Бабочка и Сокол

Следующие несколько недель Кенсу часто наблюдает за полетами пилотов, это занятие, похоже, действует на него успокаивающе. Каждую свободную минуту он проводит за пределами медицинского корпуса, растянувшись в тени на открытом участке травы, обратив взгляд к небу, на взмывающие вверх самолеты. Прожив детство в постоянном отчаянном ожидании хотя бы мельком увидеть пролетающий в воздухе Боинг, Кенсу думает, что никогда не сможет к этому привыкнуть. Чанель с Бекхенем считают его сталкером, но он не сталкер, нет. Он старается вырываться во двор как можно чаще лишь во время тренировок Сухо, просто потому, что Кенсу находит его манеру полета наиболее интересной. Вот и вся причина. Хотя его друзей она, похоже, не очень убеждает. Сегодня у Сухо и Кая специальная тренировка, поскольку в небе кроме них и инструктора больше никого нет. Кажется, они отрабатывают новый маневр, и эту сторону их полета Кенсу только предстоит увидеть. Взлетев с одинаковой позиции, они оба быстро теряют уверенность в своих силах. Маневр очень сложный, с резкими падениями и переворотами, поэтому Кенсу изумлен, что Сухо все-таки удается выполнить его до самого конца. Каю приказывают закончить тренировку после того, как он едва успевает выбросить шасси во время одного из своих неаккуратных импровизированных приземлений. Чанель и Бекхен, прислонившись друг ко другу, сидят рядом с ним. Из них получаются идеальные зрители. Они восклицают и восторженно хлопают в ладоши, когда Сухо впервые удается повторить маневр. И это не ускользает от внимания инструктора, а также Кая, который машет Кенсу рукой. Тот машет в ответ, хотя чувствует некоторую растерянность, не понимая, зачем делает это. - Ух ты, не знал, что ты дружишь с Каем, - Бекхен выглядит удивленным, тыча Кенсу локтем в бок. - Когда ты вообще успел с ним познакомиться? Кенсу раздраженно на него смотрит. Сухо до сих пор летает, и он не хочет пропустить и секунды его полета. - Несколько недель назад, - кратко отвечает он. - У него закончились таблетки, а кроме меня из медиков никого больше не было. И мы с ним не друзья. Просто... - знакомые? Кенсу сам не знает. Кай всегда останавливается и здоровается с ним, когда проходит мимо, и это не только сбивает с толку, но и вызывает у Кенсу чувство неловкости. Он не имеет ни малейшего понятия, как ему следует вести себя с таким человеком, как Кай. От этого он ощущает себя каким-то асоциальным фриком. - Чувак, знаешь что. Когда-то он был моим пациентом, но я потребовал, чтобы его перевели к старшим медикам, - Бекхен кривится; определенно, это не самое приятное для него воспоминание. - Он не очень... сговорчивый, поэтому мне пришлось передать его кому-то более опытному. Он резко на это отреагировал, приняв все слишком близко к сердцу. Он все принимает близко к сердцу. Кенсу пожимает плечами. Кай кажется довольно милым парнем, по крайнему мере, ему. Довольно милым, несмотря на его извращенное понимание личного пространства. - Даже летное мастерство Сухо, - Чанель хрюкает в бутылку воды, из которой делает неторопливые глотки. Бекхен издает возглас недовольства, хотя кончики его губ чуть-чуть ползут вверх. - Ага. Особенно летное мастерство Сухо. Кенсу сразу же заинтересованно вскидывается. Он отрывает взгляд от неба и придвигается поближе, чтобы лучше слышать их разговор, чувствуя, как его разрывает на части от любопыства. - То есть как это? - Что то есть как это? - со смешком отзывается Бекхен. - А разве это не очевидно? Разве не очевидно, что Кай сильно завидует Сухо, ведь ему никогда не светит стать таким же хорошим пилотом? - Но разве они не лучшие друзья? - озвучивает Кенсу свои мысли. Он почти всегда видит их вместе, как они идут вместе по коридорам учебного центра, обсуждая тактику военного полета, фильмы - да практически все на свете. - Ну, в принципе, друзья. Ведь Сухо супермилый парень, забыл? Он слишком терпелив и