Бабочкой на свечу

      Из кабинета Малиновского они выходили разноцветными. Колька и Андрей были красными, как рак, правда по разным причинам. Колька горел от стыда, Андрей от возмущения. Павел Олегович был бледен до синевы, а Малиновский, хоть лицо его и не потеряло своего естественного цвета, вышел из своего кабинета со сжатыми кулаками. Ничего не объясняя дамам мужчины, все, за исключением Кольки, двинулись в президентский кабинет. Откуда уже через пару секунд раздались крики. Женщины, которых Маша в отсутствии мужчин не постеснялась ввести в курс дела, боялись только одного, что Сашку сейчас вынесут на носилках, а то и еще хуже, придется заказывать ритуальные услуги, а их дорогим мальчикам потом придется отвечать за этого подонка, тоже рванули в Сашкин кабинет. Как ни странно, впереди всех бежала Светлана Марковна. И бежала она не убивать Сашку, а спасать дорогих ей людей от тюрьмы.       Не успели… В кабинете вдруг раздался страшный грохот и наступила гробовая тишина. Женщины застыли, затем Катюша, зная взрывной характер своего мужа, бросилась вперед, сметая все на своем пути.       Сашка лежал на полу, голова его была запрокинута, одна нога несколько вывернута вправо, а руки разбросаны в стороны. Над ним со сжатыми кулаками стояли Андрей и Роман.       — Андрюшенька! — Катя бросилась к мужу, — зачем? Что ты наделал?       — Да мы и пальцем его не коснулись, — сказал растерянный Малиновский, — мы стали только подходить, как он закатил глаза и грохнулся. Мы что, такие страшные?       Катя вздохнула с облегчением, женщины, бывшие к этому моменту уже внутри кабинета, тоже. Светлана Марковна подошла к Сашке, тронула его ногой. Вначале тихонько, потом сильнее. Сашка упорно пребывал без сознания, тогда эта маленькая, но мужественная женщина взяла с тумбочки графин с водой и, не мудрствуя лукаво, одним махом опрокинула его аккурат Сашке на лицо.       — Мама!       — А что? Не волнуйся, Павлуша, не захлебнется, зато видишь, в себя приходить начал. Не руками же его тормошить? Испачкаться о дерьмо можно.       — Мама!       — А ты мне не «мамкай»! Всегда называла вещи своими именами и буду называть. — Она снова тронула ногой Сашку. — Давай, поднимайся, половой гигант, поговорить нужно. А вы все вон туда, в конференц-зал идите, я сама с ним поговорю, как в детстве разговаривала. И за меня не переживайте, я ему не эта, как ее… ага… Вика. Меня не снасильничаешь!       Вот умела Светлана Марковна обстановку разрядить. Все засмеялись и потянулись гуськом через двери, ведущие в конференц зал. В кабинете остались только Сашка Воропаев да Светлана Марковна.       — Ох, Санька, Санька, что ж ты натворил-то? Компанию почти загубил, да и жизнь свою сломал тоже. Чего делать будешь, Сашка?       — Светлана Марковна, — Воропаев выглядел сейчас, как ребенок, которого поймали за непотребным занятием, — я не знаю, что сказать.       — Ага, это правильно, скажи еще «я больше не буду». Сашка, ведь ты уже не маленький, понимать должен, за свои дела отвечать придется. Давай, садись, пиши бумагу.       — Какую бумагу?       — Что ты отказываешься президентом быть. И так, паразит, фирму опозорил. Это если кто узнает, что на фотке…       — На видео.       — Еще лучше. Ты что же, говнюк, еще и на кино снимал свои художества?       — Это не я, Светлана Марковна, это она. Она, гадина, все…       — А ну, замолчи! Скажи спасибо, что она только кино сняла, чтобы остановить тебя, а не ножом отчекрыжжила все твои причиндалы, как ты того стоишь. Так что давай, садись, пиши отказную. Одно дело, когда охальник Воропаев Сашка, и совсем другое, когда президент «Зималетто» — бандит. Кто же у нас потом вещи-то покупать будет? Наши клиентки женщины вообще-то.       Получив Сашкино заявление об отставке, Жданова глянула на него жалостливо и в то же время презрительно, — чтоб твоей ноги в компании не было, деньги будешь получать исправно, — сказала она и ушла в конференц-зал.       Сашка собрал свои вещи, курительную трубку положил в карман. «Веселое у меня получилось президентство. Началось на полу, на полу и закончилось», — подумал он и тихо, стараясь не привлекать ничьего внимания, покинул компанию, которую создавал еще его отец. Который, если суждено ему видеть было бы сейчас своего сына, наверное, придушил бы его своими руками.

