Бабочкой на свечу

      Катя и правда чувствовала себя лучше, после ночного сна даже щеки чуть порозовели, а в глазах появился блеск.       — Андрюша, поговори с врачом, пожалуйста. Когда можно будет сделать анализ, чтобы убедиться, что с ребенком все нормально? И что это за анализ? И еще, я хотела тебе сказать, что сегодня я в последний раз иду к Кире и только на время нужное для поимки. Не сердись на меня, но я не хочу ей больше помогать. А если, — губы у Кати задрожали, — если не дай Бог, что-то с малышом не так, я не знаю, что я с ней сделаю.       — Катюша, давай надеяться на лучшее. Попробуй позавтракать, а я к врачу, узнаю, когда тебе сделают аромаингаляцию и когда сделают анализ ребенку. — Андрей вышел из палаты, и сразу зашел назад, — я тебе не говорил еще сегодня, что я тебя люблю? Склероз! Я тебя люблю, солнышко.       Через пятнадцать минут Андрюша вернулся несколько возбужденным. Посмотрел на стол, нахмурился.       — Катя, анализ можно будет сделать только послезавтра. А вот то, что ты не ешь — это очень плохо. Катюша, ты же не себя кормишь. Ты ребенка кормить должна. Скажи мне, чего бы ты хотела, я все принесу.       — В том-то и проблема, что я…       В дверь постучали и Катя с Андреем в один голос ответили: — Да!       — Приехала покормить вас, ребятки. — Светлана Марковна стала доставать из большой хозяйственной сумки баночки, кастрюльки и пакетики. Катя с удивлением и улыбкой смотрела на бабушку, недоумевая, где же она могла взять все эти кастрюльки. У них дома таких не было. Наконец, когда все было распаковано, Светлана Марковна демонстративно проверила у Катеньки и Андрея чистые ли у них руки и усадила их за стол. И стало тепло, уютно и совсем по-домашнему, не по-больничному. Даже аппетит у Кати появился. И она даже чуть-чуть поела. В двери снова постучали. Бабушка обернулась увидела лысоватую улыбающуюся физиономию и даже не вскрикнула — взвизгнула:       — Славонька, детонька! Иди ко мне, — Светлана Марковна всплеснула руками, обняла «детоньку», усадила за стол, — ешь, мальчик мой, ешь.       — Баба Света, а ты давно в городе?       — Да почитай два месяца, — ответила Светлана Марковна. Слава глянул на Андрея и погрозил ему кулаком, сказать ничего не мог, рот был едой занят. Как ни странно, под общие разговоры да шутки Катя еще поела. Славик глянул на часы.       — Катя собирайся, поехали. Дюха, тебя я возьму только в том случае, если ты дашь слово сидеть с нами в машине и смотреть все только в экран телевизора. Андрей, ты вмешиваться не будешь, слышишь? Даешь слово? — Жданов кивнул, — тогда выходим.

***

      — Доброе утро, Кира Юрьевна. Как вы сегодня? — Катя старалась говорить спокойно и вежливо, как всегда. — Я надеюсь, что вам лучше.       — Хорошо, — с трудом, но очень чисто произнесла Кира.       — А вот я что-то совсем плохо себя чувствую. Боюсь за ребенка. Ну, что, будем мыться?       — Да. Будем.       Катя взяла тазик, налила в него теплой воды, намылила мягкую губку малиновым гелем, стало неприятно, но как ни странно тошноты не было. Это порадовало, но Катюша должна была сделать вид, что ей снова стало нехорошо. Она и сделала вид, и выскочила в туалет. Постояла там минут пять, стараясь успокоиться и перестать дрожать. «Катя, еще несколько минут и все закончится», — говорила она себе, но дрожь била ее все сильнее. Так и не сумев взять себя в руки, Катюша решила, что ничего страшного, имела же она право дрожать «после рвоты».       На негнущихся ногах Катюша вошла в палату. Подошла к тумбочке:       — Кира Юрьевна, я могу выпить сока? — Кира кивнула и Катя стала подносить стакан к губам, впервые следя за Кириной реакцией.       Катька, добрая душа, и представить себе не могла, что люди на такое способны. Кира жадно следила за ее рукой, несущей стакан ко рту и такая надежда на то, что Катюха вот прямо здесь и сейчас падет замертво, что единственным желанием Ждановой-младшей было сейчас запустить этот стакан с соком прямо Кире в голову. Не запустила…       В палату быстрым шагом вошел Калинин, взял из Катиных рук стакан, закрыл плотной крышкой и понес его на выход, следом за Славиком пошла и Катюша. у самых дверей обернулась, посмотрела долгим изучающим взглядом на прикованную к кровати женщину, прислушалась к себе. Жалости не было. Ни на грамм.       — Вы объявили мне войну еще до того, как я начала работать. Вы воровали, лгали и подставляли. Вы проклинали меня и старались уничтожить. Был один момент за все это время, когда я вас возненавидела. Помните, вы предложили мне за деньги стать вашей шпионкой? В этот момент я вас ненавидела. Когда с вами случилась беда, я все простила и пришла вам на помощь. А вы в благодарность решили убить моего ребенка. Кира Юрьевна, вы дрянь. Убийца и дрянь. И мне вас больше не жалко. Хоть всю жизнь пролежите парализованной. Вы это заслуживаете. Это Божья кара убийце. Прощайте.       Катя вышла за дверь, хорошо, что Андрей уже ждал ее, потому что ее всю трясло и была она на волосок от новой истерики.