выдержит компанию кого угодно. Я почти уверен, если бы он был собакой, то разрешал бы повсюду на себе кататься. Кенсу как-то не в силах представить себе ни Кая, ни Сухо, позволяющих кому-то собой помыкать, не в силах представить, что их дружба может основываться на столь отрицательных чувствах. Хотя не то чтобы он пробыл здесь очень долгое время - не то чтобы он по-настоящему знает кого-то из них. - Похоже на одностороннее соперничество... - и это очень печально, правда. Он поворачивается, чтобы взглянуть на Кая, чей взгляд прикован к самолету Сухо, а губы сжаты в тонкую линию. Он хмурится, и на его лбу проступают морщинки. Хм, теперь, если задуматься, все действительно кажется весьма очевидным... ***** Кенсу нравятся дни, когда он принимает пациентов. Несомненно, в эти дни он очень сильно загружен, работая без перерывов с раннего утра до позднего вечера из-за того, что пилоты часто переносят время приема, а еще чаще просто опаздывают. И у него едва хватает времени на то, чтобы вздохнуть, не то чтобы немного отдохнуть. Но эти дни - также единственная в неделю возможность увидеться с Сухо, у которого, помимо великолепных летных талантов, за которыми так приятно наблюдать, всегда найдется интересная тема для беседы. И это одна из причин, почему Кенсу любит встречаться с ним лично настолько же сильно, насколько наблюдать за его полетом. Сухо никогда не пытался перенести их встречу на другое время, всегда показываясь точно вовремя с сияющей на лице улыбкой. Он пожимает Кенсу руку, будто они старые друзья, сразу же начиная рассказывать какую-нибудь веселую историю, которая приключилась с ним на неделе. Кенсу всегда просто слушает. Он любит слушать. Сухо говорит так же, как летает, - красиво и ровно, его голос звучит уверенно и легко. Он прирожденный лидер, которому по силам захватить весь мир и превосходно с ним управляться. Кажется, что почетное место в специальных воздушных силах для него всего лишь первая ступень на пути на вершину. - Спасибо, - говорит Сухо на своем четвертом приеме у Кенсу. Кенсу вздрагивает, поскольку, придвинувшись к пациенту, возможно, слишком близко, чтобы снять с его руки тонометр, сразу же ощущает, как чужое дыхание щекочет его шею. - За что? - он поспешно отстраняется, чтобы сделать кое-какие пометки в медкарточке. - За все. Такой ответ застает Кенсу врасплох. Ведь он не может припомнить, что такого сделал, чтобы Сухо стал его благодарить. Он удивленно моргает и, не зная, куда девать свободную руку, начинает расправлять на своей униформе несуществующие складки. Он чувствует еще большую неловкость, когда рука просто повисает вдоль тела. - Почему у тебя такое лицо? Вопрос немного его пугает, и он отводит взгляд, слегка смутившись. - В смысле? - спрашивает Кенсу чуть дрогнувшим голосом. - У тебя часто на лице очень забавное выражение. Твои глаза становятся еще больше. Так мило. Ладно, вот теперь его щеки уже откровенно пылают. Сухо опускает обратно закатанный рукав рубашки, закрывая образовавшийся от прибора красноватый след. - Это... я всю жизнь пытался от этого отучиться, но... - Кенсу-я, это твое лицо, - у Кенсу смешанные чувства насчет любви Сухо постоянно тыкать в него пальцами. Он испускает не очень мужественный писк, когда палец вдруг утыкается ему в грудь, и отшатывается подальше от чужой конечности, оказываясь вне зоны ее доступа. Все тело Сухо трясется от едва сдерживаемого смеха. - Не слушай тех, кто говорит, что с ним что-то не так. С твоим лицом все в порядке. Как я уже сказал, оно очень милое. К этому моменту Кенсу уже не в состоянии выдавить из себя ни слова, он для этого все равно слишком занят, изображая видимость работы, чтобы спрятать за бурной деятельностью свое смущение, попутно страшась того, что будет похож на четырнадцатилетнего подростка, если сейчас что-нибудь ляпнет. А еще он вдруг замечает, как стало тихо за ширмой Бекхена, который, судя по