Бабочка и Сокол

Клубы. У Кёнсу никогда не было так много друзей, а несколько приятелей, с которыми он дружил в своей родной зоне, не были особыми любителями шатаний по клубам. Да и не то чтобы им часто представлялась такая возможность, ведь их деревня находилась слишком далеко от города, а сама она была слишком мала, чтобы там нужен был клуб. Поэтому он не слишком-то полон энтузиазма куда-то идти, когда Бекхён отлавливает его после смены в пятницу вечером и объясняет, что пойдут в клуб абсолютно все, и на этот раз ему не отвертеться, ведь Бекхён и Чанёль - его единственные друзья ("И ещё Сехун", - предпринимает слабую попытку уточнить Кенсу, на что Бекхён лишь фыркает, поскольку Кёнсу ни разу не встречался с Сехуном за пределами своего кабинета, и Бекхёну об этом известно), а на работе совершенно нечего делать, чтобы можно было остаться сверхурочно. - Сехун тоже придёт. Так что, ты идёшь или... ты идёшь? - Наверное, иду, - он бросает карандаш на письменный стол и позволяет Бекхёну дотащить себя до общежития. - Но у меня нет никакой подходящей для клуба одежды, - замечает Кёнсу, распахивая дверцу своего крошечного шкафа. Он сразу же хмурится при виде нескольких пар уродливых джинс и простых футболок среди трёх комплектов рабочей униформы, а также военной парадной формы, которая должна иметься у всех, просто на всякий случай. - Тебе повезло, - Бекхён подводит младшего к своему собственному шкафу и начинает наобум вытаскивать оттуда одежду и подносить её к телу Кёнсу, - что я жуткий модник и привёз с собой горы шмоток, которые, я знаю, сделают меня еще более фантастически прекрасным, чем я уже есть. А ещё тебе повезло, что у нас почти одинаковое телосложение, - он прикусывает нижнюю губу, разрываясь между двумя парами штанов - обычными чёрными джинсами, которые своим видом намекают на то, что Кенсу проведёт весь вечер в отчаянной попытке нормально вздохнуть, и брюками из серой джинсовой ткани с какими-то хитроумными разрезами до самого бедра. Пожалуйста, выбери чёрные, мысленно умоляет Кёнсу. Уж лучше я задохнусь и умру. Пожа-а-а-алуйста-а-а. - Вот эти, - Бекхён указывает на серую пару брюк, и Кёнсу разочарованно стонет. - И, по-моему, вот это к ним самое то, - он берёт в руки облегающую чёрную футболку. - А теперь иди переодевайся, пока я буду думать, что делать с твоими волосами. Кёнсу смущён, и это ещё мягко сказано. Он никогда и представить себя не мог в такой одежде, не то что действительно надеть нечто подобное, поэтому когда через десять минут (после того, как Бекхён напал на его волосы, вооруженный гелем и - к его огромному ужасу - ножницами) в комнате показывается Чанёль и тут же открывает от изумления рот, Кёнсу пулей уносится в ванную и захлопывает за собой дверь. Он сразу же жалеет о том, что променял чтение в постели какой-нибудь хорошей книги на поход в клуб. Они гробят двадцать минут на то, чтобы выманить Кёнсу из ванной, и Бекхён выглядит крайне недовольным, когда они наконец-то покидают общагу. Он вцепляется в руку Чанёля так, будто только это сможет помешать ему свернуть Кёнсу шею за его выходку, из-за которой они теперь опаздывают; но, кажется, Чанёль совсем не возражает. Он просто сплетает их пальцы вместе и тепло улыбается Бекхёну. До клуба идти десять минут, и, несмотря на то, что они безбожно опаздывают, им удаётся встретить несколько знакомых лиц в очереди в клуб. Бекхён выпускает руку Чанёля, чтобы дать пять Сехуну с Каем. Кёнсу с