Бабочка и Сокол

Кенсу не дают освоиться и дня, тут же окуная с головой в работу. Ему вручают большой контейнер с медикаментами - новую посылку из не-понять-откуда, в которой оказывается лекарство для повышения иммунитета и поддержания специальной диеты. Кенсу вырос в довольно бедной части своей на самом деле богатой зоны, поэтому ему никогда не доводилось иметь дело с подобными лекарствами. Он напуган, но в то же время чувствует приятное волнение. Нервничает, что может в чем-то облажаться. Все-таки это его первый день. Бекхен помогает ему с его первыми двумя пациентами - большими мускулистыми парнями-старшекурсниками. Кенсу никогда не видел настолько крупных мужчин, и Бекхен объясняет ему на пониженных тонах, что их мускулы стали результатом неофициального государственного эксперимента. После этого Кенсу уверен, что его больше ничто не сможет удивить. Его третьим пациентом оказывается до неловкости долговязый восемнадцатилетний мальчишка, чересчур худой для пилота. Поэтому в медицинской карточке есть особые предписания по поводу его диеты. Кенсу следует давать ему таблетки для уменьшения скорости обмена веществ, чтобы парниша поскорее смог набрать нужный вес. Кенсу должен быть осторожным. Эти таблетки все еще не прошли должной проверки и официально не разрешены к употреблению. Cехун милый мальчик, который послушно выполняет указания Кенсу и говорит ему, что если Кенсу хочет завести друга, то Сехунни к его услугам. Кенсу кивает и улыбается, потому что, конечно же, он хочет иметь друга, все хотят. Улыбка, которой одаривает его в ответ Сехун, кажется натянутой и блеклой, но у Кенсу не так много времени, чтобы позволить себе забеспокоиться об этом. Четвертый, пятый, шестой и седьмой пациенты - это те похотливые отчаявшиеся отморозки, о которых предупреждал его накануне Бекхен. Он с трудом заставляет себя держать рот на замке и просто продолжать делать свою работу, но он уже не уверен, что сможет игнорировать столь непристойные комментарии в течение следующих четырех лет своей жизни. Или даже дольше, если с ним продлят контракт. Сухо следующий, и Кенсу очень неловко это признавать, но именно встречи с ним он с таким нетерпением и волнением ждал. В медкарточке Сухо прописана целая уйма различных предписаний на его счет, так что Кенсу мог бы догадаться, что тот любимчик, лишь по одной его медкарте. Не прикасаться к нему более, чем следует; После кажого приема таблеток обязательно давать ему стакан воды, смешанной с тоником; Никогда не спорить, если он просит перенести прием на другое время; Всегда выдавать ему специальные талоны на питание; Свежие фрукты и большое количество углеводов нужны ему для диеты. Со всеми этими запросами он напоминает капризную знаменитость. Самовлюбленную, высокомерную знаменитость, которой плевать, что мир на грани апокалипсиса, и которая ставит свои корыстные нужды выше нужд остального мира. Странно, ведь вчера Сухо не произвел на Кенсу подобного впечатления. У него была красивая улыбка, такая красивая, что ее следовало бы запретить законодательством. Сухо послушно приседает на краешек кровати напротив Кенсу и слышит стандартное приветствие: "Привет, я До Кенсу, твой новый медбрат", сопровождаемое легким кивком головы, выказывающим уважение - всегда выказывай уважение. В ближайшем будущем эти пилоты станут верхушкой общества, элитой. Кенсу почему-то кажется, что Сухо уже достиг этого статуса. Он берет в руки планшет с медкартой и зачитывает: - Ким Джунмен, четвертая группа крови... У меня для тебя есть новая доза таблеток, которые тебе следует принимать раз в неделю, начиная с сегодняшнего дня. Сухо смотрит на него, сжав губы в улыбке и вскинув брови. - Ты такой юный. - Я квалифицированный специалист, - нетерпеливо возражает Кенсу. Сухо не первый, кто заговаривает о его возрасте. - М-м, - Сухо морщит нос и мотает головой. Кенсу становится интересно, может ли этот человек хоть в какой-нибудь ситуации выглядеть некрасиво. Поскольку Кенсу уверен, что если он сам бросит на кого-нибудь подобный взгляд, то этот кто-то тут же драпанет от него подальше. - Что-то я тебе не верю. - Ну, а придется, - Кенсу изо всех