Бабочка и Сокол

Ещё слишком раннее утро, когда Кёнсу ощущает, как его тело покидает тепло одеяла, и неожиданно сильные пальцы Бекхёна тычут ему в щёку. Он вообще никак на это не реагирует, пока не слышит рядом с ухом бормотание своего соседа по комнате: "А ну просыпайся, пока я не уничтожил всё, что ты знаешь и любишь", - от которого по позвоночнику тут же пробегают мурашки. В страхе за свою жизнь Кёнсу быстро вскакивает с кровати. - Полшестого утра, - он зевает себе в руку и пытается испепелить взглядом Бекхёна, который уже ныряет обратно под своё одеяло. - Что случилось? Бекхён машет рукой в сторону двери и переворачивается так, что теперь Кёнсу пялится ему в спину. - Передай этому придурку, что если он ещё раз припрётся сюда в такую рань и начнёт стучать в дверь, то пусть потом пеняет на себя, ладно? Кёнсу резко встряхивается и идёт открывать дверь. Он слишком устал, чтобы гадать, какого психа могло принести к ним в гости в такое время суток, поэтому даже не удивляется, когда, распахнув дверь, видит перед собой Сухо с растрёпанными волосами, глядящего на него из-под полуопущенных век. - С-Су... Джунмён-хён? - тихо вопрошает Кёнсу, шагая в коридор и прикрывая за собой дверь. Теперь-то до него доходит, что он стоит в коридоре общаги в своих уродливых пижамных штанах и белой, чересчур свободной футболке. Хотя прикид Сухо немногим лучше - на нём до сих пор та же одежда, которую он носил в клубе, не считая того, что теперь она ещё и очень помятая. А ещё на нём больше нет той (сексуальной) обтягивающей чёрной кожаной куртки. - Я не мог заснуть, - говорит Сухо в качестве объяснения и сильно зажмуривает глаза, чтобы подавить рвущийся наружу зевок. - Давай прогуляемся? Кёнсу рад, что хотя бы успел напялить тапочки, когда Сухо берёт его за руку и ведёт по длинному коридору, подальше из общежития. Он молчит всю дорогу, позволяя Сухо уводить себя куда-то. Он смотрит на их переплетенные пальцы и спрашивает себя, снится ли ему всё это. В его полусонном оцепенении то, что сейчас происходит, похоже именно на сон. Вскоре они оказываются на улице. Сухо ускоряет шаг, когда они начинают пересекать огромное поле со взлётно-посадочной полосой и устремляются к гигантскому ангару, в котором по ночам хранятся самолёты. Кёнсу останавливается, позволяя своей руке выскользнуть из захвата Сухо. - Хён? - тихо произносит он. Сухо оборачивается, чтобы взглянуть на него. Лёгкая улыбка озаряет его угрюмое лицо. - Ты когда-нибудь летал на самолёте, Кёнсу? - спрашивает он вдруг. - Нет, - Кёнсу качает головой. - Ни разу не представлялось такой возможности. Сухо задумчиво хмыкает, а затем снова берёт его за руку. - Полёт - это моя жизнь. Я... бы хотел поделиться ею с тобой, Кёнсу-я. - Но разве ты не устал? - спрашивает Кёнсу, у него дрожит голос. - Устал, - кивает Сухо. - Но я никогда не позволю усталости отразиться на моих лётных способностях. Кёнсу покрепче сжимает пальцы вокруг руки Сухо - он нервничает, очень нервничает, но также приятно взволнован. Он всегда зачарованно наблюдал за полётами самолётов, и вдруг полететь на одном из них... до этого момента он мог о таком только мечтать. Кёнсу не уверен, согласился бы он, если бы на месте Сухо был кто-то другой... но он доверяет Сухо. Верит в его исключительные способности. - Хорошо, давай сделаем это, - шепчет Кёнсу, и они возобновляют свой путь по направлению к ангару. Сухо отпускает его руку, но лишь для того, чтобы набрать код доступа к одним из подъёмных ворот, и их створка медленно