит нет? Я же тебе сказал, мне надо напряжение снять. Ты здесь работаешь моей наложницей. Так или нет? Или ты забыла об этом?       — Нет, Саша!       Сашка подошел к Вике посмотрел ей в глаза и сказал зло и жестко, цедя каждое слово сквозь зубы.       — Я… сказал… раздевайся… быстро!       Вика поспешно стала снимать с себя кофточку, бюстгальтер и трусы, Сашка, как правило большего не требовал. Увидев, что он сломал сопротивление, Воропаев подошел к Виктории вплотную, приказал: — Садись на стол, — она села и Сашка рукой толкнул ее в плечо, сильно толкнул. Вика упала спиной на стол, было очень больно, потому, что на столе стоял стаканчик с карандашами. Она хотела закричать, но Сашка закрыл ей рот левой рукой. Правой же он лихорадочно расстегивал ремень, затем ширинку брюк и спускал трусы на которых был рисунок в виде веселых розовых слоников. Освободив себя от лишней для него сейчас одежды Саша и утруждаться не стал, чтобы хоть как-то подготовить свою наложницу, просто ввел свой возбужденный член в ее лоно резко и сразу до самого корня.       Вика знала, что самое страшное, самое противное уже позади. Сейчас он завершит свои фрикции максимум минуты за три, потом кончит, даже не спрашивая у нее не опасно ли внутрь, потом будет еще один противный момент, когда он достанет свое хозяйство, вытрет его о её юбку, погладит Вику по щеке, скажет: — Вот видишь, какая ты умница, — оденется и уйдет. И тогда наступит ему конец. Полный и окончательный.       Все происходило именно так, как Вика и думала. Сашка вышел удовлетворенный, закрыл за собой дверь в каморку. К горлу подступила тошнота. «Не сейчас, — думала Вика, — не сейчас! Сейчас нужно выполнить то, что я задумала». Усилием воли она подавила тошноту, оделась, подошла к книжной полке, раздвинула папки с документами и выключила камеру. Убрала звук, просмотрела запись.       — Этого вполне достаточно, — сказала она почти беззвучно. Положила камеру в сумку, достала оттуда малюсенький диктофон и пошла в кабинет подруги, Киры Юрьевны Воропаевой…

***

      Шла обычная планерка на которой президент с крутой трубкой в зубах давал нагоняй своим подчиненным.       — Коллекция не готова. Милко, долго нам еще ждать?       — Сашенька! Скажи мне ты нОрмальный? Из чЕго, из чЕго, я могу шить коллекцию? Из бумагИ, из целОфана? Из чЕго? Где мОи ткани?       — На складе что, совсем тканей нет? Даже на образцы? Шей из того, что есть.       — Сашенька! Ты дурак, Сашенька! Ты ничЕго не понимаешь в нашЕй работЕ. Шить надо из тОго, из чЕго надо, а не из тОго, что на складЕ есть.       — Кира, — Сашка резко перевел разговор на другую тему, выслушивать публично, что он дурак, ему вовсе не улыбалось, да еще при других подчиненных, — что у нас с продажами предыдущей коллекции.       Кире очень хотелось сказать брату, что он полный болван, что он разваливает компанию на которую отец положил столько лет жизни, что в любой отрасли есть своя специфика и лезть руководить домом моды не отличая шифон от шерсти — это безумие. И что скоро, просто невероятно скоро они обанкротятся. И что все было ошибкой, начиная от травли Пушкаревой и заканчивая Сашкиным президентством. И что нельзя продать продукцию, которой просто физически нет в магазинах и которая уже распродана.       Кире очень хотелось сказать это все, но она не могла выдавить из себя ни слова. Разговор с Клочковой забрал ее последние силы. Виктория провоцировала, угрожала, шантажировала. Требовала крупную сумму денег за молчание и ушла из ее кабинета недобро посмотрев на подругу. Кира просто физически чувствовала, как над ней и над ее братом сгущаются грозовые тучи.       — Саша, отвези меня домой, — неожиданно для всех попросила она, — я очень неважно себя чувствую. И еще нам нужно поговорить наедине.