сил старается сохранять спокойствие, но он шокирован и напуган, потому что этот Сухо - почему его вообще так зовут? Разве он не Джунмен? - вполне может лишить его работы, если он сейчас при нем хоть как-то облажается. - Ведь я... - Эй, - он чувствует мягкий тычок в бок и, чуть не задохнувшись от шока, дергается в сторону. - Я же пошутил. Ты чего? Вот это взгляд! Теперь я чувствую себя последней скотиной. Кенсу давится резким ответом и старается, очень сильно старается смягчить немного свой взгляд. Он догадывается, что его выражение лица нельзя даже с натяжкой назвать ужасающим, он так часто слышал об этом от своих сестер и матери. - В общем, - Сухо теперь внимательно его разглядывает, и кажется, будто его забавляет то, что он видит. Кенсу краснеет, неловкими движениями пальцев пытаясь вытащить из контейнера упаковку таблеток для Сухо. - Я начну принимать их с сегодняшнего вечера. И еще... на самом деле меня кое-что беспокоит, - он преувеличенно вздыхает. - Я не хотел больше никому об этом говорить, чтобы не беспокоить по пустякам. - О? - Кенсу убирает контейнер и поднимает заинтересованный взгляд на Сухо. - Вчера, во время полета, по-моему, я неудачно дернул плечом. Болит несильно, просто ощущаю... дискомфорт. Может, ты бы смог как-то это вылечить? Сухо так на него смотрит, что Кенсу начинает казаться, что тот ожидает от него как минимум массажа, и от этой мысли щеки Кенсу вновь вспыхивают алым. Он ныряет за занавеску, чтобы взять из шкафа с медикаментами пластыри на основе лекарственных трав. - Вот, - он протягивает упаковку, и Сухо с благодарностью ее принимает. - Они должны помочь, если только ты не соврал насчет плеча, - он прищуривает глаза, заставляя Сухо нервно рассмеяться. - Ладно. Плечо болит. Но я уверен, что эти пластыри помогут, - Сухо машет упаковкой в воздухе и встает с кушетки. - Спасибо, Ке... - Еще не все! - поспешно восклицает Кенсу. Он снова устремляется к шкафу, вытаскивает оттуда талоны на питание, отрывая достаточное на неделю количество, и всовывает их в руку Сухо. - Тебе предписано давать эти талоны. Из-за специальной диеты... или из-за того, что ты особенный. В общем, вот. Сухо начинает смеяться, и Кенсу очень сильно пытается не очароваться столь приятным звуком. - Ты забавный. Ты мне нравишься. Но... э... кажется, я не подумал, что ты можешь об этом не знать, но... - он возвращает талоны Кенсу. - Пожалуйста, передай их Сехуну. Я знаю, что он уже здесь был. Но ему они нужнее. Мне не нравится, что его заставляют принимать те ужасные таблетки. И еще, не говори ему, что эти талоны предназначались мне, хорошо? Сухо хлопает его по плечу и уходит, оставляя позади потрясенного до глубины души Кенсу. Ему стыдно и неловко, что он мог так плохо думать о Сухо, о том, что он капризный и самовлюбленный. Потому что Кенсу теперь абсолютно уверен, что никогда не встречал кого-то настолько же отзывчивого и доброго. *** Это был безумно долгий день, и Кенсу все еще работает допоздна, делая пометки в медкартах своих пациентов. Бекхен уже давно ушел, заявив что-то насчет свободного вечера и вечеринки, и что Кенсу тоже приглашен. Но Кенсу вежливо отказывается. Все-таки это его первый рабочий день - он считает, что не стоит так рано уходить в свою первую смену. Где-то в районе восьми часов вечера раздается стук в дверь, и Кенсу, отложив в сторону ручку, подходит к двери, гадая, кто это может быть в столь поздний час. Он открывает дверь и сталкивается лицом к плечу с кем-то намного выше его. Он отскакивает назад, бормоча извинения, и с ужасом осознает, что только что врезался в Кая, того самого пилота, которого Бекхен назвал выскочкой. - Привет, - несмотря на то, что парень переминается с ноги на ногу и кидает на него отчаянные взгляды, в его движениях не чувствуется и толики неловкости. - Прости, что потревожил. Можно войти? Кенсу кивает, освобождая дверной проем. Кай сразу же подходит к кушетке и садится на нее. Теперь, когда Кенсу не приходится задирать голову вверх, чтобы смотреть собеседнику в глаза, парень не кажется ему таким уж устрашающим. - Что случилось? - спрашивает он. Кенсу не уверен, что ему следует разговаривать