ползёт вверх, открывая вид на сияющий до блеска чёрный истребитель, который сейчас, когда он так близко, кажется Кёнсу в тысячу раз массивнее. До глубины души поражённый его размерами Кёнсу чувствует, как его покидает самообладание, а всё тело дрожит, когда Сухо подводит его к трапу. - Это мой самолёт, - с гордостью произносит Сухо, как будто представляя своего питомца или ребёнка. - Он рассчитан только на одного человека, так что будет немного тесновато. Просто залезай внутрь и садись как можно ближе к носу, я буду сзади тебя, хорошо? - С-сзади? - запинается Кёнсу. Почему сзади? Разве Сухо не должен быть спереди, чтобы держать руль? - Просто доверься мне, - он чуть не взвизгивает, когда Сухо дотрагивается до его зада, чтобы помочь ему забраться через маленькую дверцу самолёта внутрь. Он делает, как ему сказали, протискиваясь поближе к носу, и удивлён, когда Сухо с легкостью проскальзывает на место позади него. Сухо откладывает шлем и пару лётных очков на кокпит над головой Кёнсу, а затем пристёгивает их одним ремнём на двоих. - Отклонись немного назад, поближе к моей груди, - вот так. Отлично. Теперь я могу видеть через тебя. И не волнуйся из-за того, что загораживаешь мне вид на пульты управления. Я спокойно могу управлять самолётом с закрытыми глазами. Кёнсу прикрывает глаза, почувствовав, как всё вокруг начинает вибрировать. Он снова дрожит от волнения, но вряд ли Сухо теперь сможет это заметить, пилот уже занят тем, что щёлкает по выключателям, а вскоре он чуть-чуть отодвигает в сторону ногу Кёнсу, чтобы устроиться поудобнее. Такое ощущение, будто проходит вечность, прежде чем самолёт покидает взлётную площадку. Кёнсу не в состоянии описать то чувство, которое появляется у него в тот момент, когда шасси вдруг отрываются от земли. Кажется, его сердце падает куда-то вниз, к животу, и Кёнсу ощущает себя непобедимым, невесомым, как будто небо, в которое они взмывают, принадлежит только ему одному. Он чувствует движение тела позади себя, а затем слышит смех. И Кёнсу готов поспорить, что Сухо знает, точно знает, что сейчас творится у него в мыслях и на душе. Это потрясающее чувство. Кёнсу не может подобрать ему другого слова. Он всё ещё немного нервничает, его пальцы крепко вцепились в колени Сухо, которые расположились по обе стороны от него. А затем Кёнсу впервые смотрит в окно на землю, осознавая, насколько далеки они сейчас от неё. Он даже не может разобрать, где именно сейчас находится их база, всё внизу смешивается в одну сплошную вереницу зданий и дорог, лужаек и машин, похожих сейчас на разноцветных муравьев. - Держись крепче, - единственное предупреждение, прежде чем самолёт делает резкий поворот, заваливаясь почти полностью на один бок во время виража. Кёнсу не уверен, что именно за звук слетает с его губ, но он больше всего похож на что-то среднее между визгом и вскриком, и Сухо опять смеётся. Он выравнивает самолёт, и тот продолжает лететь дальше. - Прости за это! Кёнсу может лишь вскрикивать, пока Сухо вращает самолёт из стороны в сторону. Хотя Кёнсу вскоре привыкает и, перегнувшись через левое колено Сухо, снова вглядывается в окно. Они поднялись ещё выше, и теперь маленькие дымчатые облака загораживают вид на землю. Кёнсу никогда и помыслить не мог, что когда-то будет смотреть на них сверху вниз. - Хочешь попробовать? - спрашивает Сухо, когда Кёнсу уже полностью успокаивается. И Кёнсу не уверен, что расслышал правильно. - П-попробовать? - выпаливает он. Он чувствует, как Сухо трётся