Бабочкой на свечу

      Никто не работал, все обсуждали последнюю новость, перешептывались. Воропаев, выйдя из лифта, почувствовал себя очень неуютно, потому что наступила гробовая тишина и стало понятно, что именно о нем только что говорили, да и взгляды у женщин были недобрые, настороженные. Особенно Сашке не понравилось, как на него посмотрела Ольга Вячеславовна, с брезгливостью какой-то.       В приемной Марины, его секретарши, не было. Это вообще было невероятно. Марина всегда, как часы приходила за пятнадцать минут до начала работы. Сашке захотелось кофе, может Вика пришла, так пусть хоть в бар за кофе сходит, а то сидит целыми днями ничего не делает. Он покричал: — Вика, Викуля! — ответа не было, значит опаздывает, впрочем как всегда. Нажал кнопку селектора.       — Тропинкина.       — Да, Александр Юрьевич.       — Организуй мне кофе, без молока, с двумя кусочками сахара.       — Это не входит в мои служебные обязанности.       — Что? Что ты сказала? Ты уволена, — взревел Сашка и услышал в ответ: — Лучше быть уволенной, чем изнасилованной, — он икнул, весь как-то сжался, потом пружиной вскочил и открыл дверь каморки. На идеально чистом столе Виктории не было ничего, кроме компьютера и одного листка бумаги. Воропаев взял этот листок, прочел написанное и побелел, как этот лист бумаги. «Кира была права, я должен был вчера поехать к Виктории. Извиняться, платить деньги, делать все, что угодно, хоть жениться обещать. Теперь все кончено.» — подумал Сашка, аккуратно закрыл дверцы каморки, сел за свой стол и включил компьютер. Быстро ввел в поисковик адрес, заглядывая в лист, оставленный Викторией, нажал Enter и начал сползать со стула. Звук был громкий, возможно и в приемной слышался демонстрируемый на YouTube ролик: «Ты что думаешь, что я оставил тебя в компании, чтобы ты дурака валяла? Хватит кофе пить. Мне нужно напряжение снять. Раздевайся. Что стоишь? Быстро раздевайся. — Нет, Саша. — Что значит нет? Я же тебе сказал, мне надо напряжение снять. Ты здесь работаешь моей наложницей. Так или нет? Или ты забыла об этом? — Нет, Саша! — Я… сказал… раздевайся… быстро!»       Над роликом поработали, там, где было имя Виктории, раздавалось протяжное «пи…», и лицо ее было закрыто черным малевическим квадратом. Зато Сашку было очень хорошо видно, во всех мелких деталях и подробностях. Это был крах. Конец карьере, конец всему. Нужно было срочно ехать к Викусе, умолять ее снять ролик с YouTube, но раздался звонок. Воропаев не привык сам отвечать на звонки, но сегодня Марина отсутствовала, и он теперь понимал почему. Пришлось брать трубку самому.       — Алло.       — Саша? Это Павел Олегович. Назначь совет директоров на одиннадцать, пожалуйста.       Началось, подумал Сашка и, по свойственной всем трусам манере, решил перейти в наступление. — С какой стати я должен собирать совет директоров? Мы, кажется, назначили на прошлом заседании следующую дату совета. Изменить ее может лишь…       — Держатель контрольного пакета, — закончил за него Жданов-старший, — ты прав, мой мальчик. Но все дело в том, что именно держатель контрольного пакета акций и требует созыва совета директоров.       — Но у нас нет такого! У нас все акции распределены поровну.       — И снова ты прав, именно так и было до сегодняшнего дня. А сегодня Андрей, я и Маргарита Рудольфовна подарили свои акции Ждановой Екатерине Валерьевне. Так что человек, держащий в своих руках контрольный пакет, у нас есть. И она требует созыва совета директоров. Саша, в одиннадцать ноль-ноль.       — Зачем ей это нужно? — едва слышно прошептал Воропаев.       — Не знаю, но знаю, что это ее право.       — Она хочет посадить Андрея в кресло президента! Я этого не допущу! Слышите, не допущу никогда!       — Ты не в том положении, мой мальчик, чтобы диктовать условия, — сказал Павел и положил трубку.       «Знают! Значит уже знают о Вике, — мелькнуло у Сашки в голове. — Нужно бежать и как можно дальше. И пусть пересылают мне выплаты по дивидендам». Но и этого сделать ему, увы, не удалось. Вика не позволила. В кабинет без стука вошли двое, представились, и уже через полчаса Александр Юрьевич Воропаев поставил свою красивую президентскую роспись на «подписке о не выезде». А что было делать? В противном случае его могли прямо сейчас и увести, под белы ручки.       Сашке было предъявлено три пункта обвинения. Три! Не забыла Викуся и о бумажнике, подброшенном нынешней владелице контрольного пакета акций, и о, и это самое страшное, таблетках, которые он передал Вике для того, чтобы разговорить Малиновского. И что теперь делать с этим всем, он не знал. Нужно было срочно поговорить с Кирой, но ее телефон не отвечал и на работе ее тоже не было.