ужасом замечает, что Сухо тоже здесь, он стоит рядом с незнакомым Кёнсу человеком, но смотрит на него, на Кёнсу, его взгляд скользит по его фигуре, задерживаясь на джинсах. Кёнсу поспешно шагает за спину Чанёля и держится из последних сил, чтобы не спрятать лицо между лопатками своего высокого друга. Как же неловко. И почему он позволил себя в такое обрядить? - Потрясающе выглядишь, - за его спиной слышится знакомый ровный голос, от которого у него напрягаются плечи. Кёнсу поворачивается и видит перед собой ухмыляющегося Кая. Он кивает в знак благодарности как раз в тот момент, когда двери клуба с громким скрежещущим звуком открываются, и толпа, вытянувшаяся вдоль стены, начинает проталкиваться внутрь. - Пойдем. Кай кладёт руки Кёнсу на талию и направляет его ко входу, куда уже устремляются остальные его друзья. На самом деле Кёнсу даже признателен Каю за столь своевольные действия, поскольку он всё еще ощущает на себе случайные взгляды другого пилота, которые превращают его ноги в желе. В клубе звучит оглушительная музыка, и хотя казалось, что они стояли почти в самом начале очереди, войдя в помещение, они обнаруживают, что танцпол уже забит множеством потных тел, двигающихся в ритм музыке. Бекхён снова держит Чанёля за руку (и это начинает казаться Кёнсу немного странным) и ведёт их маленькую группку в сторону одного из диванчиков. Руки Кая высвобождают талию Кёнсу, вместо этого по-хозяйски опускаясь ему на поясницу. Кёнсу дарит ему лёгкую улыбку и, усевшись на диван, двигается, чтобы освободить побольше места для остальных. Сухо заявляет, что позаботится о выпивке; музыка звучит слишком громко, заглушая все ответы, поэтому всем приходится смириться с тем, что выпивку выберет для всех Сухо. Он возвращается с четырьмя огромными бутылками рисового вина, и все тут же тянутся за стопками - ну, все, кроме Кёнсу. - Не пьёшь? - чтобы быть услышанным, Каю приходится кричать ему в ухо. Кёнсу медленно кивает, его взгляд устремлён через стол, на Сухо. Он наблюдает за тем, как тот откидывает назад голову, осушая стопки с вином так... привлекательно. - Получается, ты полная противоположность Бекхёну. Кёнсу смеётся, глядя на друга. Лицо Бекхёна уже пылает, они на пару с Чанёлем уже почти прикончили одну из бутылок, хотя, судя по всему, Чанёль к вину едва притронулся. Бекхён неразборчиво о чём-то ноет и трётся щекой о плечо Чанёля, прикрыв глаза и практически устраиваясь у младшего на коленях. А Чанёль просто сидит с осоловелой улыбкой на лице и позволяет старшему все его выходки. Чересчур подозрительно, думает Кёнсу. - Они встречаются? - он спрашивает, повернувшись к Каю, и начинает смеяться, когда понимает, что Кай собирался спросить то же самое. Он пожимает плечами и качает головой, он не знает, но на сто процентов уверен, что если бы между его друзьями что-то было, то он бы заметил это раньше. Ведь они никогда не давали ему повода заподозрить, что они больше, чем друзья... или всё-таки давали?.. Он напрягает мозг в попытке вспомнить какие-либо многозначительные прикосновения или улыбки, или жесты, на которые он мог не обратить внимания раньше, но которые теперь могут значить больше, чем просто дружбу. - Эй, - Кёнсу чувствует лёгкое прикосновение к плечу, которое вырывает его из мыслей. Он с удивлением обнаруживает рядом с собой Сухо, который наклоняется к нему, чтобы что-то сказать ему на ухо. Кёнсу чуть поворачивает голову, чтобы его услышать, но вдруг осознает, что