Странные птички

Макс, хоть это и не в его стиле, волнуется за сестру. Фиби не выходит из комнаты почти неделю. Днями напролет убивает свой мозг чтением молодежных романов и просмотром сериалов на огромном, во всю стену, плазменном экране с тысячей каналов, принимает трехчасовые пенные ванны (из-за чего от нее пахнет цветущей сакурой, ванилью, хвойным лесом, тропическими фруктами, океаном, цитрусом и всем, чем угодно, только не самой Фиби) и экспериментирует с волосами. – Может быть, хватит? – не выдерживает Макс, на пятый день обнаружив Фиби с бледно-лиловыми волосами, сидящую на своей кровати. – Не понимаю, о чем ты, – не отрываясь от книги, в которой Макс с отвращением узнает «Сумерки», произносит Фиби, и ее голос настолько блеклый, что поминальная речь на похоронах кажется Максу радужным единорогом. У Макса в руках тарелка с овощным салатом и стакан с клубнично-мятным коктейлем; у Макса в голове – навязчивая идея вывалить еду Фиби на макушку, потому что хуже все равно уже не будет. – Ты похожа на Леди Гагу, – выплевывает Макс, прежде чем поставить ужин на тумбочку и выйти из комнаты. Утром Макс сталкивается с Фиби на кухне, куда та спускается, чтобы испечь себе на завтрак печенья (на сей раз с сахаром, как и подобает), и ее волосы уже носят свой родной цвет. Губы Макса кривятся в ухмылке; для Макса это маленькая победа. – Я не нуждаюсь в твоих комментариях, – в голосе Фиби больше льда, чем в холодильнике, из которого она вытаскивает пачку молока. Даже стоя к брату спиной, Фиби безошибочно угадывает, что Макс собирается сделать. Вопреки ее ожиданиям, Макс пожимает плечами и берет с полки холодильника банку колы, нарочно задевая руку сестры своей: – Как скажешь, Фибс, – довольно урчит Макс и выходит в гостиную, по размерам больше похожую на концертный зал. Фиби учится дышать заново; Фиби поскорее ставит пачку молока на стол – подальше от дрожащих рук. Фиби проводит в своей комнате еще сутки и красит ногти зеленым лаком в девять долбаных слоев, потому что Макс не любит зеленый. На седьмой день Пузырь вычитывает в своей новой книге по воспитанию, которыми так увлекалась покойная Барб, что общение с близкими людьми способствует избавлению подростков от депрессии. Макс выкидывает книгу в камин и свято обещает Пузырю поговорить с сестрой. Макс уверен, что Фиби не станет его слушать; Макс берет телефон и выбирает из списка контактов номер, которого там вообще быть не должно. Черри сама сохраняет его перед похоронами, а у Макса в тот момент есть дела поважнее, чем не позволить тупоголовой подружке сестры внести себя в число его друзей по переписке. Черри сверкает, как Рождественская елка, и первым делом, выйдя из лимузина, обнимает Макса: – Я так рада, что ты позвонил и пригласил меня. Макс хочет съязвить, что, будь у него хоть какой-то выбор, вроде «Позвони Черри или тебя сожрет гигантский осьминог», Макс бы выбрал осьминога; Макс выпутывается из объятий лучшей подруги своей сестры и натянуто улыбается: – Ага. Фиби проливает зеленый лак на светлый ковер и сидит неподвижно, пока пятно въедается, когда Черри входит в комнату. – Миленько, – с порога заявляет Черри, а потом делает штук пять селфи на фоне роскошных апартаментов подруги. – Тут явно не хватает твоих длинных рук, Фиби, – спрятав телефон в карман, Черри бесцеремонно вторгается в личное пространство Фиби и запрыгивает на кровать. – Но простыни ужасны, – добавляет она, и Фиби, наконец, вскакивает с ковра. Черри болтает столько, что Макс с третьей минуты разговора мечтает выпроводить ее обратно в Хидденвиль, но Фиби слушает истории подруги с таким щенячьим восторгом в глазах, что Макс лишь вздыхает и наливает себе еще колы со льдом. – Эллисон спрашивала о тебе, – как будто между прочим сообщает Черри, и Макс замечает, как Фиби напрягается. Для Макса это еще одна победа. Максу плевать на Эллисон. Дни, когда она ему нравилась, похоронил под слоем пепла взрыв, убивший почти все семейство Сандермэнов. Макс делит свою жизнь на «до» и «после» трагедии; Макс сужает свой мир до Фиби, стоящей на коленях посреди обугленных обломков их старого дома; Макс все еще думает, что бомба в коробке с пиццей – это умно. К счастью, про Эллисон Черри больше ни разу не вспоминает. Фиби проверяет телефон каждые пятнадцать минут, и Макс согласен съехать из своей новой комнаты и отдать ее в пользование Черри, лишь бы его сестра снова не начала строить из себя принцессу, запертую в башне злой ведьмой. Но Черри не место в Метробурге, и Макс это знает. Вся компания спускается в гостиную и проводит вечер за просмотром сопливого девчачьего сериала, который Черри привозит с собой. Макс выбирает точку на ключице сестры и сверлит ее взглядом до тех пор, пока Фиби не придвигается ближе, и ее прохладная ладошка не накрывает колено Макса. Фиби не отрывается от сериала и в напряженных моментах кусает губы, а Макс вот уже битый час не может запомнить имя главного героя, потому что локоть Фиби находится там, где ему находиться не следует. Черри косится на двойняшек, и, когда Макс ловит ее с поличным, улыбается краешком губ. Черри не осуждает их, Черри желает им счастья. Что бы это ни значило. – До встречи через неделю, – шепчет Черри в волосы Фиби, не выпуская подругу из объятий. Прежний Макс не упустил бы шанса испортить трогательный момент; новый Макс скрещивает руки на груди и сверлит задумчивым взглядом в спине сестры отверстие на уровне лопаток. Фиби трет глаза рукой и сутулится, и Максу это доставляет какое-то извращенное удовольствие. Макс надеется, что металлический штырь исчез навсегда. – Прощальное селфи, – тянет Черри, прежде чем всунуть в руки Фиби свой телефон. – Макс, – Черри раскрывает свои объятия. Если бы прежнему Максу предложили выбор между прощальным селфи с сестрой и ее тупоголовой подружкой и ведром рыбных потрохов, вывернутым на голову, он выбрал бы ведро потрохов; новый Макс с обреченным видом натягивает улыбку и присоединяется к девчонкам. – Выложу в Чвиттер. Хэштег – супер-двойняшки Сандермэн. Черри прячет телефон в карман, а Фиби улыбается той улыбкой, от которой у Макса в груди растекается тепло: – Я буду скучать. – О, я тоже. Не делай глупостей, Макс, – подмигивает Черри на прощание и садится в лимузин, который должен отвезти ее обратно в город, где двойняшки Сандермэн потеряли все. Фиби разворачивается и поднимается по лестнице еще до того, как закрываются ворота. Макс провожает лимузин взглядом и следует за сестрой.