Геморрагический инсульт
31 декабря 2015 г., 11:56
— Устал я что-то. Закурить у кого-нибудь есть?
Малиновский бросился к врачу, протягивая ему пачку «Winston», — Берите все, только скажите уже как там Воропаева, что случилось?
— Плохо. Очень плохо. А ведь молодая, и такая красивая. Пока ставим парез правосторонний, но боюсь все же будет паралич. Говорить сможет, да и не в этом дело… Мы боимся повторного инсульта. А тогда все.
— Слушай, доктор! Мы с тобой за соседних партах в первом меде не сидели. Давай на русский переводи. Ты что вот сейчас пытался нам сказать? — встрял разозлившийся Малиновский.
— Значит так, больная Воропаева, в состоянии гипертонического криза имеет 2.11% промилле в крови, что соответствует примерно 300 грамм водки, коньяка или виски. Ну, или 140 граммам чистого спирта. Я бы сдох. А у нее случился геморрагический инсульт. Повреждено правое полушарие мозга, соответственно парализована вся левая сторона. Мы надеемся, что это не паралич, а парез, то есть та же хреновина, но с большей надеждой на полное выздоровление. Тут другое страшно, помощь пришла очень поздно. Часть клеток головного мозга может быть уже никогда не восстановлена. И еще, чтобы делать какие-то прогнозы нужно подождать сутки. Если не дай Бог не случится повторного инсульта, можно будет о чем-то говорить. Если случится — мы ничем помочь не сможем. Делаем все возможное. Парень, ну что ты на меня так смотришь? Опять не понятно. У девки давление зашкаливало, а она в себя коньяк стаканами вливала. Так понятно? Все, давайте по домам. Здесь никому не надо оставаться. В палату все равно не пустим. Если что, позвоним. Оставьте свой номер на посту.
— Пап, надо бы Сашке позвонить, ну, и Кристину пусть отыщет. Мало ли что. Мы с Катей и Ромкой сходим сейчас к главврачу, вдруг какие препараты понадобятся. И вообще поговорим. А вы давайте-ка домой. Мама, вон ты какая бледная. Можно тебя на секунду? — Андрей отвел Марго в сторону, — ты на Катю не сердись. Ты гордись ею. Не каждая невестка так защищала бы твоего сына. Даже от тебя. Папа, мы пошли. Созвонимся вечером.
***
Повторного инсульта, к счастью, не случилось, но и хорошего было мало. Во-первых Сашку никто не мог найти. Где и с кем он зализывал свои раны, о том никому ведомо не было. Во-вторых, прилетела Кристина и вместо помощи Ждановы и Малиновский получили ушат помоев на свои головы, стенания, обвинения и публичные концерты. С Кирой все время кто-то должен был сидеть рядом. Кто-то с крепкими нервами, потому что видеть ее в таком состоянии было под силу только людям с крепкими нервами, а уж помогать ей… так и стальные канаты нервов не всегда выдерживали. Кристину к работе сиделки подключать было совершенно бесполезно. В ее заоблачном мире и не догадывались, что больных нужно подмывать, подставлять судно, а потом его выносить и мыть. Что с такими больными нужно разговаривать не о Тибете и Гималаях, а на простом, доступном, конкретном языке. И лучше на равных. Без заискивания и присюсюкиваний. Как ни странно лучше всех с работой сиделки справлялась Катюша. Почему странно? Да потому, что Кира не возражала принять помощь от ненавистной соперницы. Черт его знает почему. То ли потому, что ей казалось забавным, что дерьмо за ней выносит жена ее Андрюшеньки, то ли потому, что Катя и в самом деле очень умело и ловко оказывала помощь, а может потому, что когда первый раз Катюше выпала эта «честь» и Кира что-то замычала протестуя, Жданова-младшая по-деловому, без рассусоливания и жалости сказала: — Значит так, дорогая моя, Кирюша. Тебе что-то не нравится? Все жалобы в письменном виде в ООН. Сегодня мое дежурство. Маргарита Рудольфовна устала, плохо себя чувствует и беспокоить я ее не стану, даже если ты будешь лежать по уши в дерьме. Светлана