всему, нагло подслушивает чужой разговор. - Кенсу-я, - Сухо соскальзывает с кушетки и делает два больших шага в сторону Кенсу, который давится воздухом, когда его заключают в крепкие, хоть и непродолжительные объятия. - Еще раз спасибо. За то, что отдал те талоны Сехуну. Ой. Ой. Кенсу поспешно мотает головой, как бы отвечая, что не стоит благодарностей, ему все равно было нетрудно это сделать. - Он набирает вес... - бормочет Кенсу. Плевать на конфиденциальность между врачом и пациентом, ведь Сухо искренне переживает за мальчишку, поэтому он заслуживает того, чтобы знать хотя бы это. - Я заметил. Медленно, но верно, - говорит Сухо. У него всегда такая очаровательная улыбка, что она каждый раз лишает Кенсу дара речи. - Поэтому еще раз спасибо. И... э... спасибо, - Кенсу осознает, что его держали за руку, только тогда, когда Сухо отпускает ее и делает шаг назад, отстраняясь. - За то, что каждый день приходишь посмотреть, как я летаю. То есть. Как мы летаем. Спасибо. Кенсу очень хочет признаться, что он действительно приходит только ради него, но он все еще лишен дара речи. И, возможно, это и к лучшему. Сухо на прощание сжимает его плечо, а затем уходит. Кенсу не спешит вызывать на прием своего следующего пациента, ему нужно время перевести дух. Поспеть за своими мыслями. И попытаться избавиться от ощущения приятного покалывания на коже, которое оставили после себя прикосновения пилота. ***** Когда война только-только началась, многие полагали, что она была предвестником конца света. И не то чтобы Кенсу стал бы винить кого-то за подобные мысли; когда-то давно такие понятия, как инопланетяне и другие миры были не более, чем фантастичной чепухой. Хотя ему кажется, что если бы он жил в то время, то был бы гораздо рассудительнее и понял, что мир пережил катастрофы и пострашнее, например, Ледниковый период, атомную войну, глобальное потепление, и человечество всегда становилось от этого только сильнее. Вооруженное вторжение внеземных существ заставило все континенты мира объединиться, создавая непобедимый военный альянс. Он не ослаб даже по прошествии двадцати лет. Иногда Кенсу хочет, чтобы война наконец-то закончилась, чтобы союза не существовало и все было, как прежде. Тогда бы он смог снова мечтать о карьере повара, о кругосветных путешествиях или даже о том, чтобы завести семью. Но мама как-то сказала ему, что лучше не думать о невозможном, а вместо этого постараться самому сделать свою жизнь как можно более счастливой. Влюбиться. Найти того, с кем захочешь остаться до конца жизни и даже после. Будь счастливым, потому что счастье - это единственное, к чему нам остается стремиться. Тогда Кенсу не слишком серьезно воспринял ее слова. Ведь ему казалось, что найти счастье не так уж и трудно - оно необязательно должно заключаться в другом человеке; Кенсу был просто счастлив, когда у него имелось достаточно денег, чтобы приобрести побольше талонов на питание, или когда видел пожилых людей, державшихся за руки. Но только попав на военно-учебную базу, он наконец понял, что счастье может быть гораздо глубже и сложнее. Он никогда не чувствовал себя настолько счастливым, как в те моменты, когда проводит время в шумной компании Бекхена и Чанеля, которые всегда делятся с ним своими сумасшедшими идеями, или когда Кай останавливается, чтобы с ним поздороваться просто потому что, или когда улыбка Сехуна становится чуточку ярче, ведь он набрал за неделю еще пару килограммов. Но ничто, абсолютно ничто не сможет сравниться с теми короткими мгновениями, которые он проводит вместе с Сухо. Каждая его улыбка, прикосновение, просто то, как он произносит его имя, навсегда сохранятся у него в памяти, потому что теперь он знает, что это его самые счастливые моменты жизни. И вот тогда-то осознание обрушивается на него огромным тяжелым и беспощадным камнем, что это чувство, скорее всего, и есть то самое, о котором говорила ему мама.