Бабочкой на свечу

Вчера, ранний вечер, квартира Киры.

      — Саша, я не знаю, что делать. Понимаешь? Не знаю. Вика сказала, что она хочет жить в Милане. От нас требует квартиру, машину и ежемесячное содержание. Говорит, что у нее есть на нас компромат. Какое-то видео и какая-то аудио-запись. Она не блефовала, Сашка. Столько злости было в ее голосе, столько ненависти. И не только к тебе. Ко мне тоже. Сказала, что не простит нам унижения перед всеми, когда она взяла всю вину на себя. Я говорила тебе, давай платить. Что ты ответил? Что если начать платить, аппетит у шантажиста только вырастет. А что теперь? Аппетит уменьшился?       — Кира, она блефует. Нет у нее никакого компромата. И быть не может. А если бы у нее что-то было, она давно бы воспользовалась этим. Хотя бы предъявила материал. Так что успокойся.       — Сашка, не будь так беспечен. Поезжай к ней, поговори. Она на тебя особенно зла, уж не знаю за что. Но, когда она говорит о тебе, такое ощущение, что убить готова. Времени она нам дала только до семи вечера.       — Кирочка, она подкатывала ко мне несколько раз, а я отверг ее. Вот она и бесится. Ну, не хочу я эту хищницу. У Виктории на лице написано: «Хочу денег, хочу мужа!» Кому она такая нужна. Точно не мне.       — Сашка, ты от меня ничего не скрываешь? Нехорошее у меня предчувствие. Очень нехорошее. Может все же съездишь к ней, ну или позвонишь?       — Чтобы она решила, что я ее боюсь и еще сильнее начала свои атаки? Нет, нет и нет? Ты лучше скажи, что с компанией делать будем? Я не знаю, как вылазить из болота.       — Саш, а может не стоило нам все это затевать? Андрей, он профессионал в текстиле. Пушкарева — профессионал в экономике, а мы полезли… и все испортили. Может вернешь президентство Андрею. Чтобы не произошло между нами, по миру идти мне не улыбается. Да и дело отца загублено будет, а Сашенька?       — И признать превосходство Жданова? Никогда! Кира, ты не заставишь меня никогда пойти на такое унижение. Я знаю, что нужно делать. Я просто найму толкового консультанта. И все вопросы решатся. И мы выведем компанию из кризиса сами. Найдем кого-нибудь, типа Пушкаревой.       — Бесполезно. Все бесполезно. Говорить с тобой бесполезно. Делай что хочешь. Иди, Санечка, устала я что-то, — Кира подошла к Саше, клюнула его в щеку и легонько подтолкнула к входной двери.       В семь часов и одну минуту на мобильный Киры Юрьевны с номера Виктории Клочковой пришла СМСка. Всего одна строчка — интернет адрес. Кира открыла ноутбук, ввела адрес и… ей показалось, что сердце остановилось, что голову стянуло тисками, а уши заложило ватой, странной ватой — звуконепроницаемой. «Бедная Вика. Господи, мой брат насильник и подонок! А ведь Вика несколько раз намекала, что живет в аду. Почему же я не выслушала ее, не помогла ей?» — думала Кира. Она достала бутылку коньяка, хорошего, очень хорошего «Camus Cognac Cuvée 3.128». Это был коньяк супер-премиум из лимитированной серии, возраст купажа — 128 лет. Отдельная гордость — хрустальный декантер Baccarat ручной работы с жемчужным ожерельем на горлышке. Она помнила как, и кому, и за сколько, и для какого случая покупала этот коньяк.       Это было в Париже, на выставке. Они с Андреем накануне очень сильно поссорились, Кира приревновала его к француженке-модели, Дезири. Ей тогда показалось, что он слишком много внимания уделяет этой дамочке. Сейчас она понимает, не флиртовал Андрей, просто был предупредителен и вежлив. А если бы и флиртовал, так что? Милый, невинный флирт, что тут крамольного? А тогда, в номере она визжала и била бокалы богемского стекла, которые они купили для их дома. Андрей посмотрел на Киру долгим и каким-то уставшим взглядом, развернулся и вышел. Его не было всю ночь. Он пошел ей доказывать, что ее подозрения и истерика не напрасны. Дезири потом ей сказала, что если бы не ее глупая ревность никогда бы она не заполучила такого шикарного мужчину, да еще и на всю ночь. Кира гордо подняла голову и ответила, что вернулся, мол он все равно ко мне. Дезири рассмеялась: «А вернулся ли?» Этого Кира стерпеть не могла, подошла к Андрею, взяла его под руку, отвела в сторону и… попросила прощения за глупую ревность. Они помирились и впервые тогда заговорили о свадьбе. А перед отъездом из Парижа Кира зашла в бутик и купила вот эту самую бутылку коньяка, чтобы подарить ее Андрею, когда он станет ее мужем. Почти три тысячи долларов стоила тогда эта бутылка. Сейчас уже, наверное стоит дороже.       Кирюша открыла бутылку, а что ее беречь, Андрей уже чужой муж, налила себе коньяку, не на донышке, как должно пить этот восхитительный напиток. Налила полный бокал, до краев. И снова прилетела СМСка от Вики: — «Я сейчас позвоню, сними трубку, послушай запись, завтра она будет в милиции». Раздался звонок, Кира нажала «ответить», приложила трубку к уху и услышала начало ее сегодняшнего разговора с Викой. Да, они много кричали друг на друга и ругались, но Кира хорошо помнила, что в запале сознавалась во всем. Начиная с подброшенного бумажника, лжи родителям Андрея, слежки за ним и и заканчивая таблетками, которые она уговаривала Вику подбросить Роману.       Кира бросила трубку, залпом выпила коньяк, даже не почувствов ни его купажа, ни его аромата, ни его вкуса. Это крах. Если Ждановы всё узнают, если в компании все узнают о ее роли в истории с Пушкаревой, то хоть не показывайся там. А что у нее еще есть. Ни друзей, ни любви, ни родных. Сашка? Она видеть его больше не хочет и не может, до конца жизни ее будут преследовать эти кадры. Кристина? Кристина родственная душа, но она не от сего мира.       И в обществе не покажешься, сразу шептаться за спиной начнут. Или еще того хуже… укажут на дверь. Кому захочется быть в обществе сестры Александра Воропаева, брошенной своим женихом, отдавшим предпочтение секретарше. Кира снова налила полный бокал коньяка, и снова выпила залпом. Больше она ничего не помнила.        — Жизнь закончилась не начавшись… — последнее, что мелькнуло в сознании Киры.