Марковна в том почтенном возрасте, когда дежурить у твоей постели я ей позволю не чаще раза в неделю. Это понятно? Остаемся я и моя мама. Мама дежурила вчера, пусть отдыхает. Сегодня моя очередь. Правда есть еще один вариант — я могу сюда пригласить Кристину и уйти. Выбирать тебе, я или твоя сестра. — Кира мигнула один раз, значит выбрала Катю. Теперь можно было заняться делом. Как и все, чем Катюше приходилось заниматься, она выполняла добросовестно, аккуратно и с душой. Уже через двадцать минут Кира лежала вымытая, накормленная и с чистым судном под кроватью. — Кира Юрьевна, а хотите я расскажу вам, что сейчас в компании происходит? — Кира мигнула. — Давайте я вам буду рассказывать и советоваться, вы не против? — Кира мигнула. — Работа над коллекцией идет полным ходом. Милко придумал очень интересные модели. И концепция этой коллекции — мода для всех! Мы отныне будем выпускать одежду для худых, для полных, для высоких, для низких, для молодых и для пожилых. Ведь каждая женщина достойна носить красивые вещи. Катя рассказывала Кире о работе «Зималетто», о планах на будущее, рассказывала тихим спокойным голосом, постепенно сама увлекаясь своим рассказом. Краем глаза она видела, что и Киру ее рассказ заинтересовал. Впервые в ее глазах промелькнула заинтересованность, впервые она попыталась что-то сказать и, что было просто невероятно, даже возразить по-существу. А, когда Катюша уходила с дежурства, Кира даже попробовала задержать ее, подавая знаки правым глазом. — Я приду, обязательно приду. Через четыре дня. А может и не понадобится приходить на дежурство. Может просто зайду навестить вас. Может вы уже в порядке будете. Выздоравливайте, Кира Юрьевна. Катя вышла за дверь и так же устало, как врач восемь дней назад прислонилась к дверному косяку, закрыла глаза. Кира все же фантастически умела вытягивать энергию из всех. Катя устала, устала так, что и шага ступить больше не могла. Работа в двух местах — и в «Зималетто», и на собственной фирме (разве могла она все забросить, когда на «НиКа Моде» такой кредит висел?), домашние хлопоты (спасибо Светлане Марковне, если бы не ее помощь, Кате и вовсе не сладко бы пришлось), постоянная слабость, а теперь еще и Кира. В общем Катюха разваливалась на кусочки. А тут еще Андрей завтра улетать должен был. Катя присела на стул в коридоре и поняла, что поднять ее отсюда уже можно будет только с помощью домкрата… Не понадобился домкрат-то, сильные мужские руки подняли Катеньку, прижали к себе и понесли в машину. — Я только чуть-чуть посплю, ладно? — Сказала Катюха, не открывая глаз, обнимая за шею мужа и вдыхая его самый родной, самый лучший чуть терпкий с примесью полыни запах.***
Проснулась Катя часа через два, в своей постели, рядом сопел Андрей. — Проспали на работу — с ужасом, забыв, что сегодня воскресенье, подумала она. Резко села, голова закружилась, а с самого низа живота начала подниматься к горлу противная горькая волна, грозя выплеснуться через край. Катька вскочила и бросилась в туалет. — Катя, Катенька, что с тобой? — Не знаю, не хорошо, что-то стало, — сказала выползающая из туалета нежно-зеленая жена. Андрей замер, потом вскочил с постели и выскочил из спальни, как ошпаренный. Катя даже обиделась. Ей плохо, а мужу настолько безразлично, что развернулся и убежал. Ох, Катюша, Катюша… Да внимательнее, лучше, добрее и заботливее твоего мужа просто не бывает. А убежал он потому, что у него появилось неотложное дело! И правда, не прошло и десяти минут, как в спальню ворвался Андрюша. В верхней одежде и с пакетиком, который тут же протянул жене. — Иди, делай! — Приказал он. — Что делать, Андрюша? — Катя растерялась. — Как что? Тест на беременность, разумеется! Ну, иди, Катенька. Я же не могу его сделать за тебя.