с чужими пациентами, но если Кай такой же, как Сухо, то... - Я проходил медосмотр у другого врача, поэтому не смог попасть сегодня на прием к своему. К сожалению, я не сразу заметил, что у меня закончились таблетки для обмена веществ, а нарушать мой график приема очень нежелательно ... ну, а эта комната была единственной, где горел свет. Я боялся, что встречу здесь Бекхена, но, слава богу, его здесь нет, - Кай нервно смеется. - У тебя есть с собой рецепт? - спрашивает Кенсу, и Кай утвердительно кивает, протягивая ему документ. - Ким Джонин? - он с изумлением узнает, что Кай почти на год его младше, ведь тот выглядит как минимум на пару лет старше. Может быть, на двадцать с хвостиком, как, например, Сухо. Но он совсем не похож на восемнадцатилетнего подростка. - Пожалуйста, зови меня Кай. Все меня так зовут, - он очаровательно улыбается, и Кенсу качает головой. Неважно, как он про себя зовет этого парня, Кенсу должен придерживаться формальностей. В рабочее время недопустимо использовать в обращении прозвища. - Секундочку, я сейчас постараюсь найти таблетки, которые тебе нужны. - Не спеши, я подожду, - Кай откидывается на кушетку, а Кенсу принимается шарить по шкафам с медикаментами. - Ты новенький, да? - этот парень определенно заинтересован в том, чтобы завязать беседу. Из-за этого он кажется Кенсу немного одиноким. - Я видел тебя вчера. Сначала, когда мы взлетали, и потом с Бекхеном и Чанелем. Ты ведь наблюдал за тем, как мы летали, правда? - Хм, - Кенсу пытается вытащить с верхней полки большую белую бутыль, но она выскальзывает у него из рук, с грохотом падая на стол, как только Кай задает свой вопрос. - Д-да, - он быстро ее подхватывает, чтобы проверить, не повредилось ли ее содержимое. - Сколько таблеток тебе нужно? - Следующий прием через три дня, - Кай наблюдает за Кенсу, лежа на кровати, и уголки его губ ползут вверх. Кенсу кажется, будто его изучают под микроскопом, и он никак не может определиться, нервирует его это или нет. - Наверное, на всякий случай четыре? - Х-хорошо. Он достает защитный контейнер и аккуратно пересыпает туда четыре зеленые таблетки размером с монету. Кенсу так рад, что ему самому не нужно принимать подобные лекарства - даже страшно представить, как пилотам удается глотать эти таблетки и не давиться ими в процессе. - Кстати, что думаешь? - Кенсу поворачивается к Каю, в замешательстве склоняя голову набок. - Я про мой вчерашний полет, - поясняет Кай. - Кхм, - Кенсу кладет контейнер на кровать рядом с Каем и усаживается в свое рабочее кресло. Каким-то непостижимым образом он точно знает, какой самолет принадлежал кому, просто уловив в каждой манере полета личности самих пилотов. - За тобой забавно наблюдать, - начинает он медленно обьяснять, стараясь превратить свои ощущения в слова так, чтобы они не казались слишком странными. - Но ты слишком самоуверен. Ты тогда свернул с прямого курса слишком неосторожно, и если бы у Су... у другого пилота не была такая хорошая реакция, то маневр мог бы завершиться полнейшим провалом. - Интересно, - он ожидает, что Кая взбесит его честность, но вместо этого, к его огромному удивлению, видит, как ухмылка касается лица пилота. Он приподнимается на локтях и встает с кушетки. - Обычно все только и делают, что осыпают меня комплиментами о том, какой я великолепный пилот. - Если ты хотел услышать очередной комплимент, надо было предупредить меня заранее. Кай издает смешок и протягивает руку, которую Кенсу, чуть помедлив, пожимает. - Ты очень занятный. Надеюсь, мы подружимся. До скорой встречи? До Кенсу, - он наклоняеся, чтобы прошептать последнюю фразу Кенсу на ушко, и тот резко вскакивает, застывая на месте и провожая Кая взглядом, пока тот не скрывается из виду. По его телу пробегает дрожь, которую он так старательно сдерживал. Кенсу заканчивает работу и решает сразу же направиться в свою комнату, чтобы как следует выспаться - позади был долгий день, полный событий и новых лиц. Кенсу не уверен, что сможет запомнить сразу их всех. Но есть одно лицо, с нежной улыбкой и блестящими глазами-полумесяцами, о котором Кенсу никак не может перестать думать, не то что забыть.