***

      В палате у Катюши собралась довольно большая компания — Катенька с Андреем, Светлана Марковна, Славик, Малиновский и компьютерщик с удивительным для мужчины именем Неонил, или, как звал его Слава, Нёник.       Нёник поставил на стол ноутбук, раскрыл его, дождался пока он поднимется, кликнул по папке. - Ну, что кино смотрим или вначале байку стравишь? — спросил он у Славы.       — Стравлю, а как же. Ты же знаешь, я всегда актером стать мечтал, а тут такая оказия монолог почитать. «У меня секретов нет, слушайте, детишки»*. Вчера я прямо отсюда поехал в больницу, где Кира лежит. Ну, поговорил с главврачом. Они Воропаеву сразу из палаты на снимки увезли. А мы быстренько в ее палате камеры установили. Маму твою, Катя, мы тоже не предупредили.       — Вы что, маму подозревали?       — Нет, но мы боялись, чтобы она себя не выдала. В шесть часов вечера Елена Александровна ушла, а в семь часов к Кире пришел посетитель, Кристина Юрьевна. Ну, Дюха, скажу я тебе, ты мог и попасть, если бы на Кире женился… это же не семья, это же полный абзац. Кристину еще в детстве, видно, головой об пол шандарахнули, вот крыша у нее и отъехала. Пришла к сестре, к парализованной сестре, прошу заметить в больницу и нет, чтобы о здоровье спросить, или помочь чем-нибудь — о каком-то Нехай Бабе взахлеб трещит. Ладно, посидела чуток и упорхнула. А вот второй посетитель был для нас большим для нас сюрпризом. Ну, какие будут версии?       — А что тут версии строить. Сашка пришел, — сказала бабуля.       — Баб Свет, я говорил тебе давай к нам на работу? Говорил! Обещал жалование приличное? Обещал! А ты не пошла. Страна ценного кадра лишилась. Правильно, баб Свет, Сашка. Мы его всем миром ищем, на него уголовка заведена, у него подписка о невыезде, а он растворился в пространстве. В общем, смотрите сами сколько дерьма в этих людях. Нёник, давай.       Неонил кликнул по папке в ноутбуке и все увидели Сашку, сидящего на стуле возле кровати Киры. Вначале он почистил ей мандарин и покормил им сестру. Потом достал бутылку с апельсиновым соком, налил сок в три стакана, выпил сам, дал выпить Кире, потом достал из кармана коробочку, вынул из нее три ампулы, вскрыл их и вылил содержимое в третий стакан. Стакан накрыл крышкой, наверное, чтобы не пылился.       — Ничего, Кирочка, ничего. Потерпи. Они все у нас кровавыми слезами плакать будут и Андрюшенька твой и эта его змеюка. А когда я с ними разберусь, возьмусь за Клочкову. От нее тоже только мокрое место останется. — На парализованном лице Киры была кривая, односторонняя злорадная усмешка.       Экран погас. В палате стояла напряженная, наэлектризованная тишина. Всем было противно и жутко. Славик нарушил молчание.       — Анализ сока показал наличие и аспирина, и энцефабола, и церебролизина в апельсиновом соке, который был предназначен для тебя, Катенька. Сашку мы сегодня взяли. Он скрывался на квартире у Киры...