***

      — Нам пришлось двери вскрывать. Заходим, а Кирочка лежит на полу, пена изо рта и перекошенная на одну сторону. Без сознания и почти холодная, — сквозь слезы рассказывала Марго.       — А что врачи говорят? Что с ней случилось?       — Никто ничего, пока нам не говорил. Нужно дождаться врача.       — Мама, она что, пыталась покончить собой?       — Не знаю, Андрюша. Ничего я не знаю. Надеюсь, что нет. Если она с собой что-то сделала — это мы виноваты. Мы все, и ты в первую очередь.       Этого Катя стерпеть не могла. — Маргарита Рудольфовна. Если Кира что-то и сделала с собой, то в этом никак не мы виноваты. И уж тем более не Андрей. Хватит! Я не позволю вам больше всегда и всю вину сваливать на моего мужа. Вначале ваша Кира из его жизни сделала ад, потом из моей, а под занавес из своей, а вы вешаете ее вину на своего собственного сына. Он ей таблетки в руки не вкладывал! — Катю трясло, — она сама, сама по доброй воле разрушала все, к чему прикасалась. То, что она творила не проходит безнаказанно даже по законам вселенской справедливости.       Никогда Андрей не видел свою Катюшу в таком гневе, кулачки сжала, глаза горят, защищает его, как тигрица своего тигренка. Он обнял жену, притянул к себе, — Андрюшенька, ты не верь, никому не верь. Ни в чем ты не виноват, — и снова Маргарите, — может ваш сын виноват и в том, что Сашка подонком оказался? А может Кира увидела видео с Сашенькой в главной роли, вот ей жить и не захотелось? Но вы, ничего еще не зная, заранее обвиняете сына.       — Катенька, успокойся. Успокойся, пожалуйста. Мама просто волнуется за Киру. Я не принимаю на себя никакой вины. Я ее не чувствую. Ну, все, все, не дрожи.       Из палаты номер пятнадцать вышел пожилой мужчина, устало прислонился к дверному косяку. Все взгляды устремились на него…