***

      Совет директоров прошел почти мирно. Урядов с Ветровым притихли совсем. Милко правда попробовал возражать против назначения Катерины Валерьевны на пост президента, и даже рот открыл, чтобы сказать, что уродина не может возглавлять модный дом, да глянул на Катюшу и закрыл рот. И то… какая же она уродина? Вон какая вся ладненькая да хорошенькая, от любви и счастья светится вся. А Киры Юрьевна, как и Кристины, на собрании не было. И на работу Кира сегодня не приходила. И на телефонные звонки Маргариты Воропаева тоже отвечать не собиралась.       В общем избрали Катюшу единогласно. Правда она попыталась мужа президентом сделать, но он категорически от этого поста отказался. У него свои планы на жизнь были. Вот только «Зималетто» из кризиса выйдет, как он ими и займется — планами своими, личными.       Катя тут же и планерку провела, время терять нельзя было. Не было его, времени, на раскачку. Первое, что Катюня сделала — уволила Ветрова к чертовой матери. Ей пятая колона в команде была не нужна, она еще во время работы в компании и про откаты его раскопала все и про стукачество. На его место назначила единомышленника и друга Николая Зорькина. А, когда Ветров покинул зал заседаний, Катерина Валерьевна посвятила оставшихся в тонкости своего нового, улучшенного антикризисного плана, воплощать который решено было с завтрашнего дня.       Кира Юрьевна нужна была до зарезу. Не то, чтобы Катя так жаждала видеть лично госпожу Воропаеву, а вот начальник отдела продаж — это совсем другое дело. Начальник отдела продаж был нужен Катюше, как воздух.       — Павел Олегович, как можно узнать, будет ли Кира Юрьевна завтра? И вообще, собирается ли она работать.       — Мы возьмем на себя этот вопрос, Катюша.       На том все Ждановы, кроме Андрея и Кати, покинули «Зималетто». Урядову было велено приготовить кабинет для новых финдиректора и президента. А пока всей гурьбой пошли в кабинет Романа.       — Мальчики, вам придется немного помотаться по стране в поисках франчайзи. Да, Андрюшенька, и тебе, — ответила Катя на умоляющий не расставаться взгляд мужа. Но, я думаю Роман Дмитриевич будет настолько любезен, что дальние регионы возьмет себе, а ты будешь там, куда я всегда смогу к тебе прилететь. Ну, или ты ко мне.       Ромка даже если бы и хотел отказаться от почетной роли дальнобойщика, то не смог бы. Стоило только посмотреть на этих двоих, уже начавших скучать друг по другу, хотя разлука еще не состоялась, как «нет» не смог бы сказать ни один человек, если у него в груди сердце, конечно, а не камень.       А где-то через полчаса их беседы вчетвером у Андрюши зазвонил мобильный, — Да, папа, слушаю тебя.

***

      Андрей бежал по длинному коридору больницы так быстро, что Катя с Ромкой еле поспевали за ним. Вот, наконец, и пятнадцатая палата. У дверей сидели Павел Олегович и Маргарита Рудольфовна, оба с скорбными лицами. Маргарита все время вытирала платочком слезы.       — Папа, ну как она?       — Плохо, Андрюшенька. Очень плохо. Вряд ли выкарабкается…