***

      Без пятнадцати одиннадцать из лифта на двенадцатом этаже вышли: Павел Олегович, Маргарита Рудольфовна, Андрей Павлович, какая-то красивая и стильно одетая девушка, странная старушка и еще один молодой человек непрезентабельной внешности и плохо одетый. Маша Тропинкина завизжала.       — Павел Олегович, Маргарита Рудольфовна, Андрей Павлович, как я рада вас всех видеть, — Маша по очереди бросалась ко всем троим с объятиями. Потом задержала взгляд на девушке и долго, неприлично долго разглядывала ее — К… Катя? Катя Пушкарева?       — Да, Катя, только не Пушкарева, а Жданова, — ответил за Катюшу Андрей, — мы поженились несколько дней назад, надеюсь, что ты не против.       Это было странно, даже невероятно, даже невозможно, но так оно и было — убойная новость о женитьбе Андрея Павловича не достигла ушей женсовета. Никто ничего о свадьбе не знал. И о том, кто избранница Жданого-младшего Маша тоже слышала впервые. Нет, это была убойная новость и ею нужно было срочно поделиться. А как поделишься, когда никуда с рабочего места отлучиться невозможно. Все сгрудились у ее стола и беседуют между собой.       — Машенька, — сказал Андрей Павлович, — мы в конференц-зал, оповести Ветрова, Милко, Урядова, Киру Юрьевну, Малиновского и господина Воропаева, что совет начнется точно в назначенное время.       — А что, у нас сегодня совет директоров? — спросила Тропинкина.       — А что? Ты об этом не слышала? Тебя не оповестили? — ответил вопросом на вопрос Андрей.       — Нет, меня уволили.       — Как уволили? Кто, за что?       — Александр Юрьевич уволил, за то, что кофе ему отказалась отнести.       — А почему ты отказалась? И почему ему кофе не принесла его секретарша? Викуля, как всегда, опаздывает?       — Ох, да Вы что, ничего не знаете? У нас тут такое творится. Это просто ужас! Ужас! Ну, слушайте, — затараторила Маша, когда все повернули лица к ней, — Александр Юрьевич привел свою секретаршу Марину, но Викторию не уволил, а пересадил в Катину каморку. Мы-то все гадали зачем, она ничего не делала, вообще ничего. Только кофе в баре пила, да в каморке сидела. А вчера перед уходом домой Вика дала мне записку с интернет адресом. А там такое… такое… Нет, Я рассказать об этом не могу. И стыдно и ужасно. Если хотите, посмотрите сами, только бабушку и Маргариту Рудольфовну нужно увести отсюда, а то им плохо станет. А я после этого ни за что в кабинет к Александру Юрьевичу не пойду.       Маша все тараторила и тараторила. Наконец Андрей жестом попросил ее помолчать, взял записку с интернет адресом и вместе с Павлом Олеговичем и незнакомым парнем ушел в кабинет Романа Дмитриевича.