его губы теперь находятся в сантиметре от щеки Сухо, и резко отстраняется, стараясь при этом не врезаться в Кая. Сухо одаривает его своей фирменной очаровательной улыбкой и жестом побуждает Кёнсу оставить диванчик, а затем, извиняюще кивнув, протискивается между Каем и столом на свободу. - Давай потанцуем! - кричит Сухо, когда они направляются к танцполу. Кёнсу в ужасе распахивает глаза ещё шире, ведь он совсем не умеет танцевать и боится выставить себя полным идиотом, но он бы хотел потанцевать с Сухо, очень хо... - С девчонками, - уточняет Сухо, и Кёнсу кажется, будто он выглядит немного расстроенным. С девчонками? Ну, вот теперь Кёнсу уже не уверен, что хочет танцевать. Он предпринимает попытку вернуться к их столику, но Сухо крепко держит его за запястье, и, прежде чем Кёнсу успевать что-то сообразить, его уже тянут в толпу танцующих тел. Слишком жарко, душно, тесно... Кёнсу начинает чувствовать просыпающуюся в нём клаустрофобию. Девушки, которые пачками липнут к Сухо, не обращают на Кёнсу никакого внимания - ну конечно, он же не прекрасный гениальный пилот с ослепительной улыбкой и сногсшибательным телом. Кёнсу хочет поскорее выбраться отсюда, но у него нет ни малейшего понятия, в какую сторону идти, чтобы найти своих друзей, и от этой мысли ему тошно, так тошно. Но вдруг другая рука обвивается вокруг его запястья, и она принадлежит Каю, который ведёт его прочь из толпы. Вместо того, чтобы направиться к их столику, Кай устремляется к большой стеклянной двери, усаживая Кёнсу на одно из кресел и подтаскивая ещё одно, чтобы сесть самому. Кёнсу запрокидывает назад голову и закрывает глаза. Прохладный ночной воздух так приятно щекочет кожу. - Спасибо, - выдыхает он, на что Кай издаёт какой-то тихий глубокий звук. Кёнсу приоткрывает глаза и улыбается, глядя на звёзды. От их мягкого мерцания всё его тело расслабляется. - Не пойму, что в тебе такого особенного... - в голосе Кая слышатся весёлые нотки. - Но ничего не могу с собой поделать. Ты мне нравишься, Кёнсу. - Что? - мысли Кёнсу возвращаются обратно на Землю, и он бросает взгляд на Кая, который сидит, ссутулившись, рядом и смотрит на свои сцепленные пальцы. Он нервничает. - Ты мне нравишься. Очень, - у Кёнсу перехватывает дыхание, он не знает, что следует на такое отвечать. Для него Кай всегда был не больше, чем просто сослуживец, ну или, возможно, друг, поэтому подобное признание ошеломляет его. - Я... я... - улыбнувшись, Кай качает головой. - Всё нормально. Не нужно ничего говорить. Просто подумай о том, что я тебе сказал, хорошо? Я, пожалуй, вернусь к столу. Ты тоже приходи, когда почувствуешь себя лучше. Стоит ли откладывать неизбежное? Кёнсу грустно вздыхает и поднимается на ноги, как только Кай исчезает за дверью. Ему не нравится Кай, по крайней мере, не так, как он нравится Каю, но Кёнсу уже догадывается, как тяжело будет ему отказать. Почему-то он без проблем находит их столик. Почти все уже ушли, и Кёнсу ощущает внезапный укол в сердце, когда понимает, что Сухо ещё не вернулся с танцпола. Он скользит на самый краешек дивана, напротив Кая и как можно дальше от Чанёля с Бекхёном. Бекхён уже полностью восседает на коленях младшего. Кёнсу не видит их лиц, но, когда пальцы Чанёля крепко хватают Бекхёна за талию, счастливо заключает, что это к лучшему. Кай дарит ему ухмылку, и Кёнсу не может удержаться от смешка в ответ. Поскольку увиденная ими картина весьма красноречиво отвечает на их вопрос.