подбородком о его плечо. Он кивает. - Если ты хочешь, чтобы я угробил нас обоих, - наконец говорит он. - Не говори глупостей, - Сухо фыркает и убирает обе руки Кёнсу со своих колен, помещая их на ручку управления, затем накрывая своими собственными. - Я же здесь, рядом. - Хорошо... - Сухо нажимает на его руку, ту, что лежит на правой ручке управления, и самолёт опускается ниже облаков. - Эта ручка отвечает за высоту, - сообщает он. - А эта - за повороты. Поэтому не очень сильно на неё нажимай, иначе ты перевернешь самолёт. Кёнсу делает глубокий вдох и слегка нажимает на левую ручку управления, надеясь повернуть самолёт чуть-чуть вправо. Когда истребитель снова заваливается на бок, Кёнсу вскрикивает и убирает с руля руки, его грудь вздымается и опадает в попытке выровнять сбившееся от страха дыхание. - Я сейчас умру, - он прячет лицо в ладони, глядя через щели между пальцами на панель управления. Сухо вновь выравнивает самолёт, хихикая ему в плечо. - Я хочу спуститься вниз. Верни нас на землю. - Ты отлично справился. Ты хотел повернуть, да? Он всегда накреняется на бок, когда поворачивает. Не волнуйся. - Меня сейчас стошнит. - Хорошо, хорошо, - говорит Сухо и тянется к одной из кнопок на консоли. Затем вытягивает вперёд правый руль, и, когда самолёт начинает резко спускаться вниз, Кёнсу кажется, что его действительно сейчас вырвет. Он судорожно сглатывает и полностью закрывает глаза, не отрывая от лица рук до тех пор, пока не чувствует, как самолёт приземляется. - Где мы? - спрашивает он, глядя в окно. Он видит вокруг только деревья и траву, а это означает, что они слишком далеко от базы. - В четвертом секторе, - беззаботно отвечает Сухо, будто это самое безобидное признание, ничуть не означающее, что они нарушают закон, о боже мой, нас же... - Кёнсу резко обрывает свои мысли, когда Сухо протискивается к двери и открывает её вместе с окошком, находящимся над ними. - Я знаю, о чём ты сейчас думаешь. Я постоянно сюда прилетаю, и меня ни разу не поймали. Это моё самое любимое место для отдыха, - он залезает на краешек дверного проёма и спрыгивает с самолёта, с лёгкостью приземляясь на ноги. Кёнсу подходит к двери, чтобы повторить этот манёвр, но тут же бледнеет, завидев, с какой высоты ему придётся прыгать. - А где лестница? - медленно спрашивает он, и Сухо ему ухмыляется. - Просто прыгай. Я здесь, - он выставляет вперёд руки в доказательство того, что он его поймает, но Кёнсу уверен, что если он сейчас послушается и прыгнет, то база лишится лучшего пилота. - Пожалуйста, отойди. Я не хочу тебя убить, - Сухо фыркает и кивает, делая шаг в сторону. Кёнсу наполовину спрыгивает, наполовину соскальзывает с краешка самолёта и, опустившись на землю, тут же теряет равновесие, падая прямиком в раскрытые объятия Сухо. - Эй, ты в порядке? - с нотками веселья в голосе спрашивает Сухо, когда Кёнсу даже не предпринимает попытки высвободиться из чужих объятий. Младший охает и обвивает руки вокруг шеи Сухо. У него никогда в жизни не кружилась так сильно голова. У Сухо перехватывает дыхание, он притягивает Кёнсу ближе, опуская руки ему на бёдра, и молча ждёт, пока Кёнсу успокоится. - Голова... закружилась, - бормочет Кёнсу, тут же проклиная свою чувствительность, проклиная свою неспособность быстро приходить в себя. - Давай присядем, - Сухо не спеша ведёт его к траве и помогает на неё сесть. - Для первого раза ты держишься молодцом. Многие просто падают в обморок. - Мн-н-н, - и Кёнсу ему верит, поскольку он сам чувствует себя практически на грани обморока. Кажется, он слишком сильно опирается на плечо Сухо, но так хотя бы ему удаётся остановить быстро вращающийся вокруг мир. Сухо обнимает его за плечо, и он испускает ещё один судорожный вздох, но на этот раз совсем по другой причине. - Почему? - вопрошает он вслух. Он хочет узнать ответы на множество вопросов. Например, почему Сухо пригласил его вчера потанцевать с незнакомыми девушками, почему Сухо решил разбудить его в полшестого утра ради этой прогулки и почему, почему он так ведёт себя с ним сейчас? - Потому что я хочу извиниться, - Кёнсу не уверен, на какой он ответил сейчас вопрос. - Извиниться за то, что заставил тебя вчера танцевать с теми девчонками. Я этого не хотел. И теперь я чувствую себя идиотом. - Ты этого не хотел, - констатирует Кёнсу. - М-м. Я был смущен... и запаниковал. - Смущён? - теперь ещё один вопрос мучает сознание Кёнсу. Он никогда бы не подумал, что Сухо способен на что-то близкое к смущению. Он - идеал в человеческом обличье... из-за чего ему смущаться? - Я хотел пригласить тебя на танец. Со мной. И ни с кем другим. Но затем я подумал, что ты скажешь нет. Ведь я до сих пор не уверен, что умею читать по твоему лицу, и я боялся, что ты подумаешь, что я... - Я бы сказал да, - говорит Кёнсу. Его ответ слишком запоздал, но, возможно, Сухо будет приятно знать. - Даже несмотря на то, что ужасно танцую. Поэтому я и выглядел, как... неважно. Я боялся, что выставлю себя перед тобой полным идиотом. Может быть, виной всему время суток, а может быть, тот факт, что он даже толком не успел превратить свои чувства к Сухо в адекватные мысли, но Кёнсу с удивлением обнаруживает, что признать всё вышесказанное было довольно легко. - Кёнсу-я, даже если ты выставишь себя полным идиотом, то от этого ты будешь нравиться мне только сильнее. - Нравиться только сильнее... - он радостно выдыхает, чувствуя, как объятья Сухо становятся крепче. Сухо утягивает их обоих вниз, так что они теперь полностью лежат на траве. Кёнсу устраивается у него на груди. Удобно, как же удобно. - Меня это убило. Я пошёл тебя искать, когда обнаружил, что ты исчез. Но нашёл снаружи вместе с Каем, и меня это убило. Он мне как брат. Я бы ему всё отдал. Но только не тебя, не так просто. Я не мог заснуть всю ночь, потому что думал, что ты с ним... - Но я не с ним... Я всегда думал только о тебе, - это правда. С их первой встречи его мысли, о чём бы он ни думал, всегда возвращались к Сухо. К его улыбке, к его смеху, к его идеальности, к его полётам. Ко всему. Но он всё ещё не понимает, как Джунмёну может нравиться он, обычный, ничем не примечательный, скучный и не-такой-уж-красивый Кёнсу, который никогда никому не нравился, пока не попал в первую зону, и внезапно за первые же двенадцать часов стал объектом интереса для одного отчаянного пилота и его гениального друга (слишком идеального для Кёнсу даже в его мечтах). Они так и лежат молча бог знает сколько времени. Кёнсу скользит руками по груди Сухо, его животу, вверх и вниз по рукам, наслаждаясь ощущением того, что всё это теперь принадлежит ему. Только ему. Он подпирает рукой подбородок и улыбается, заметив, что Сухо крепко спит, его губы слегка приоткрыты, а дыхание равномерное и спокойное. Во сне он так похож на ангела, что Кёнсу даже забывает о том, что они нелегально проникли на правительственную территорию. Он хочет остаться здесь навсегда. Только он и Сухо. И ничего, кроме счастья. Ни войны. Ни соперничества. Ни напряжения. Просто они вдвоём.